Раннее знакомство с алкоголем и мамой
Грудное вскармливание и горчичный эксперимент
Пить я начал очень рано, практически сразу после того, как перестал сосать материнскую грудь. А сосал я её (по маминым рассказам) до двух с половиной лет. В конце‑концов ей это надоело и она помазала сосок горчицей, я попробовал и всё, горчицу до недавних времён вообще не употреблял. (Мамину грудь, кстати тоже прекратил.)
Три года, первая бражка и казачий ритуал
Вот. А первый раз алкоголь я употребил в три года. Мы приехали в отпуск к моему дедушке, который жил в Сталинградской области и работал лесничим. Лесничий — это большой начальник в лесу, у него много лесников, лесоводов и других специалистов по лесу. Жил он на кордоне, в лесу, был у него конь по кличке Мальчик. Так как до ближайшего хутора с магазином было далеко, то дедушка приспособился ставить себе бражку, так сказать, для внутреннего употребления. Однажды, родители мои с бабушкой уехали куда‑то, и оставили нас с дедом на хозяйстве. Дедушка по этому случаю изрядно приложился к бражке и мне немного налил, она сладкая, я и увлёкся, думаю. Да и много ли мне надо было?
В общем, когда вернулись мои родители с бабушкой, то увидели эпическую картину, про которую мне столько рассказывали, что я её как наяву представляю. Посередине двора стоит Мальчик, на нём в седле сидит ещё мальчик (я, то есть) с шашкой в правой руке, рядом дед, несмотря на мороз, в казацкой фуражке Войска Донского (синий верх, красный околыш) и мы с ним во всю мочь поём «По Дону гуляет…». Оказывается, он меня таким образом в казачество принимал.
Семейные крестины и химический карандаш
Тайные крестины и дедовское крещение
Потом смеялись — в предыдущем отпуске бабушка тайком (якобы) меня крестила («якобы» потому что негоже капитану Советской армии, коммунисту, детей крестить). Отец знал, конечно, и не был против, но, естественно, это не афишировалось. А теперь вот дед «окрестил». Я всегда знал, что я крещённый, но нательный крестик не носил, не было его у меня. А вот когда через тридцать с лишним лет умерла Прасковья Васильевна (бабушка), то в её сундуке среди прочего нашли бумажечку с надписью химическим карандашом, печатными буквами (она неграмотная была, только ликбез прошла) «БОРЯ». Там был крестик, с которым я крестился и ношу до сих пор. Вот пишу это, и думаю, что многие не поймут, что такое «химический» карандаш, «ликбез».
Ликбез: программа, карандаш и его свойства
Для несведущих проведу ликбез. «Ликвидация безграмотности» — так называлась программа, принятая в 1919 году по ликвидации неграмотности. Людей в возрасте от 8 до 50 лет обязали учиться грамоте. Вот бабушку мою там научили писать печатными буквами, она даже расписывалась ими же. А химический карандаш был придуман ещё в 19‑м веке, но в СССР широко был распространён, потому что на бумаге он оставлял неяркий, бледный след, как обычный графитный. Но стоило только его намочить, как он начинал писать так, будто это не карандаш вовсе, а настоящие чернила. Объяснялся такой эффект просто: в карандаш добавляли специальные красители, поэтому он и назывался химическим. Поэтому надпись, им сделанная, не стиралась и была хорошо видна.
Конфликт с замполитом из-за крестика
Да, ещё насчёт крестика. Как‑то в раздевалке бассейна, куда мы два раза в неделю ходили, я столкнулся с нашим замполитом. Тот, увидев у меня крестик, вытаращил глаза и, как будто поймал карманника на месте преступления, заорал на всю раздевалку: «Это что?! Немедленно снять! Ты же коммунист!». На что я ему спокойно говорю: «Пётр Иванович, сниму, если Нурали Джуматаев (был у нас капитан второго ранга, казах) или Илья Гор (капитан‑лейтенант, еврей) ликвидируют свою принадлежность к религии, а то вон, стоят и всему народу показывают!» Они как раз тоже были в раздевалке. Весь народ присутствующий заржал, конечно, а замполит долго пытался что‑то сказать, но так и не нашёл нужных слов.
