Дом

Глава 1

Увести гвардию с постов в этом крыле, чтобы Серсея незаметно вернулась в свои покои. Проверить сборы, подготовку дома на колесах для неё и короля и остального. Уведомить Тириона и предложить отправить его в Лис, к валирийским шлюхам, вместо жизни с сестрой в Утёсе.

Ты одеваешься в тишине. Зеленые глаза наблюдают за тобой из-под длинных ресниц.

Выходя из комнаты, ты подходишь к гвардейцу. Стража в этом крыле носит красное, и ты чувствуешь себя как дома. Но расслабляться не стоит.

— У меня в покоях был важный разговор, — говоришь ты негромко. — Отправь людей на обход. Мне не нужно, чтобы кто-то что-то видел или слышал в ближайший час.

Гвардеец кивает, не задавая вопросов. Через пять минут коридор пустеет.

Ты возвращаешься в комнату.

— Иди, — бросаешь ты сестре, — путь свободен.

Она молча поднимается, накидывает платье и, не глядя на тебя, выскальзывает за дверь.

День ты проводишь в суете сборов. Двор Красного замка превратился в муравейник. Ты отдаешь распоряжения конюхам, проверяешь запасы провианта, согласовываешь маршрут с капитаном гвардии.

Ты лично проверяешь массивный дом на колесах, который отец когда-то заказал для короля Роберта. Теперь в нем поедет король Томмен. Что сказал бы лорд Тайвин, зная, кто его отец? Конечно бы все отрицал... А если он знает?

С этой мыслью ты находишь Тириона. Его переселили в гостевые покои — не роскошные, но достаточно комфортабельные. Он сидит за столом с кубком вина и книгой, но ты видишь, что он не читает.

— Собираешь вещи? — спрашиваешь ты, входя без стука.

— Собирать особенно нечего, — криво ухмыляется он. — Большая часть моего имущества так и остается в родном гнезде.

Ты наливаешь себе вина и садишься напротив.

— У меня для тебя новость. И боюсь, она тебе не понравится.

Тирион напрягается.

— Что еще? Отец передумал и решил скормить меня псам?

— Хуже. Серсея едет с нами.

Тирион замирает с кубком в руке. Он смотрит на тебя, и разочарование в его глазах сменяется недоумением.

— Она... Зачем?

— Отец отправляет ее в почетную ссылку. Она остается регентом при сыне, но... — ты не договариваешь, зная, что он уже все понял.

Тирион издает лающий смешок без тени веселья.

— О, семеро богов! Жизнь с сестрой в Утесе... Я уже почти жалею, что ты не дал Горе меня прикончить.

— Я тоже об этом подумал, — серьезно говоришь ты, — поэтому у меня есть для тебя другое предложение.

Он кажется приятно удивленным, и его разноцветные глаза останавливаются на тебе в ожидании подробностей.

— Я дам тебе золото, — продолжаешь ты. — Много золота. Корабль из Королевской Гавани доставит тебя в Лис. Там ты найдешь все, что любишь. Будешь жить как принц, вдали от отца и Серсеи.

Тирион смотрит на тебя, и взвешивает все «за» и «против»: удовольствия, безопасность и... изгнание.

1. Тирион соглашается. «Лис... — он пробует слово на вкус. — Звучит куда лучше, чем "через стенку с Серсеей". Готовь золото, брат. Я еду».
2. Тирион отказывается. «Нет. Я не убегу снова. Утес Кастерли — мой дом по праву рождения. Я не отдам его ей. Я останусь. Но ты выделишь мне самую дальнюю башню и позаботишься, чтобы наши с сестрой пути не пересекались».
3. Тирион выдвигает встречное предложение. «А может, отправим в Лис ее? Уверен, она найдет там много интересных знакомств. Нет? Жаль. Ладно, я останусь. Но ты будешь моим должником, брат. И я потребую уплаты долга, когда придет время».
4. Тирион просит время подумать. «Искушение велико. Дай мне ночь. Мне нужно взвесить, что хуже: быть свободным изгнанником или пленником в собственном доме».

4. Он будет не изгнанником, а торговым представителем: пусть найдет нам поставщиков, каналы сбыта и выгодные контракты в вольных городах и наладит первые поставки, а после возвращается домой — он станет кастеляном замка Клиганов и будет управлять замком и землями. Местные обходят замок стороной, и брат сможет устроить там кайвасcу со шлюхами.

— Не изгнанником, — уточняешь ты, подливая ему вина, — а торговым эмиссаром дома Ланнистеров. Думаю, нам бы пригодился свой человек в Эссосе.

Тирион смотрит на тебя с сомнением, но ты продолжаешь, не давая ему вставить слово:

— Поезжай в Лис, потом в Мир — может быть, в Браавос; найди товары подешевле, торговцев пощедрее, заключи пару сделок. Да ты и сам знаешь что и как. Кто лучше мастера над монетой годится для этого?

— Эмиссар... — задумчиво тянет он, вертя в пальцах ножку кубка. — Звучит солидно.

— А когда вернешься, — ты откидываешься на спинку, с улыбкой глядя на него, — я сделаю тебя кастеляном замка Клиганов.

Бровь Тириона ползет вверх.

— Логово Горы? Эта мрачная дыра, где, по слухам, слуги исчезали чаще, чем крысы?

— Почему нет? Превратишь его подвалы в винные погреба, в псарнях поселишь девочек. Устроишь кайваcсу со шлюхами, я все равно никудышный игрок.

Тирион задумчиво молчит, смакуя вино. Он представляет себе эту картину: карлик, сидящий в замке великана — обители ужаса, в стенах которой скрывается дом удовольствий.

— Замок Клиганов... — бормочет он, и легкая улыбка трогает его губы. — Звучит... заманчиво. И Лис. Валирийские шелка, яды, стекло... Да, в этом есть смысл.

Он делает глоток вина, но не спешит с ответом.

— Это щедрое предложение, брат. Слишком щедрое, чтобы принимать его на нетрезвую голову. Свобода Вольных городов или жизнь рядом с дражайшей сестрой...

Он встает, прихватив с собой кувшин вина.

— Дай мне ночь. Мне нужно все обдумать.

— Думай, — киваешь ты. — Я буду ждать тебя у ворот — как и корабль в порту. Тебе остается лишь сделать выбор.

Тирион уходит, оставив тебя одного в тишине комнаты. Ты сделал все, что мог. Теперь его судьба в его руках.

Утро наступает быстро. Небо над Королевской Гаванью серое, предвещающее дождь. Двор замка заполнен людьми, лошадьми и повозками. Гвардейцы Ланнистеров в алых плащах выстроились в колонну. Дом на колесах для Серсеи и Томмена стоит в центре, огромный и тяжеловесный, как сам замок.

Ты стоишь у стремени своего коня, проверяя подпругу. Закат висит на поясе. Рядом с тобой — капитан гвардии и Квиберн, уже сидящий на муле.

Появляется Серсея. Она ведет Томмена за руку. Королева выглядит безупречно, но холодно. Она проходит мимо тебя, едва кивнув, и садится в карету. Томмен задерживается на секунду, чтобы улыбнуться тебе, и ныряет следом.

Ты смотришь на Львиные врата. Появится ли Тирион? И если да, то какой путь он выбрал?

1. Тирион выходит в дорожном плаще. Он подходит к тебе и говорит: «Я выбрал Лис. Но только на год. Подготовь замок Горы к моему возвращению, брат. Я привезу столько золота, что нам придется расширять подвалы».
2. Тирион выходит и направляется к своей лошади в колонне. «К черту Лис. Я не оставлю Томмена одного с ней. Я еду в Утес. Буду твоим кастеляном там, пока не получу замок Клигана. А торговать можно и через воронов».
3. Слуга приносит записку. Тириона нет. В записке сказано: «Я ушел до рассвета. Корабль ждет. Не ищи меня, пока я сам не дам о себе знать. Спасибо за жизнь. P.S. Замок придержи для меня».
4. Тирион появляется не один. Он ведет с собой Бронна. «Я еду в Лис, но мне нужен телохранитель. Этот головорез согласился за двойную плату. Запиши на счет дома Ланнистеров».

Вернёмся к разговору с Тирионом, день ещё не закончен. Томмен отдан мне в оруженосцы — узнать, готов ли его величество приступить к своим
обязанностям. Научить его сперва готовить свои вещи в дорогу и провести
тренировку.

Глава 2

Ты оставляешь Тириона размышлять над открывающимися перспективами и направляешься в Твердыню Мейгора. День клонится к закату, но дела еще не закончены.

