Умереть от какой-нибудь инфекции в XVIII веке было делом плевым. Одной из лидеров по причинам смертности была натуральная оспа. Она была столь коварна, что даже если не убивала, все равно оставляла на лице выжившего безобразные шрамы, как напоминание о себе. Медицинских карт в те времена не было, люди носили историю болезни на лице.
От болезни не был застрахован никто, даже члены царской семьи. В 1730 году вследствие оспы отправился к праотцам юный император Петр II.
Екатерина II очень боялась оспы, характер ее страха можно смело назвать фобией. С болезнью государыня встречалась лицом к лицу не один раз. Перед ее глазами был живой пример коварности оспы - ее супруг, император Петр III, чье лицо было покрыто следами пережитой оспы. А во время эпидемии натуральной оспы в конце 60-х Екатерина похоронила несколько своих фрейлин, павших жертвами недуга.
Государыня понимала, что помочь в борьбе с инфекцией может только вариоляция (единственно доступный способ вакцинации тех времен). Метод заключался в намеренном внедрении в организм человека оспенного гноя, взятого от человека, который находился на пути к выздоровлению. Привитый заражался легкой формой болезни и приобретал пожизненный иммунитет.
Императрица также понимала и то, что заставить людей подвергнуться данной процедуре будет крайне сложно. Поэтому ею было принято решение стать первой привитой в стране, и тем самым подать пример населению. Екатерина осознавала риски. При таком способе вакцинации привитый не был застрахован от тяжелого течения болезни и летального исхода.
Для проведения процедуры из Англии в 1768 году был секретно вызван врач Томас Димсдейл. Он плыл в Россию под чужим именем. Никто при высочайшем Дворе не должен был знать о цели визита английского господина.
Монархиня была мудрой женщиной, она заранее подумала и о безопасности врачевателя. Потому что, если бы в результате оспопрививания Екатерина II скончалась, гнев пал бы на Димсдейла. Поэтому был тщательной разработан план эвакуации врача на случай кончины его «особой» пациентки. У дворцовых ворот постоянно дежурил экипаж, который должен был в кратчайший срок довезти Томаса до Финского залива, где он должен был бы пересесть на яхту и отправиться к берегам Англии.
Димсдейл сделал небольшой надрез на коже руки императрицы и ввел в рану оспенный материал (лимфу), взятый незадолго от крестьянского мальчика Саши Маркова. Через несколько дней Екатерина почувствовала себя дурно. При ней неотступно находились медики и сам Димсдейл. Императрицу лихорадило, ее мучили головная боль и слабость, и разумеется, на теле проступила характерная сыпь. Спустя несколько дней Екатерина Алексеевна поправилась. Опасность миновала! О жертве императрицы во имя спасения народа от страшной болезни было публично возвещено. Даже из своего здоровья Екатерина делала политику. Другого способа убедить «темный», суеверный люд она не видела.
Настал период активной кампании по агитации людей всех сословий последовать самоотверженному примеру самодержицы. Из вариоляции императрицы Двор сделал настоящую имиджевую акцию. По воле Екатерины Томас Димсдейл выпустил труд с тщательным описанием состояния императрицы после прививания, чтобы подданные могли ознакомиться. Первым после государыни подвергся вариоляции наследник, великий князь Павел Петрович. Затем, чтобы угодить государыне, дворяне начали массово оспопрививаться.
После благополучного завершения процедуры Саша Марков получил дворянский титул, ему была пожалована фамилия «Оспенный».
Екатерина наняла балетмейстера из Италии с тем, чтобы он поставил в России балет, основным мотивом которого была победа науки над невежеством. Для самой царицы была изготовлена памятная медаль с изображением государыни и наследника и надписью «Собою подала примеръ».
Устроение гласности вокруг высочайшей прививки послужило к снисканию доверия к новому методу. Отныне вариоляция стала модным трендом. Сам Димсдейл привил чуть более ста сорока придворных российского Двора. В империи стали появляться врачи, которые практиковали вариоляцию по инструкциям Томаса и специальные «оспенные дома».
А что же стало с Димсдейлом? Успех процедуры и значение, которое имела кампания, сделали врача богатым и известным. Ему достался титул барона, должность лейб-медика (придворного врача), чин действительного статского советника. От российской казны Томас получал пожизненную солидную пенсию.
Спустя тринадцать лет Димсдейл вновь приехал в Петербург, чтобы привить внуков Екатерины II, великих князей Александра и Константина. Компанию в путешествии в Российскую империю ему составила супруга, леди Элизабет Димсдейл. Дама делала подробные дневниковые записи об этом путешествии («Английская дама при дворе Екатерины Великой»), а Томас писал мемуары, где много внимания уделял поездкам в Россию. В Англии записи супругов были опубликованы.