Послевоенное детство и традиции праздников
Трудные годы и бесплатный хлеб
Вообще‑то моё осознанное детство прошло в послевоенные годы — всего‑то 10‑15 лет после неё прошло. Вся страна жила, мягко сказать, небогато, а некоторые — откровенно бедно. Хорошо помню: во всех столовых всегда на столах стояли солонка, горчица и тарелка с бесплатным нарезанным хлебом. Много раз видел, как люди заходили, наливали себе стакан бесплатного горячего кипятка, садились за стол, мазали хлеб горчицей и ели, ели много хлеба. Праздников (нерабочих) было немного: Новый год (только 1 января), Первомай (тоже один день) и День Великий Октябрьской революции — 7 ноября. Вот и всё, пожалуй.
Праздничные собрания и казачьи песни
Поэтому эти праздники люди ждали и праздновали. Обычно собирались большой компанией, гости приносили с собой спиртное, какие‑то закуски, пили‑ели, обязательно пели песни. Песни обычно из фильмов (а их тогда было много хороших и практически во всех были песни). А ещё пели казачьи песни — обязательно на разные голоса и очень красиво. Мы, детишки, крутились вокруг, нам тоже что‑вкусненькое доставалось, заодно и песни запоминали. Многие, в том числе я, помним их и иногда (обычно на рыбалке или в лесу) напеваю.
Дедушкин переезд и школьные поездки
Ладно. Ближе к теме. Дедушка мой, Григорий Фёдорович Каменнов, после ухода на пенсию уехал с кордона в небольшой город Фролово, купил там крохотную хатёнку, крытую камышом, и вместе со своим конём Мальчиком устроился в школу возчиком, возил всё, что надо было для школы (дрова, уголь, мебель и т. д.). В сарае он устроил столярную мастерскую, где делал нехитрую мебель на продажу (столы, табуретки, этажерки). Мне делал игрушечное оружие, которым все мои друзья завидовали, научил рогатки делать, луки, свистки всякие. Когда я у него гостил, то вместе с ним катался на телеге или зимой на санях.
Дедушка, конь Мальчик и хозяйственные подвиги
Таверны, коновязи и «пиратский» узел
Тогда во всех столовых, буфетах, рюмочных и прочих заведениях общественного питания продавали пиво и водку в разлив. Дедушка, к слову, почти не пропускал такие заведения, парковал Мальчика к коновязи, которые в те времена стояли возле всех общественных мест (опять буду объяснять, что это такое). Просто это небольшое, толщиной длинное бревно на двух столбиках. К этому бревну привязывались лошади (или верблюды) особым узлом, который я и сейчас могу завязать. На флоте он называется «пиратским»: лошадь, как бы её ни тянула, развязать не сможет, а человеку достаточно лёгкого рывка в другую сторону — и всё.
Хлебная спасительная процедура для коня
Пока Мальчик стоял на привязи, дедушка заходил в заведение, выпивал свою кружку пива (или что‑то крепче), брал там кусок хлеба, посыпал его солью и угощал этой «вкусняшкой» своего верного коня. И вот, однажды, ездили мы с дедом, и в итоге он уснул, не выпуская из рук вожжи. Я очень перепугался: уже смеркалось, город я не знаю, куда ехать — тоже. Что делать? А Мальчик вёз‑вёз и вдруг встал и всё. Я уже забрал у деда вожжи, стал кричать: «Но‑но!». Как стоял, так и стоит. И тут я увидел, что не просто стоит, а рядом со столовой (читать я научился в четыре года). Дошло до меня, что он хочет, побежал в столовую, взял ломоть хлеба, посыпал солью, скормил коню и — чудо — он пошёл. Ещё пару раз это повторялось, потом свернули (без моего участия) на знакомую улицу Граничную, где мы жили, подъехали к воротам и тут дедушка проснулся, как ни в чём не бывало, заехал во двор. Потом я маме рассказал, она посмеялась и сказала, чтобы в другой раз я не один кусок брал, а несколько, чтобы на все остановки хватило, а дорогу домой Мальчик найдёт откуда угодно: у лошадей хорошая память.