В королевских покоях царит суматоха. Слуги укладывают вещи в огромные окованные железом сундуки: шелка, бархат, игрушки, книги. Томмен стоит посреди этого хаоса, растерянный, прижимая к груди сира Царапку.

— Вон, — спокойно произносишь ты с порога.

Слуги замирают, кланяются и, не смея возразить дяде короля, пятятся к выходу, оставляя вас одних.

Томмен смотрит на тебя с надеждой.

— Дядя Джейме? Мама сказала, мы едем в Утес.

— Едем, — подтверждаешь ты, подходя ближе. — Но ты едешь туда не только как король, но и как оруженосец, а у оруженосца есть обязанности. Ты готов приступить к ним, ваше величество?

Томмен выпрямляется, опустив кота на пол. Его глаза загораются.

— Готов! Что мне делать? Чистить твой меч? Или седлать коня?

— Для начала научись собирать себя сам. Король может позволить себе быть беспомощным, пока вокруг него свита. Рыцарь — никогда. А оруженосец, который не знает, где лежат его собственные сапоги, бесполезен в походе.

Ты подходишь к горе одежды, которую навалили слуги.

— Это, — ты берешь расшитый золотом бархатный дублет и отбрасываешь его в сторону, — для приемов. В дороге это тряпка, которая промокнет и замерзнет. Тебе нужны шерсть, лен и кожа.

Ты показываешь ему, как складывать вещи. Не так, как это делают камеристки, аккуратно разглаживая складки, а так, как делают солдаты: плотно скатывая в валики, чтобы занимать меньше места и сохранить тепло. Томмен пыхтит, его маленькие руки путаются в тяжелой ткани плаща, но ты не помогаешь ему, лишь направляешь.

— Туже сворачивай. Вот так! Сапоги — на дно, сверху — сменное белье. Твой меч должен быть приторочен так, чтобы ты мог достать его, не слезая с седла.

Когда седельные сумки собраны — кое-как, но собственноручно, — ты киваешь на дверь.

— А теперь бери тренировочный меч. Солнце еще не село, у нас есть время для урока.

Вы спускаетесь в малый двор, скрытый от лишних глаз стенами Твердыни. Здесь тихо, только ветер шелестит флагами на башнях.

— В прошлый раз мы учились уходить от удара, — говоришь ты, снимая перевязь с Закатом и беря деревянный клинок. — Сегодня ты научишься нападать. Оруженосец должен уметь защитить своего рыцаря, если тот выбит из седла.

Ты встаешь в стойку. Твоя правая рука держит меч легко и уверенно.

— Атакуй меня. Не бойся. Бей так, словно хочешь меня убить.

Томмен неуверенно делает выпад. Слабо, медленно. Ты легко отбиваешь его клинок, и мальчик едва удерживает оружие.

— Плохо. Если ты будешь так бить, враг просто рассмеется и отберет у тебя меч. Представь, что перед тобой не я. Представь, что это тот, кто хочет обидеть твоих котов. Или леди Маргери.

Упоминание Маргери действует. Томмен хмурит брови, сжимает губы и бросается вперед. Удар получается резче, сильнее. Ты парируешь, делаешь шаг в сторону и легонько шлепаешь его плашмя мечом по бедру.

— Ай!

— Боль — хороший учитель, — спокойно говоришь ты. — Ты открылся. Когда бьешь, не забывай о защите. Щит выше. И смотри на ноги. Твоя сила идет от ног, а не от плеча.

Вы тренируетесь до тех пор, пока рубашка Томмена не прилипает к спине, а дыхание не становится тяжелым и прерывистым. Ты показываешь ему «восьмерку» — базовое движение для защиты и атаки, заставляя повторять его снова и снова, пока запястье не начинает ныть.

— Рука должна запомнить это движение, — наставляешь ты, поправляя его хват. — В бою у тебя не будет времени думать. Тело должно действовать само.

Наконец, когда сумерки сгущаются, ты объявляешь конец тренировки. Томмен, уставший, грязный, с ссадиной на щеке, выглядит счастливее, чем когда-либо на Железном Троне.

— Ты неплохо справляешься, — говоришь ты, взъерошив его светлые волосы. — Завтра в дороге будут болеть мышцы. Это хорошо. Это значит, что ты становишься сильнее.

— Я буду стараться, сир Джейме! — он сияет, глядя на тебя с обожанием.

— Иди к себе. Умойся, поешь и ложись спать. Подъем на рассвете. И помни: свои вещи ты несешь сам.

Ты провожаешь его взглядом. Мальчик уходит, волоча меч, но спину держит прямее обычного.

Теперь, когда с воспитанием на сегодня покончено, можно отдохнуть или же...

1. Вернуться к Тириону. Узнать, что он надумал насчет Лиса. Если он решился, нужно дать последние инструкции и деньги.
2. Проверить посты. Пройтись по стенам, убедиться, что никто не готовит "сюрпризов" напоследок. Паранойя — черта Ланнистеров, которая продлевает жизнь.
3. Зайти к Маргери. Формально попрощаться (или сказать "до встречи") и убедиться, что она понимает свое положение невесты, ожидающей в столице.
4. Пойти к себе и лечь спать. Завтра тяжелый день. Тирион сам найдет тебя утром, если решит ехать с вами, или исчезнет, если выберет Лис.

3

Глава 3

Ты направляешься в Девичий склеп, где разместили свиту Тиреллов. Стража у дверей докладывает о тебе без лишних вопросов.

Маргери находится в своих покоях в окружении кузин и компаньонок. Они вышивают, тихо переговариваясь, но при твоем появлении голоса смолкают. Маргери поднимается навстречу. На ней траурное платье из темного шелка, скромное лишь на первый взгляд — ткань тонкая, и свет свечей играет на ней, очерчивая силуэт молодой женщины.

— Оставьте нас, — мягко велит она своим дамам.

Когда тяжелая дверь закрывается, и вы остаетесь одни, Маргери поворачивается к тебе. В ее взгляде нет ни страха, ни той вежливой маски, которую она носит перед двором. Она смотрит на тебя прямо, и в ее больших глазах ты читаешь не только ум, но и откровенный интерес.

— Говорят, вы уезжаете на рассвете, милорд, — произносит она, подходя ближе. Запах роз становится гуще. — И увозите с собой короля.

— Королю нужно стать мужчиной, — отвечаешь ты, наблюдая за ней. — Утес Кастерли — суровое место, но оно закаляет. Томмен вернется оттуда другим.

— А вы? — она делает еще шаг, сокращая дистанцию до предела, дозволенного приличиями. — Вы вернетесь?

— Я — Ланнистер, леди Маргери. Я всегда возвращаюсь, — ты усмехаешься. — Ваш отец намерен выдать вас замуж, как только закончится траур по Джоффри, а дому Ланнистеров нужен сильный союз.

Маргери склоняет голову набок, и тень улыбки играет на ее губах.

— Моя бабушка говорит, что брак с королем — это мой долг, — она поднимает глаза, и ты видишь в них тот самый блеск, который заметил бы раньше, если бы не был так занят спасением брата. Это не покорность судьбе — это вожделение. Она смотрит на твои широкие плечи, на руки, убившие Гору, на лицо, которое, несмотря на возраст, все еще остается одним из самых красивых в Семи Королевствах. Ты для нее — трофей куда более ценный, чем пухлый мальчишка, играющий с котятами. — Джоффри был мужественным юношей, а Томмен — милое дитя, но вы, сир Джейме... Я буду ждать вас с нетерпением, которого не испытывала ни с Ренли, ни с вашим племянником.

Она кладет руку тебе на предплечье, пальцы слегка сжимают ткань камзола.

— Но в Королевской Гавани много соблазнов, а в Утесе, говорят, холодно по ночам. Не забудьте, что здесь вас ждет невеста, которая умеет быть не только политическим союзником.

Ее намек прозрачен, как мирийское кружево. Она ставит все на красное с надеждой остаться королевой на этой доске. Твой брат называет фигуру драконом, но на месте короля ты бы предпочел иметь первое. Да и на своем тоже.

1. Принять игру и поцеловать ей руку. «Утес хранит тепло львиного очага, но мысль о розе Хайгардена будет греть меня в пути. Дождитесь меня, миледи. Я вернусь за тем, что принадлежит мне».
2. Ответить с иронией. «Легенды часто разочаровывают при ближайшем рассмотрении, Маргери. Но я рад, что перспектива брака со старым солдатом вас не пугает. Берегите себя и Томмена (в мыслях), пока меня нет».
3. Осадить ее (мягко). «Вы невеста Ланнистера, Маргери. Ведите себя соответственно. Я не Ренли и не Джоффри. Мне не нужна лесть, мне нужна верность. Если вы сохраните ее до моего возвращения, мы поладим».
4. Проявить взаимный интерес. Взять ее за подбородок и заглянуть в глаза. «Я не забуду. И прослежу, чтобы траур не длился ни днем дольше положенного. Готовьтесь к свадьбе, миледи. Она будет пышной».

