Для стран Персидского залива диверсификация экономики — уход от нефтяной зависимости — должна была снизить риски. Однако туризм, как оказалось, несет в себе собственные уязвимости.
Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) оказались в наиболее уязвимом положении среди крупных экономик: доходы от туризма здесь достигают 10,3% Валового внутреннего продукта (ВВП), опережая такие признанные туристические направления, как Греция, Таиланд и Испания.
Превращение Дубая из пустынного форпоста в глобальный транспортный узел и центр отдыха стало одним из самых впечатляющих экономических достижений последних трех десятилетий. И выгоды от этого были значительными, однако после начала военных действий Израиля и США против Ирана десятки тысяч туристов покинули ОАЭ.
Показатель Бахрейна — 10,6% — не менее поразителен для страны такого масштаба, хотя причины здесь иные: значительная часть туристического потока пересекает мост короля Фахда из Саудовской Аравии ради коротких, зачастую поездок выходного дня. Поэтому доходы Бахрейна в меньшей степени зависят от глобальных туристических трендов и в большей — от внутреннего настроения его соседа.
Саудовская Аравия, где туризм дает 3,3% ВВП, сталкивается с иным типом концентрационного риска. Существенную долю доходов обеспечивает религиозный туризм, связанный с паломничествами хаджа и умры в Мекку и Медину. Только на хадж в этом году ожидается почти два миллиона паломников. Однако продолжающееся противостояние с Ираном бросает тень на посещаемость — а значит, и на этот источник дохода, на который королевство рассчитывает как на один из ключевых элементов своей стратегии диверсификации «Видение 2030».
Кувейт (1,4%) и Оман (2,4%) пока не сделали серьезной ставки на туризм. Все чаще это выглядит либо как упущенная возможность, либо — в зависимости от того, как будут развиваться конфликты в регионе — как осторожная и дальновидная стратегия снижения рисков.