Бутылки, пробки и мультитул
Что ещё с тех пор запомнил, так это то, что все бутылки со спиртным (неважно, вино или водка) обязательно закупоривались натуральной пробкой и заливались сургучом, на котором сверху был штамп завода‑изготовителя. Повелось это ещё с «проклятых» царских времён, чтобы не было подделок. Поэтому у каждого (практически) мужчины (и пацана) всегда был складной нож. Сейчас это называется «мультитул» — много инструментов в одном. Минимальный набор этих самых «тулов» состоял из трёх: собственно нож (для хлеба, колбасы), консервный нож‑открывачка для пивных и лимонадных крышек и, обязательно, штопор.
Новые виды пробок для спиртного
Позже для водки придумали «бескозырки» — алюминиевые пробки с хвостиком для удобного откупоривания, а для дешёвых вин — пластиковые пробки.
Биография дедушки и потеря обоняния
Родился, войны и контузия
Ещё про дедушку. Вроде как я его ещё не представил уважаемым читателям. А зря. Звали его Григорий Фёдорович Каменнов, в принципе, могу своих предков по его линии до шестого колена перечислить, но тогда совсем уйду от заявленной темы. Родился он в 1894 году, прошёл три войны, был и белым, и красным. В Великую Отечественную его контузило, дослуживал в медсанбате санитаром, в 1944 году его демобилизовали, порекомендовали жить в сосновом лесу. Вот он и стал лесничим; лес тогда был небольшой, но они как раз и занимались посадкой сосен. Сейчас там огромный сосновый лес — память о моём дедушке. В результате контузии он нюх потерял (как он сам говорил) — абсолютно не воспринимал никакие запахи.
Поиск спиртного без обоняния
Однажды (мне было лет десять) приехали к дедушке в гости, я помню, Мальчика кормил (он уже старый стал, вскоре его не стало), вдруг слышу, как мама зовёт отца: «Саня, иди, посмотри!». А сама подсматривает в окошечко чулана (кладовой), который был к дому пристроен. Бабушка там хранила всякие припасы — варенья, соленья и прочее. Я тоже подбежал, протиснулся между родителями и увидел, что дед берёт с полок всякие бутылки‑пузырьки, чуть выливает на стоящий столик и поджигает спичкой. И так всё по очереди. При отсутствии обоняния он таким образом пытался найти что‑нибудь спиртное, которое (он знал об этом) бабушка от него там прятала.
Керосин в фляге и опасность
Кстати, раз уж вспомнил, ещё о пользе обоняния. Однажды мы с отцом на его мотоцикле с коляской поехали к какому‑то пруду, из него спускали воду, потому что там завёлся окунь, который сожрал всю рыбу. Потом, когда еды стало мало, он превратился в каннибала и начал её измельчать. Приехали мы туда и увидели сотни рыбаков, стоявших плечом к плечу и непрерывно таскающих этих самых окуней. Черви закончились у нас через пятнадцать минут, и стоящие рядом сказали, что надо ловить их же. Мы наловили мешок окуней (он еле в коляску поместился) и поехали домой. Жарища стояла, вода у нас кончилась, и когда проезжали какой‑то хутор, заехали попить. Смотрим: в одном дворе девочка на скакалке прыгает, попросили водички, она, не останавливаясь, говорит, что вон, на веранде стоит фляга с водой. Заходим — точно, молочная фляга и на ней кружка. Отец мой зачерпывает, жадно делает несколько больших глотков и вдруг начинает плеваться, а мама вспоминает: там был керосин. С другой стороны двери стоит такая же фляга с такой же кружкой, только другого цвета. Отец говорил, что из неё керосин потом несколько дней выходил.