1

Ты берешь ее руку в свою — ту, что привыкла держать меч, но теперь держит нечто куда более хрупкое и опасное. Ее кожа прохладна, пальцы длинные и изящные, но она подается тебе навстречу, как искра, вылетевшая из пламени.

— Утес хранит тепло очага, но мысль о розе Хайгардена будет греть меня в пути, — произносишь ты. — Дождитесь меня, миледи. Я вернусь за тем, что принадлежит мне.

Ты подносишь ее руку к губам, задерживаясь на поцелуе чуть дольше, чем требует этикет. Маргери не отстраняется. Напротив, ее пальцы едва заметно сжимают твою ладонь, а на губах играет улыбка, в которой нет ни капли девичей скромности.

— Возвращайтесь скорее, мой лев, — шепчет она, — и я позабочусь, чтобы вы забыли о холоде.

Ты учтиво улыбаешься. Глядя в глаза этой лани, ты искренне рад, что лев сегодня сыт. Ты отпускаешь ее руку и выходишь, чувствуя спиной ее взгляд.

Глава 4

Утро выдается серым и туманным. Воздух пропитан влагой, которая оседает на доспехах мелкой росой. У Львиных Ворот уже выстроилась колонна. Гвардейцы в алых плащах, повозки с провиантом, огромный, похожий на крепость дом на колесах, в котором уже скрылась Серсея.

Томмен, зевающий и взъерошенный, но одетый по-походному, проверяет подпругу своего пони, стараясь делать все так, как ты учил. Квиберн, закутанный в серый плащ, что-то проверяет в своей седельной сумке.

Из тумана появляются две фигуры всадников. Оберин Мартелл и Эллария Сэнд. Принц сдержал слово: на его седле приторочено короткое копье, а вид у него такой, словно он едет на охоту.

— Доброе утро, Ланнистер, — приветствует он тебя. — Надеюсь, вы припасли в своих повозках что-то крепче воды. Утро сырое.

Ты киваешь ему и оглядываешься. Остался лишь один человек.

И он появляется в сопровождении Бронна. Тирион выглядит бодрым, несмотря на вчерашнее вино. Он подъезжает к твоему коню.

— Я принял решение, — говорит брат, щурясь на утреннем свету. — Думаю, тебе не нужно говорить какое. Шлюх я люблю больше, чем свою сестру. Передай ей мои извинения.

— Хорошо, что у нее два брата, — говоришь ты, подмигивая ему. — Надеюсь, она не расстроится. Попутного ветра, брат! Возращайся с гостинцами.

— Я вернусь со свитой, — подхватывает он с ухмылкой, — и жду от тебя свой замок, чтобы ее расселить. Я уже придумал, где поставлю стол для кайвассы.

— Он будет ждать тебя. Как и я.

Тирион протягивает руку. Ты сжимаешь ее — крепко, по-братски.

— Удачи, милорд! — говорит он. — Смотри, чтобы Серсея не отравила тебя. И спасибо, брат. За мою жизнь.

На миг ты порываешься сказать ему правду о Тише, но сдерживаешь себя. Сейчас не время и не место. Возможно, после его возвращения...

— А ты смотри, чтобы лисенийские девы не загоняли тебя до смерти.

Тирион разворачивается и в сопровождении Бронна направляется в сторону порта, где ждет корабль. Ты провожаешь его взглядом, пока маленькая фигура не скрывается в тумане.

Ты даешь сигнал. Трубит рог, и тяжелые створки ворот со скрипом отворяются. Колонна трогается. Подковы цокают по брусчатке. Ты едешь во главе, рядом с тобой — Оберин Мартелл и твой сын-оруженосец.

Позади остаются Королевская Гавань и Красный замок с его интригами. Впереди — Золотая дорога, долгие недели пути и твой дом, Утес Кастерли.

Когда городские стены скрываются из виду, а дорога начинает петлять меж холмов, ты чувствуешь, как напряжение последних дней отступает. Но дорога длинна, и скука — опасный попутчик.

1. Позвать Томмена. Начать его обучение не с меча, а с географии и истории земель, по которым вы едете. Рассказать о домах, чьи владения вы пересекаете, и их верности (или ее отсутствии).
2. Завязать разговор с Оберином. Узнать больше о его планах и, возможно, поговорить о ядах — тема, близкая обоим после Квиберна.
3. Проверить Серсею. Подъехать к дому на колесах. Убедиться, что она не замышляет глупостей и понимает, что ее изоляция началась.
4. Погрузиться в мысли. Обдумать стратегию управления Утесом. Шахты, вассалы, долги короны. Тебе нужно стать лордом не только по имени.

В варианте 4 ты пишешь, что мне нужно стать лордом, однако лордом всё ещё является мой отец.

Поприветствовать Серсею, проявить заботу и подбодрить её. Затем вариант 1.

Колеса огромного дома на колесах, в котором путешествует королевская семья, скрипят, перемалывая дорожную пыль. Эта махина движется медленно, словно плавучая крепость, и ты, пришпорив коня, равняешься с резным окном.

Ты стучишь по дереву рукоятью плети. Ставни приоткрываются, и в полумраке ты видишь лицо сестры. Она бледна, укачивание и унижение изгнания даются ей нелегко, но при виде тебя ее взгляд немного теплеет.

— Как ты? — спрашиваешь ты, перекрикивая скрип осей.

— Эта колымага трясется так, будто хочет вытрясти из меня душу, — морщится она, потирая висок. — И пыль... Я чувствую ее вкус на губах.

— Потерпи, — ты улыбаешься ей той самой улыбкой, которую она любила с детства. — Как только мы пересечем Черноводную, станет легче. У нас есть вино и мягкие перины. Я позабочусь о тебе, сестра. Ты же знаешь.

Она смотрит на тебя долгим взглядом, в котором читается смесь недоверия и надежды, затем кивает.

— Знаю. Не дай мне умереть от скуки в пути, Джейме.

— Не дам, — обещаешь ты. — Отдыхай.

Ты закрываешь ставни и даешь знак кучеру держать ровный темп. Отец остается лордом Утеса Кастерли, его тень накрывает Запад даже из Королевской Гавани, но здесь, на дороге, командуешь ты.

— Томмен! — окликаешь ты короля, который едет чуть позади, гордо выпрямив спину в седле своего пони. — Подъезжай ближе.

Мальчик радостно улыбается, поравнявшись с твоим боевым конем.

— Оруженосец должен знать не только как чистить меч, но и по чьей земле он едет, — говоришь ты, указывая на холмы вдалеке. — Видишь тот замок на горизонте? Чей он?

Томмен щурится, прикрывая глаза ладонью от солнца.

— Там... белое с зеленым... Берчи?

Челстеды, — подсказывает подъехавший с другой стороны Оберин Мартелл. — Известны тем, что горят на службе.

— На службе у Таргариена это не трудно, — замечаешь ты. — Челстед был последним Десницей короля Эйриса — если не считать пироманта. Он верно служил своему королю, за что тот сжег его заживо.

Мальчик смотрит на тебя с ужасом.

— Я слышал, что его сожгли за плохие советы, — добавляет Мартелл.

— Вас там не было, принц, — парируешь ты.

— К сожалению. Однако вам, я вижу, есть, что рассказать.

— Для тех, кто готов слушать Цареубийцу.

— Я с удовольствием послушаю ваши уроки истории, сир.

— Что ж, быть может, мы еше вернемся с вами к этой истории. А пока, Томмен, запомни: король должен знать своих вассалов. Не только Баратеонов или Ланнистеров, но и таких, как Челстеды, Хейфорды или Берчи. Они так же охраняют твои дороги и платят налоги, которые кормят твою армию. Их верность часто стоит дешевле, чем верность Великих Домов, но она не менее важна.

— А как узнать, верны ли они? — спрашивает Томмен.

— Никак, — честно отвечаешь ты. — Пока не начнется война. Но если ты знаешь их слабости или амбиции, ты можешь удерживать их в узде. И не забывай, что сила — лучший друг верности. Пока ты силен, они будут «стоять на страже» королевского мира.

Ты продолжаешь просвещать короля, пока солнце ползет к зениту. Ты рассказываешь ему о Золотой Дороге, о том, как войска твоего отца шли здесь во время восстания Роберта, о географии Речных Земель, которые скоро покажутся впереди. Томмен слушает внимательно, задает вопросы — иногда наивные, иногда на удивление точные.

Оберин время от времени вставляет свои комментарии, полные яда и дорнийской мудрости, превращая сухую лекцию в увлекательную историю о предательствах и интригах.

К вечеру колонна останавливается на ночлег у ручья. Гвардейцы разбивают лагерь, ставят шатры. Запах костров и похлебки наполняет воздух.

Томмен, уставший после дня в седле, помогает расседлать лошадей — неуклюже, но старательно. Ты видишь, как он потирает поясницу, но не жалуется.

Тебе нужно решить, как провести этот вечер.

1. Пригласить Оберина и Серсею на ужин. Попытаться наладить хоть какое-то подобие мира между ними в неформальной обстановке. Это рискованно, но если получится, дорога станет легче.
2. Устроить тренировку с гвардейцами. Показать Томмену и солдатам, что твой новый стиль боя (без щита, с акцентом на скорость и работу ног, как против Горы) — это не случайность, а новая школа.
3. Поговорить с Томменом у костра. Рассказать ему историю из своего детства в Утесе. О том, как вы с Тирионом исследовали пещеры или как ты получил своего первого коня. Укрепить связь отца и сына.
4. Проверить дозоры. Ты везешь короля и свою сестру. Осторожность не бывает лишней, особенно так близко к Королевской Гавани. Лично обойти периметр.

4

Ты оставляешь шум лагеря и тепло костров за спиной, растворяясь в темноте. Твои глаза привыкают к мраку. Двадцать лет службы научили тебя, что опасность приходит не оттуда, где светло, а из теней за границей света.

Ты обходишь посты молча, ступая мягко, проверяя бдительность своих людей. Красные плащи — не золотые, они вымуштрованы и дисциплинированы, но даже лучшие солдаты расслабляются, когда думают, что командир спит.

На северном посту ты находишь часового, который слишком увлекся созерцанием луны.

— Красивая ночь, — шепчешь ты ему на ухо. Солдат вздрагивает и едва не роняет копье, разворачиваясь. Узнав тебя, он бледнеет.

— Милорд! Я... я смотрел за лесом...

— Ты стоял спиной к деревьям, идиот, — спокойно возражаешь ты. — Если бы я был разбойником из Братства без Знамен, ты был бы уже мертв. Смотри в чащу, а не на звезды. И держи щит выше.

Ты продолжаешь обход. У ручья ты велишь удвоить караул — шум воды может скрыть шаги подкрадывающегося врага. У повозок с припасами ты проверяешь, надежно ли закреплены тенты.

Возвращаясь к центру лагеря, ты видишь огромный силуэт дома на колесах. Вокруг него стоят четверо твоих лучших людей. В окнах темно — Серсея спит или делает вид.

Ты подходишь к шатру Томмена. Откинув полог, ты видишь, что мальчик спит, свернувшись калачиком под меховым одеялом. Рядом, на сундуке, лежит его тренировочный меч. Он не расстается с ним даже во сне. Ты поправляешь одеяло и выходишь.

Паранойя — полезное качество. Лагерь в безопасности, дозоры выставлены грамотно. Теперь ты можешь позволить себе несколько часов сна.

Глава 5

Утро встречает вас прохладой и туманом, стелющимся по низинам. Лагерь оживает: ржание лошадей, лязг железа, запахи каши и дыма. Ты умываешься ледяной водой из ручья, прогоняя остатки сна.

Томмен уже на ногах. Он выглядит бодрее, чем вчера, хотя и потирает плечо.

— Сир Джейме! — приветствует он тебя, пытаясь самостоятельно застегнуть пряжку на плаще. — Я готов. Мы будем тренироваться до завтрака?

Ты смотришь на сына, потом на сворачивающийся лагерь. Дорога предстоит долгая, и сидеть в седле лучше, когда мышцы разогреты.

Однако к тебе подходит капитан гвардии.

— Милорд, — докладывает он. — Дозоры сообщают, что впереди, у переправы через ручей, стоит группа людей. Не разбойники. Похоже на беженцев из Речных земель, но с ними септон. Они просят милостыни и хотят «благословить» нас, как он говорит.

1. Провести тренировку с Томменом. Беженцы подождут или уйдут. Дисциплина и режим важнее. К тому же, королю не пристало отвлекаться на каждого бродягу.
2. Разобраться с беженцами лично. Взять отряд и проверить, кто они такие. Под рясой септона может скрываться шпион или убийца, а толпа "бедняков" может быть засадой.
3. Послать Оберина. Принц скучает. Пусть разомнет коня и проверит свои дипломатические (или боевые) навыки. Это покажет, насколько он готов сотрудничать.
4. Проигнорировать и объезжать. Дать команду колонне двигаться в обход или просто проехать сквозь них, не останавливаясь. У короля нет времени на подачки.

Пусть подадут беженцам. 1

— Капитан, — говоришь ты, не отрывая взгляда от деревянных мечей, которые достает оруженосец. — Выделите им два мешка сухарей, немного вяленого мяса и раздайте горсть медных звезд. Пусть молятся за здоровье короля, но подальше от дороги. К повозкам не подпускать, к Его Величеству — тем более.

Капитан кивает и удаляется исполнять приказ. Ты поворачиваешься к Томмену, который уже стоит в стойке, сжимая рукоять тренировочного меча обеими руками. Видно, что мышцы у него ноют после вчерашнего, но он старается не подавать виду.

— Сегодня мы не будем просто махать палками, — объявляешь ты, снимая плащ и оставаясь в легкой стеганой куртке. — Вчера ты учился бить. Сегодня ты научишься не давать себя ударить.

Ты встаешь напротив него. Твоя поза расслаблена, Закат остался в ножнах у седла, в левой руке — деревянный клинок.

— Ты меньше большинства своих противников, Томмен. И пока ты не вырос, ты слабее. Если ты попытаешься заблокировать удар взрослого мужчины щитом, он сломает тебе руку. Поэтому твой лучший щит — это твои ноги.

— Как с Лорасом? — спрашивает мальчик, сопя от утренней прохлады.

— Именно. Нападай.

Томмен делает выпад. Ты не ставишь блок. Ты делаешь полшага в сторону, пропуская его меч мимо себя, и легонько толкаешь его в плечо. Мальчик теряет равновесие и спотыкается, едва не упав носом в траву.

— Ты вложил в удар весь свой вес, — комментируешь ты, пока он поднимается, отплевываясь от тумана. — Это ошибка. Если промахнешься — ты труп. Бей быстро, но сохраняй баланс. Твои ноги должны быть как корни, когда ты стоишь, и как ветер, когда ты движешься.

Следующие полчаса превращаются в танец. Ты заставляешь его кружить вокруг тебя, менять направление, отступать и резко контратаковать. Ты учишь его грязным приемам, о которых не пишут в рыцарских романах, но которые спасают жизнь: удар эфесом в лицо, пинок под колено, бросок горсти земли в глаза.

— Рыцарство — это для турниров, — говоришь ты, когда Томмен удачно уклоняется от твоего свинга и тычет тебя мечом в бок. — В настоящем бою чести нет. Есть только живые и мертвые. Я хочу, чтобы ты был живым.

К концу тренировки лагерь уже практически свернут. Гвардейцы, проходящие мимо, одобрительно перешептываются, глядя на короля. Томмен взмок, его колени дрожат от усталости, но глаза сияют.

— Молодец, — ты забираешь у него меч. — Ты быстро учишься. А теперь иди, умойся и переоденься. Завтрак съешь в седле. Мы выдвигаемся немедленно.

Колонна снова в пути. Солнце пробивается сквозь облака, разгоняя утреннюю сырость. Вы едете по Золотой дороге, оставляя позади Королевские Земли и приближаясь к границам Простора и Речных земель.

Глава 6

Дни в дороге начинают сливаться один с другим. Стук копыт, скрип колес, пыль и вечерние костры. Ты держишь жесткий темп, но стараешься не загонять людей. Каждый вечер ты проводишь время с сыном: учишь его разбираться в картах, ухаживать за лошадью или просто рассказываешь истории о великих домах Вестероса.

Когда вы проезжаете густой лес, к тебе подъезжает Оберин Мартелл.

— Ваш сын делает успехи, — замечает он, кивая на Томмена, который уверенно держится в седле чуть впереди. — Еще немного, и он потребует настоящее копье.