Экстремальные напитки и их опасность
Токсичные спирты и школьные анекдоты
А вообще, что только народ не пил, чтобы в «страну дураков» отправиться, а очень часто и на тот свет. Если только перечислять (то, что я вспомню) — получится очень много. На первом месте (до сих пор) метиловый спирт и разные жидкости на его основе. Помню, пришёл я служить на Флотские офицерские курсы и в гараже увидел объявление, адресованное водителям: «Товарищи матросы и старшины! Помните! Если бы антифриз можно было пить — его давно бы выпили офицеры и мичманы!». Кроме того пили денатурат, политетра, морилку, одеколоны, лосьоны, настойки боярышника, пустырника и прочее. Был анекдот: «Девушка, мне, пожалуйста, пять пузырьков «Тройного» одеколона. Нет, вот этот замените, он без ярлыка. Это вам без разницы, а мне на стол ставить, дамы в гости придут».
Галошный ликёр из клея БФ‑88
Однажды наш корабль стоял в ремонте в Ростове (Мурманск), мне надо было в электромонтажном цехе принять двигатель после перемотки. Пока принимал, увидел в углу работающий сверлильный станок, а под ним какая‑то жестянка. Когда спросил, что это, мне объяснили, что к концу дня будет ликёр «галоша». Оказывается, если в клей БФ‑88 опустить сверло и долго крутить, вся гадость накрутится на сверло, а спирт останется, но будет со стойким запахом резины.
Тайные эксперименты с противооткатной жидкостью
От морилки у потребителей кожа на несколько дней становилась тёмно‑синего цвета, поэтому алкашей иногда называют «синяками». Видел я таких. На одном из кораблей зашёл в мичманскую каюту, а там — алхимическая лаборатория. К подвалу подвешены две противогазные коробки, над ними бачок с краном. Из крана тонкой струйкой течёт какая‑то жидкость, а из нижней коробки капает что‑то в обрез (тазик так на флоте называется). Вокруг сидят четыре мичмана (три комендора и привязавшийся к ним трюмный) и вожделенно смотрят на процесс. Оказывается, они решили превратить противооткатную жидкость из орудий в спиртное. При дегустации я не присутствовал, могу лишь сказать, что они сразу не умерли, но только один из них дожил до пенсии. На Севере пенсию обычно выходили в тридцати‑восемь‑сорок лет, максимум. Лично я на пенсии пока только тридцать два года.
Советские магазины и система распределения алкоголя
Отсутствие специализированных алкомаркетов
В моём детстве, насколько я помню, не было специальных магазинов по продаже спиртного, не то что сейчас — на каждом шагу алкомаркеты, аптеки, банки и пункты выдачи заказов (последнее очень удобно, часто пользуюсь).
Запрет на самоупотребление в столовых
Спиртное продавалось в любом продовольственном магазине, кроме булочных; в каждой столовой был обязательный буфет, где продавалось пиво, вино и водка в разлив. И в каждой столовой висело объявление: «Приносить с собой и распивать спиртные напитки запрещено».
Система полок: от водки до ликёров
В винных отделах магазинов спиртное расставлялось по рейтинг‑система. На нижней полке (чтобы было удобно продавцу) стояли водка и креплёные вина (портвейн, вермут), горькие настойки; на второй — сухие вина (белые, красные), коньяк, «Советское шампанское» (других вариантов почти не было) и, практически всегда, «полусладкое». На третьей — наливки и настойки, их было огромное множество, а на верхней — ликёры и кремы. Последние обычно были самыми пыльными, но именно они мне больше всего запомнились: их яркие цвета и вкусные названия — «Апельсиновый», «Миндальный», «Ванильный», «Лимонный», а также экзотические «Шартрез», «Бенедектин».
Разнообразие портвейнов и их объёмы
Портвейны были самых разных объёмов (0,5 л, 0,7 л, 0,75 л, 0,8 л). Последние называли «огнетушитель». По крепости тоже различались — до 18 градусов. Выводили даже формулу, я её не помню, но использовали параметры — рубль, объём, градус. Что‑то умножали, потом делили, и можно было выбрать из всего ассортимента самый сногсшибательный и дешёвый.
Нумерация, бренды и «три топора»
А уж по названиям! Начиная с номерных (как секретные заводы) — 15, 33, 72 и знаменитый «три топора» 777. Перечислять их не буду, всё равно не всё успею, а тем, кого забуду, будет обидно. Было много армянских и азербайджанских, реже молдавских. Были, конечно, и марочные, но их покупали по праздникам, на стол; остальные же выпивали, где придётся. Помните, как у незабвенного Высоцкого?