— Надеюсь, к тому времени он научится не протыкать им собственную ногу, — усмехаешься ты.

— Знаете, Ланнистер, — Оберин смотрит на тебя с хищным прищуром, — скука — страшная вещь. Мы едем уже неделю, и единственное развлечение — это ваши лекции о гербах. Может, разбавим путь небольшой игрой?

1. Принять вызов на скачки. «До того старого дуба на холме. Кто придет последним — чистит лошадь победителя». Это развлечет Томмена и даст выход энергии.
2. Предложить спарринг на привале. «Мечи, копья, кинжалы? Выбирайте оружие, принц. Мои люди будут рады посмотреть, как дерутся в Дорне».
3. Спросить о ядах (интеллектуальная игра). «Я слышал, вы написали трактат о ядах. Проверим мои знания? Я опишу симптомы, а вы назовете отраву».
4. Отказаться. «Мы на открытой местности, принц. Игры отвлекают от дороги. А я везу короля».

Согласен, негоже заставлять гостей скучать. Оберин захватил копье — предложить охоту на вепря, раз уж мы в лесу.

— Согласен, — киваешь ты, оглядывая густой подлесок, подступающий к дороге. — Негоже заставлять гостей скучать, особенно таких, у которых руки чешутся схватиться за оружие. В этом лесу водятся вепри, а вы как раз захватили копье...

Глаза Оберина загораются тем же огнем, что ты видел перед боем с Горой.

— Вепрь? — переспрашивает он с усмешкой. — Животное, убившее короля Роберта? Что ж, это будет символично. Я слышал, у них скверный характер, почти как у Ланнистеров.

— Тогда вы найдете общий язык, — парируешь ты. — Капитан! Делаем привал.

Ты поворачиваешься к Томмену. Мальчик смотрит на вас с любопытством и легкой тревогой. Он помнит рассказы о смерти своего «отца».

— Ты едешь с нами, — говоришь ты ему твердо, — но держишься позади меня. Смотри и учись. Охота — это та же война, только враг не носит герба и не просит пощады.

Ты отбираешь десяток лучших гвардейцев, велишь спустить собак, которых везли в клетках в обозе, и вооружиться рогатинами. Сам ты берешь тяжелое охотничье копье с широким наконечником и перекладиной, чтобы зверь не насадился на древко и не достал охотника.

Лес встречает вас прохладой и запахом прелой листвы. Собаки берут след быстро. Лай, поначалу беспорядочный, становится злым и уверенным. Вы спешиваетесь, оставляя лошадей, и выходите на небольшую поляну, где псы загнали крупного секача.

Зверь огромен, его шкура в жесткой черной щетине, а клыки — желтые и острые, как кинжалы, — уже в крови одной из неосторожных собак. Вепрь роет землю копытом, готовясь к рывку.

— Мой танец, — бросает Оберин, выходя вперед. В руках у него легкое боевое копье, совсем не похожее на тяжелые рогатины твоих людей.

— Осторожнее, принц! — кричит один из егерей. — У него нет перекладины!

Оберин лишь смеется. Вепрь, заметив движение, срывается с места. Это живой таран из мышц и ярости, несущийся со скоростью скаковой лошади.

Ты делаешь шаг, готовый прикрыть дорнийца, но это не требуется. Оберин ждет до последнего. Когда до клыков остается пара метров, он делает неуловимое движение в сторону, пропуская тушу мимо себя, и жалит зверя копьем в бок.

Вепрь визжит, разворачивается, ломая кусты, и снова бросается в атаку. На этот раз Оберин встречает его ударом в шею, глубоким и точным. Но копье без перекладины — опасная игрушка. Раненый зверь по инерции продолжает движение, насаживаясь на древко, пытаясь достать обидчика клыками.

Древко трещит. Оберин отскакивает, выхватывая кинжал, но зверь все еще на ногах и полон бешенства.

Ты действуешь инстинктивно. Твое копье, тяжелое и надежное, бьет вепря под лопатку, останавливая его рывок. Перекладина упирается в жесткую шкуру.

— Добивай! — кричишь ты.

Оберин, воспользовавшись моментом, прыгает зверю на спину и вонзает кинжал в позвоночник у основания черепа. Туша грузно оседает на землю.

Тишина леса возвращается, нарушаемая лишь тяжелым дыханием людей и скулежом раненой собаки.

— Впечатляет, — признаешь ты, вытирая пот со лба. — Вы играете со смертью, принц.

— Иначе она становится скучной собеседницей, — улыбается Оберин, вытирая кинжал о траву. — Но спасибо за помощь, Ланнистер. Хороший удар.

Томмен, бледный, но с горящими глазами, подходит к туше. Он смотрит на кровь, на огромные клыки, на то, как быстро жизнь покинула это могучее тело.

— Он огромный... — шепчет мальчик. — Отец сражался с таким пьяным?

— Да, — отвечаешь ты, кладя руку ему на плечо. — И это стоило ему жизни. Охота не прощает ошибок, Томмен. Ни пьянства, ни бравады. Запомни это.

Вечером в лагере пир. Свежая вепрена жарится на вертелах, жир капает в огонь, вспыхивая яркими искрами. Люди веселы, предвкушая сытный ужин. Даже Серсея вышла из своей «кельи», привлеченная запахом мяса, хотя и морщит нос от дыма.

Ты сидишь у огня, отрезая кусок сочного мяса кинжалом. Рядом Оберин травит байки о дорнийских охотах на песчаных коней, и гвардейцы слушают, разинув рты. Томмен грызет ребрышко, перепачканный сажей, и выглядит совершенно счастливым.

Тебе нужно решить, как завершить этот день.

1. Поговорить с Серсеей. Она видела Томмена в крови (пусть и чужой) и явно недовольна. Нужно успокоить ее, пока она не устроила скандал при гостях, объяснив, что это необходимо для воспитания.
2. Обсудить с Оберином политику. Теперь, когда лед сломан совместной охотой, можно поговорить серьезно. О Дорне, о Мирцелле, о том, как удержать мир, когда вы приедете в Утес.
3. Поговорить с Томменом о смерти. Мальчик впервые увидел убийство так близко. Нужно убедиться, что он понял урок правильно: не как развлечение, а как необходимость и опасность.
4. Написать письмо отцу. Отправить ворона в Королевскую Гавань с отчетом о продвижении. Дать понять Тайвину, что ты контролируешь ситуацию, и Серсея не доставляет проблем (пока).

1, отдав отрезанный кусок своей львице. Она была недовольна, считая Томмена слишком мягким, а сейчас просто беспокоится.

Ты отрезаешь сочный дымящийся кусок вепрятины с хрустящей корочкой — лучший кусок, достойный королевы, — и подцепляешь его острием кинжала. Жир капает на траву.

Серсея сидит чуть поодаль от общего круга, кутаясь в меховой плащ. В отсветах костра она выглядит чужеродным элементом среди грубых солдат и охотничьих баек, словно драгоценный камень, упавший в грязь. Ее взгляд прикован к Томмену. Мальчик смеется над шуткой одного из егерей, его лицо перепачкано сажей и брызгами крови, но он выглядит живым, как никогда прежде.

Ты подходишь к ней и протягиваешь мясо.

— Для моей львицы, — произносишь ты тихо. — Добыча, достойная стола в Утесе.

Серсея переводит взгляд на тебя, затем на мясо. Она берет кусок хлеба, чтобы принять подношение, но не спешит есть.

— Он мог погибнуть, — говорит она тихо, чтобы не слышали остальные. В ее голосе нет гнева — лишь холодный страх матери, которая видит, как ее дитя играет с огнем. — Ты видел этого зверя? Роберт был впятеро больше Томмена, а вепрь вспорол ему живот, как мешок с вином.

— Роберт был пьян, глуп и самонадеян, — жестко отвечаешь ты, присаживаясь рядом. — Он полез на рожон в одиночку, бравируя перед свитой. Томмен был под защитой копий. Под моей защитой.

Ты киваешь в сторону сына.

— Посмотри на него, Серсея. Ты годами твердила, что он слишком мягок. Что он «молочный брат» Джоффри, что он плачет над разбитыми коленками. Ты хотела, чтобы он был сильным. Так дай ему стать таким.

Серсея кусает губу, глядя, как Томмен отрывает мясо от кости зубами, подражая Оберину.

— Я хотела, чтобы он был сильным, но я не хотела, чтобы он был в опасности. Он все, что у меня осталось, Джейме. Если с ним что-то случится...

— Пока я жив, с ним ничего не случится, — отрезаешь ты. — Но король не может править, сидя у твоей юбки. Он должен знать запах крови и вкус победы. Ешь, Серсея. Это мясо привез Томмен, со своей первой охоты.

Она вздыхает, и напряжение в ее плечах немного спадает. Она откусывает маленький кусочек, морщится от непривычного вкуса дичи, приготовленной на костре, но кивает.

— Возможно, ты прав, — шепчет она. — Только не делай из него второго Роберта, прошу тебя.

— Я делаю из него Ланнистера, — говоришь ты, запивая вепря. Серсея смотрит, как капля красного вина стекает по твоему подбородку, отливая золотом во всполохах костра.

Глава 7

Остаток пути проходит без происшествий. Золотая дорога вьется лентой, холмы становятся выше, воздух — солонее. Вы проезжаете через земли, где имя твоего отца внушает трепет и покорность.

Наконец, спустя две недели пути, впереди показывается он — Утес Кастерли. Огромная скала, врезающаяся в Закатное море, увенчанная башнями и стенами, которые кажутся естественным продолжением камня. Замок возвышается над облаками и волнами, неприступный, вечный. Львиная Пасть — огромные ворота в основании скалы — распахнуты, ожидая возвращения наследника. На стенах развеваются знамена: золотой лев на червленом поле.

Ты останавливаешь коня на гребне холма. Ветер треплет твои волосы. Рядом замирает Томмен, открыв рот от изумления. Он никогда не видел родового гнезда.

— Мы дома, — говоришь ты ему. — Смотри, ваше величество. Отсюда правили короли Утеса за тысячи лет до того, как Таргариены прилетели на драконах. Теперь это твой дом.

Серсея выглядывает из окна кареты. Ее глаза сужаются, в них читается смесь досады и облегчения. Она вернулась домой, в золотую клетку.

Оберин Мартелл подъезжает к тебе.

— Впечатляет, — признает он. — Солнечное Копье изящнее, но Утес... в нем чувствуется мощь. И много золота. Надеюсь, ваши подвалы так глубоки, как о них говорят.

— Глубже, — усмехаешься ты.

Вам предстоит въехать в замок. Там вас ждет гарнизон, слуги, мейстеры и, возможно, вести от отца. Но сейчас, стоя перед вратами, ты должен решить, как именно ты войдешь в свои владения.

1. Торжественный въезд. Построить колонну. Трубы, знамена. Ты во главе с королем, Серсея в карете. Показать всем, что власть вернулась в Утес.
2. Военный порядок. Въехать как командир гарнизона. Проверить посты на воротах, принять доклад кастеляна прямо в седле. Дать понять, что начинаются новые порядки.
3. Скромно и быстро. Не устраивать представлений. Проехать в замок, разместить гостей и короля, и сразу заняться делами. Ты устал от помпезности Королевской Гавани.
4. Дать Томмену возглавить колонну. «Веди нас, ваше величество». Пусть мальчик первым проедет под сводами Львиной Пасти. Это символический жест для гарнизона и для него самого.

4

Ты поворачиваешься в седле к сыну. Томмен все еще смотрит на огромную скалу, и его лицо выражает благоговейный трепет.

— Веди нас, ваше величество, — говоришь ты ему, и в твоем голосе нет ни капли иронии. — Это твой замок.

Мальчик смотрит на тебя с удивлением, затем на ворота. На мгновение в его взгляде мелькает страх перед этой огромной, давящей громадой, но потом он выпрямляет спину. Он король, и он Ланнистер. Томмен кивает, трогает поводья своего пони и выводит его вперед, во главу колонны. Ты занимаешь место чуть позади него, по правую руку, как и положено защитнику. Оберин Мартелл с легкой улыбкой пристраивается слева.

Трубач играет короткий сигнал — не торжественный гимн, а простой рожок, возвещающий о прибытии. Колонна медленно трогается с места, спускаясь с холма к Львиной Пасти.

Весь гарнизон Утеса Кастерли выстроен во внутреннем дворе. Сотни людей в алых плащах и полированных шлемах. Их копья стоят ровными рядами, как лес. Кастелян, сир Дамион Ланнистер, твой двоюродный дядя, выходит вперед. Он опускается на одно колено. За ним, как волна, преклоняют колени сотни воинов.

— Ваше величество, — голос сира Дамиона гулко разносится по двору. — Утес Кастерли приветствует своего короля.

Томмен замирает. Он оглядывается на тебя, ища поддержки. Ты лишь едва заметно киваешь. Это его момент.

— Встаньте, — говорит мальчик, и его голос, хоть и тонок, звучит на удивление твердо. — Мы рады быть дома.

Это простой, но верный ответ. Люди поднимаются. Ты спешиваешься и помогаешь сойти с коня Томмену.

— Знакомься, ваше величество, это сир Дамион Ланнистер, — представляешь ты дядю. — Он управляет замком в отсутствие лорда.

Затем ты поворачиваешься к кастеляну.

— Сир Дамион, это принц Оберин Мартелл и его спутница, Эллария Сэнд. Проследите, чтобы они ни в чем не нуждались.

Сир Дамион кланяется дорнийцам, его лицо непроницаемо, хотя новость о таких гостях, должно быть, его ошеломила.

Серсея выходит из дома на колесах. Она смотрит на коленопреклоненный гарнизон, на тебя, стоящего рядом с ее сыном, и понимает расклад сил. Она королева, но здесь, в Утесе, она лишь часть твоего двора.

— Разместите короля в покоях лорда, — командуешь ты, обращаясь к сиру Дамиону. — Королеву-регента — в покоях леди. Для принца Оберина подготовьте Башню Солнца. Она выходит на море, ему понравится.

— А вы, милорд? — спрашивает кастелян.

— Я займу те же комнаты, что и раньше, — отвечаешь ты. — А пока мне нужен ваш доклад — в кабинете отца через час.

Ты выполнил свой долг. Ты привез короля и свою семью домой. Теперь начинается настоящая работа.

1. Поговорить с Томменом. Проводить его до покоев, убедиться, что он устроился, и объяснить ему, что значит быть лордом этого замка.
2. Поговорить с Серсеей. Отвести ее в покои матери и дать понять, каковы будут ее роль и границы власти в Утесе.
3. Поговорить с Оберином. Лично проводить его в Башню Солнца, чтобы показать свое уважение и обсудить первые впечатления.
4. Сразу отправиться в кабинет отца. Осмотреть место, где принимались решения, управлявшие Западом десятилетиями, и подготовиться к докладу кастеляна.

1

Глава 8

Ты кладешь руку на плечо мальчика и ведешь его за собой, оставляя слуг и суматоху позади. Покои лорда Утеса Кастерли не похожи на комнаты в Красном замке. Здесь нет позолоты и ярких шелков. Все здесь говорит о вечной, незыблемой силе. Стены — из полированного камня, на полу тяжелые мирийские ковры, глушащие шаги. Огромный камин, в котором можно зажарить быка целиком, сейчас холоден. Мебель из темного, почти черного дерева, украшена искусной резьбой — львиные головы, сжимающие в пастях кольца.

Но главное — это окно. Оно занимает почти всю западную стену. Огромная арка, выходящая на открытую террасу, за которой только небо и бескрайнее Закатное море.

Томмен замирает на пороге, прижимая к себе кота.

— Она такая... большая, — шепчет он, глядя на кровать, которая могла бы вместить его вместе с десятком гвардейцев.

— Это комната лорда, — отвечаешь ты, подходя к окну и распахивая его. Соленый морской ветер врывается в покои, принося с собой крики чаек. — Подойди.

Мальчик неуверенно подходит и встает рядом с тобой. Внизу, у подножия скалы, море бьется о камни, но здесь наверху его почти не слышно. Вдалеке видны паруса рыбацких лодок и торговых судов, идущих в Ланниспорт.

— Железный трон, Томмен, — это интриги и амбиции. А это — ты обводишь рукой побережье, — это земля. Это скалы, рудники, поля, порты. Это то, что кормит людей, дает им работу и защищает их от штормов.

Ты опускаешься на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Быть королем в Королевской Гавани — значит слушать, что шепчут тебе на ухо. Быть лордом здесь — значит смотреть, как встает и садится солнце. Знать, когда начнется сезон дождей, какой будет улов у рыбаков и достаточно ли руды в шахтах. Ты должен заботиться об этой земле и об этих людях, и тогда они будут заботиться о тебе. Это и есть настоящая сила. Сила льва.

Ты кладешь руку ему на плечо.

— Это твоя комната. Твой дом. И твоя ответственность. А твоя первая обязанность как лорда... — ты усмехаешься, — не заблудиться по дороге в отхожее место. Замок огромен.