Любимые напитки, настойки и их названия
Поэтические строки о вторых напитках
…Вторую пили близ прилавка в закуточке‑
Но это были ещё цветочки‑
Потом — в скверу, где детские грибочки,
Потом — не помню, — дошёл до точки.
Вермут «Вера Михайловна» и его вкусы
Да, что‑то я совсем забыл про напитки того времени; некоторые любители сего напитка уважительно называли его «Вера Михайловна» — вермут, а те, кто не любил, просто «Вермуть». Было всё: белый, розовый, красный, и главное — дешёвый: рубль и семь копеек. Он тоже стоял в одном ряду с портвейном.
Горькие настойки: Старка и Зверобой
Ещё были горькие настойки, которые я ни разу не пробовал, поэтому могу лишь назвать их. Самой популярной была «Старка», ей приписывали почти лечебные свойства. Та же «Зверобой». Были «Зубровка» и «Ерофеич».
Сухие вина, шампанское и коньяк
Сухие вина покупались тоже на стол к праздникам (на любителя, вроде меня), а на юге — вместо дефицитных лимонадов и пива. Стоило сухое лишь несколько копеек, и приятно было в жару выпить прохладное «Ркацители», к примеру. Во многих южных городах вино из бочек продавалось — двадцать копеек за стакан. А «Советское шампанское» — понятное дело, Новый год и свадьбы. Коньяк покупался, но не всеми: он был дороговат для того времени. Коньяков было много и разных: в первую очередь армянские, потом молдавские, а уже потом грузинские, азербайджанские, узбекские — «пойло», которое кто‑то покупал и пил.
Наливки как «женский» алкоголь
Так, добрался я и до третьей полки. Наливки я не пробовал, их считали «женским» напитком, и я не припомню женщин, которые их пили.
Современные вкусы: этикетки и ликёры
Яркие этикетки и «Спотыкач»
В детстве они тоже привлекали нас красивыми этикетками, названиями и цветом. Стояли рядами всех цветов радуги: «Алычёвая», «Айвовая», «Вишнёвая», «Терновая», «Малиновая». Одна как‑то в этот ряд не вписывалась — «Спотыкач». Мы всё думали, что это и почему такое название.
Ликёры, команда и «сходная смена»
Ну и, наконец, — ликёры. У меня к ним неоднозначное отношение, сейчас объясню почему. Они тоже считались «женскими». Первый раз меня к распитию ликёра подвигла женщина. Был у меня на корабле моряк из Эстонии, русский, правда. Эстонского матроса я встречал только один раз, в Севастополе он служил мотористом — очень спокойный, грамотный, вежливый парень. А этот был у меня в команде, разгильдяй отменный. И вот к нему на Первомай приехала старшая сестра. Мой начальник сразу сказал, что на берег его не спустит, ему место на губе. Сказал, что если хочешь, отведи его в гостиницу к сестре, пусть пару часов пообщается (глаз с него не спускай!), потом приведёшь на корабль и будешь свободен — сегодня у тебя «сходная» смена, можешь к своей невесте идти.
На кораблях экипаж делится на три смены, и в любом случае две смены обязаны быть на корабле; одной смене можно сойти с корабля. Это и называется «сходная смена».
Тост с «Вана Таллин» и крепость
Привёл морячка в гостиницу, сестре сразу рассказал про братика и всю ситуацию. Они начали разговаривать, я сидел в уголке, читал журналы, решал кроссворды и вдруг сестра говорит мне: «Знаете, я привезла ликёр «Вана Таллин», может, выпьем в честь праздника?». Я сразу сказал, что разведу пять капель понюхать, а с вами немного выпью. Она налила мне и себе по сто граммов, матросику — пять капель. Чокнулись, выпили — ужасно сладкая гадость, чем‑то домашним закусили. В итоге мы с ней эту бутылку выпили. Откуда же мне было знать, что эта гадость сорокаградусная?!
В тот день моя невеста Тоня впервые увидела меня нетрезвым.
(Продолжение следует.)