Томмен улыбается, его страх перед огромной комнатой сменяется чувством гордости и долга. Он смотрит на море уже не как на красивую картину, а как на свои владения.

— Я справлюсь, — серьезно говорит он.

— Знаю, — киваешь ты, поднимаясь. — Располагайся. Скоро принесут ужин.

Ты выходишь, оставляя сына одного наедине с морем, замком и новой ролью. Теперь нужно заняться остальными.

1. Поговорить с Серсеей. Отвести ее в покои матери и дать понять, каковы будут ее роль и границы власти в Утесе.
2. Поговорить с Оберином. Лично проводить его в Башню Солнца, чтобы показать свое уважение и обсудить первые впечатления.
3. Отправиться в кабинет отца. Осмотреть место, где принимались решения, управлявшие Западом десятилетиями, и подготовиться к докладу кастеляна.

3

Глава 9

Путь в кабинет отца знаком тебе с детства, но ты редко бывал здесь по своей воле. Лорд Тайвин не любил, когда его отвлекали, а занят он был почти всегда.

Дверь из темного дуба, обитая железом, не заперта. Ты входишь.

Комната оказалась именно такой, какой ты ее помнил: суровой, упорядоченной и функциональной. Никаких гобеленов с изображением битв, никаких охотничьих трофеев. Лишь карты Западных Земель на стенах, полки с книгами счетов и массивный стол из черного дерева, отполированный до блеска десятилетиями работы.

В воздухе витает запах старой бумаги и сургуча.

Огромное окно выходит на Ланниспорт — на гавань, полную кораблей, на дороги, ведущие к шахтам, на крыши домов, принадлежащих городским гильдиям. За ним открывается вид, настраивающий на деловой лад.

Ты медленно обходишь стол, проводя рукой по гладкой, прохладной поверхности. На нем — идеальный порядок. Стопка пергаментов, запечатанный пресс, тяжелая чернильница из обсидиана и три идеально заточенных пера. Ничего лишнего.

Ты садишься в кресло отца. Оно жесткое, с высокой прямой спинкой, заставляющей сидеть ровно, не расслабляясь. Оно казалось тебе огромным. Из этого кресла твой отец правил половиной королевства. Один росчерк его пера мог решить тысячи судеб, в то время как взмах твоего меча — лишь одну.

Ты смотришь на книги счетов, на отчеты из шахт, на прошения вассалов. Это был мир, от которого ты бежал в Королевскую гвардию. Мир цифр, законов и обязанностей. Теперь он лежал перед тобой.

В коридоре послышались шаги. Ты выпрямился, положив руки на подлокотники, как это делал отец. В дверь постучали, и вошел сир Дамион Ланнистер. Он держал в руках несколько свитков.

— Милорд, — он поклонился, — как вы и приказали: отчет о состоянии дел в Утесе и Западных землях.

Он кладет свитки на стол.

— С чего изволите начать? С казны, состояния гарнизона, сбора налогов или последних вестей от наших знаменосцев?

Это твой первый выбор правителя. Он покажет кастеляну и другим, куда теперь дует ветер на Западе.

1. «Казна». Деньги — основа власти дома Ланнистеров. Ты должен знать, сколько золота в сокровищницах и каковы расходы.
2. «Гарнизон». Война не окончена. Ты должен знать, сколько мечей у тебя в распоряжении и в каком они состоянии.
3. «Знаменосцы». Вассалы — ключ к стабильности. Кто из них надежен, а кто может доставить хлопот в отсутствие отца?
4. «Налоги». Благосостояние народа — залог мира. Ты хочешь знать, не слишком ли тяжело бремя налогов для простого люда и торговцев.

1

— Казна, — произносишь ты.

Слово звучит в тишине кабинета сухо и весомо. Это слово твоего отца. Сир Дамион кивает, и в его глазах проскальзывает одобрение. Он ожидал именно этого. Он разворачивает первый свиток.

— Шахты в Утесе, Кастамере и Золотом Зубе работают без перебоев, милорд. Приток золота стабилен. Мы по-прежнему самый богатый дом Вестероса. Однако, — он делает паузу, проводя пальцем по строке цифр, — Война Пяти Королей истощила наши резервы сильнее, чем любая другая кампания за последние сто лет. Лорд Тайвин финансировал не только наши собственные войска, но и значительную часть расходов короны.

— Насколько значительную? — спрашиваешь ты, чувствуя, как кресло отца становится еще жестче.

— Основная проблема, милорд, — это долг Железного трона перед Утесом Кастерли. На сегодняшний день он составляет... — сир Дамион сверяется с записью, — почти три миллиона золотых драконов и продолжает расти.

Три миллиона! Цифра повисает в воздухе. Раньше ты видел в золоте лишь средство: заплатить наемнику, купить ожерелье для сестры, бросить монету шлюхе. Ты никогда не думал о нем в таких масштабах. Три миллиона золотых драконов... Что ж, довольно весомый аргумент, если сын не будет тебя слушаться.

— Хорошо, — произносишь ты, и твой голос звучит так же ровно, как звучал бы голос твоего отца. — Теперь гарнизон.

Сир Дамион откладывает свиток и берет следующий. Ты слушаешь его доклад о численности войск, о состоянии арсеналов, о патрулях на границах и чувствуешь, как мир за стенами этого кабинета сужается, обретая четкие, жесткие контуры цифр, имен и стратегических задач.

Вечер опускается на Утес Кастерли. За окном загораются огни Ланниспорта. Ты все еще сидишь в кресле отца, слушая доклад. Впервые за долгие годы ты не думаешь о том, что происходит в Королевской Гавани. Ты думаешь о Западе, о своем доме.

1. Продолжить работу. Потребовать доклады о знаменосцах и налогах. Погрузиться в дела с головой, пока не разберешься во всем.
2. Вызвать Оберина. Пригласить дорнийца в кабинет, налить ему вина и в неформальной обстановке обсудить положение дел в королевстве с точки зрения постороннего наблюдателя.
3. Поужинать с семьей. Собрать за одним столом Серсею и Томмена. Показать, что, несмотря на новые обязанности, ты остаешься главой семьи.
4. Выйти на террасу. Закончить с докладами на сегодня. Выйти к морю, подышать соленым воздухом и попытаться осмыслить масштаб перемен в своей жизни.

1

— Продолжайте, сир Дамион, — говоришь ты, когда доклад о гарнизоне окончен. Ты указываешь на следующий свиток. — Знаменосцы.

Кастелян разворачивает карту Западных земель, испещренную гербами вассальных домов. Следующие два часа ты погружаешься в паутину союзов, обид и амбиций, которая составляет политический ландшафт вверенных тебе земель.

Ты узнаешь, что Фарманы со Светлого острова недовольны налогами на судоходство. Что Браксы и Лиддены ведут давний спор о границе, грозящий перейти в открытую вражду. Что Марбранды верны, как скала, а Вестерлинги бедны и ненадежны после того, как их старшая дочь вышла за Робба Старка.

Ты слушаешь, задаешь вопросы, запоминаешь имена и связи. Сир Дамион отвечает четко и по существу, но в его монотонном голосе ты улавливаешь скрытое испытание. Он проверяет тебя, твою память, твою хватку. Сможешь ли ты удержать в руках эти десятки нитей, как это делал твой отец?

— А налоги? — спрашиваешь ты, когда со знаменосцами покончено.

— Урожай был хорошим, милорд. Торговцы в Ланниспорте жалуются на пошлины, но они жалуются всегда. В целом, народ не ропщет. Ваш отец установил жесткий, но справедливый порядок.

Ты киваешь, откидываясь на спинку кресла. Голова гудит от цифр и имен. Ты чувствуешь себя так, словно провел не два часа в кабинете, а два дня в седле.

— Достаточно на сегодня, сир Дамион, — говоришь ты, поднимаясь. — Вы славно потрудились. Завтра утром я хочу видеть капитана стражи и мейстера.

— Будет исполнено, милорд.

Кастелян кланяется и выходит, оставляя тебя одного. В камине догорают поленья. За окном уже ночь. Ты подходишь к окну и осматриваешь свои владения. Это не просто земля — это сложный механизм, который твой отец настраивал десятилетиями. И теперь он в твоих руках. И ты не можешь допустить его поломки.

1. Пойти спать. Ты устал, и завтра будет новый, долгий день.
2. Налить себе вина и остаться в кабинете. Побыть в тишине, наедине с картами и мыслями, пытаясь осознать масштаб своей новой роли.
3. Пойти к Серсее. Она, скорее всего, не спит. Поговорить с ней не как с любовницей или королевой, а как с сестрой. Возможно, она единственный человек, который понимает, что ты сейчас чувствуешь.
4. Проверить Томмена. Убедиться, что мальчик спит спокойно в своей новой огромной комнате. Это напомнит тебе, ради чего все это.

3

Глава 10

Ты оставляешь кабинет отца погруженным во тьму и выходишь в коридор. Стража на постах вытягивается в струнку при твоем приближении. С некоторыми ты обмениваешься парой слов и шутками.

Путь до покоев леди неблизкий. Утес Кастерли — это лабиринт, высеченный в камне. Ты идешь, чувствуя, как напряжение после часов, проведенных над картами и счетами, постепенно сменяется глухой усталостью.

У дверей покоев ты поставил гвардейцев, которым можешь доверять. Ты кивком отпускаешь их и входишь без стука. В комнате тепло и пахнет воском. Свечи горят повсюду — Серсея не любит темноту, та напоминает ей о ночах, когда она ждала вести о твоей смерти.

Сестра не спит. Она стоит на балконе, кутаясь в подбитый мехом халат. В руке ее кубок, вечный спутник ее бессонницы. Морской ветер колышет волосы, распущенные на ночь. Услышав шаги, она не оборачивается.

— Ты долго, — произносит Серсея. Голос ее звучит ровно, но в нем улавливается напряжение. — Сир Дамион не утомил тебя пересчетом овец и мешков с зерном?

— Золота и долгов, — поправляешь ты, подходя к столу и наливая себе вина. — Оказывается, править Западом — это не столько раздавать указы, сколько сводить баланс. Отец вверил мне порядок, но цена этого порядка... впечатляет.

Ты подходишь к ней и встаешь рядом. Море внизу — черная бездна, разбивающаяся о скалы белой пеной.

— Он никогда не пускал меня в тот кабинет, — говорит Серсея, глядя в темноту. — Я была королевой, регентом, матерью короля, но для него я всегда оставалась лишь дочерью, которую нужно выгодно выдать замуж. А теперь там сидишь ты.

Она поворачивается к тебе, и в свете свечей, льющемся из спальни, ты видишь, как она устала. Под глазами залегли тени, в уголках губ — горечь.

— Скажи мне, Джейме, каково это? Сидеть в его кресле? Ты чувствуешь себя отцом?

— Я чувствую, что кресло слишком жесткое, — честно отвечаешь ты, делая глоток. — И что оно великовато для меня. Я не наш отец, Серсея, и никогда им не буду. У меня нет его... хладнокровия, нет его страсти к интригам ради интриг...

— У тебя есть меч, — она касается пальцами твоей руки, лежащей на перилах, — и теперь у тебя есть его власть. Ты держишь в руках судьбу нашего дома — и мою тоже.

Ты смотришь на нее. Сейчас, без придворного блеска, без брони высокомерия, она кажется удивительно хрупкой. И ты вдруг понимаешь, что она боится. Боится не только потери власти, но и того, что здесь, в Утесе, она станет ненужной— тенью матери, бродящей по пустым залам.

— Твоя судьба — быть здесь, — мягко говоришь ты. — Быть матерью короля, пока он взрослеет. Быть хозяйкой этого замка, пока я... учусь быть лордом. Мне нужна не королева-регент. Мне нужна сестра, Серсея. Та, с кем мы вместе пришли в этот мир.

Она грустно усмехается и делает глоток из своего кубка.

— Мы пришли в этот мир вместе, но мир сделал все, чтобы нас разделить. Ты думаешь, мы сможем просто жить здесь? Тихо и мирно?

— Мы Ланнистеры, — с горькой иронией отвечаешь ты. — «Тихо» — это не про нас.

Ты обнимаешь ее за плечи, и она прислоняется к тебе, позволяя себе на минуту расслабиться.

— Завтра будет новый день, — шепчешь ты ей в макушку. — Томмен захочет показать тебе замок. Он в восторге от своей комнаты.

— Он ребенок, — вздыхает она. — Ему легко угодить. А мне... мне нужно время, Джейме. Чтобы привыкнуть к тому, что я больше не королева.

— Для меня ты всегда будешь королевой.

— Подумать только, — с улыбкой мурлычет она. — наши дети — короли андалов, ройнаров и Первых людей, а я — королева Джейме Ланнистера, наглого цареубийцы, ставшего лордом-командующим Королевской гвардии!

Ты смотришь на черноту вод — вот цвет плаща, которого ты достоин.

— Это ты меня им сделала, — замечаешь ты с безразличием, имея в виду всего Джейме Ланнистера, но сестра принимает на свой счет лишь твое назначение:

— Потому что могла. Видел бы ты этих лордов и рыцарей! Селми будто кто дерьмо под нос намазал...

Ты невольно улыбаешься. Сир Барристан Смелый, надменный, как Старк... Да, ты бы с удовольствием посмотрел на это... если бы кто другой, а не ты, занял его место.

— Я плюнула им в лицо, и они проглотили, — продолжает Серсея. — Отец предал город мечу, а теперь он их «спаситель»! Ты зарезал курицу, раздразнившую льва. Нечего удивляться, что он откусил Старку голову, когда тот сунул ее в пасть. Да, это было опрометчиво, но Джофф — сын своего отца, настоящий мужчина и Ланнистер, а ты жив и ты рядом. Я бы сделала тебя королем... если б могла. Я... не могла дать тебе то, о чем ты просил, Джейме. Пойми! — умоляет она, прижимаясь к тебе сильнее.

Ты чувствуешь, как тяжесть дня, давящая на плечи, наваливается с новой силой.

— Идем спать, — ласково говоришь ты.

— Еще рано, — тихо произносит Серсея, длинные ресницы приоткрывают горящие глаза, халат падает на пол.

Глава 11

Утро в Утесе Кастерли начинается с крика чаек и яркого солнца, заливающего спальню. Ты просыпаешься первым. Серсея еще спит, растянувшись поперек огромной кровати.

Ты встаешь, одеваешься и выходишь на террасу. Воздух свеж и чист.

У тебя много планов на этот день. Нужно встретиться с мейстером Креленом, проверить работу шахт (сир Дамион говорил о проблемах с дренажом в одной из жил), и, конечно, продолжить обучение Томмена. К тому же, Оберин Мартелл наверняка уже бродит по замку, и за ним нужен глаз да глаз.

Пойти за Томменом и отправиться завтракать. Приказать подать завтрак для сестры в её покои.

Ты тихо выходишь из покоев леди, оставив сестру спать в утренних лучах, и направляешься в покои лорда.

Томмен уже не спит. Ты застаешь его на террасе, он стоит в одной ночной рубашке, несмотря на прохладный утренний ветер, и смотрит на море. Он так увлечен видом плывущих в порт кораблей, что не слышит твоих шагов.

— Голодный оруженосец — плохой оруженосец, — говоришь ты, выходя на террасу.

Томмен вздрагивает и оборачивается. Увидев тебя, он улыбается.

— Доброе утро, сир Джейме! Я смотрел на корабли. Они такие маленькие отсюда.

— Потому что мы высоко, — киваешь ты. — Пойдем, завтрак ждет.

В малом зале за длинным столом, уставленном блюдами, уже сидят Оберин Мартелл и Эллария Сэнд. Они выглядят отдохнувшими и, кажется, чувствуют себя здесь как дома. Дорниец пьет какой-то травяной отвар, а не вино, и с интересом разглядывает резьбу на своем кресле. Он громко приветствует вас, когда вы входите.

— Надеюсь, вы спали лучше, чем чайки под моим окном, — улыбается Оберин. — Они кричат так, словно им платят за это золотом.

— Это цена за вид на море, принц, — отвечаешь ты, усаживая Томмена и садясь сам. — К ним привыкаешь.

Слуги приносят завтрак: овсяная каша с медом и орехами, жареная рыба, копченая ветчина, свежий хлеб и кувшины с элем и молоком.

Томмен набрасывается на еду с аппетитом человека, который немало дней провел провел в седле.

— Подайте завтрак в покои королевы, — говоришь ты одному из слуг.

— Ваша сестра не присоединится к нам? — спрашивает Эллария без сожаления, отпивая из своего кубка.

— Королева устала с дороги, — отвечаешь ты ровно, отрезая кусок ветчины. — Ей нужен отдых.

Завтрак проходит в непринужденной беседе. Ты обсуждаешь с Оберином качество местных вин, рассказываешь Томмену о сценах на гобеленах. Ты там, где должен быть, и с теми, с кем хочешь быть, — своим сыном и его матерью.