Как думаете, когда у викингов на шлемах появились рога? На самом деле, не так уж и давно – в конце 19 века, когда самих викингов уже не осталось. Именно на это время приходится подъем интереса к истории и культуре викингов, и художники-иллюстраторы вовсю фантазировали. Рога выглядели брутально, угрожающе – самое то для храброго воина.
Во второй половине 19 века немецкий художник Карл Эмиль Доплер работал над иллюстрациями к «Кольцу Нибелугов». Там у него и крылья на шлемах, и рога.
Почему же миф о рогатых шлемах оказался таким живучим, если в реальности викинги в них не сражались? Все дело в путанице культур и сценических костюмах. Например, в 1876 году на постановке «Кольца Нибелунга» в Байройте (под чутким руководством Рихарда Вагнера) костюмеры использовали рогатые шлемы, чтобы придать воинам более дикий и языческий вид. Зрителям образ настолько понравился, что он прочно закрепился в массовой культуре, затмив собой скучную археологическую правду.
Показательно, что единственные подлинные шлемы эпохи викингов, найденные археологами, выглядят совершенно иначе. Ярчайший пример – шлем из Гьермундбю (Норвегия), датируемый примерно X веком. Это железная полусфера без намека на рога, оснащенная защитной маской (наподобие очков) и кольчужной бармицей. Еще один весомый аргумент — гобелен из Усеберга, на котором вытканы сцены походов: все воины изображены либо в островерхих шлемах-«венделях», либо простых кожаных шапках, но ни один персонаж не украшен рогами.
Наконец, стоит вспомнить о практической стороне вопроса. Если бы викинги действительно использовали рогатые шлемы в бою, это сделало бы их уязвимыми. Противник мог легко схватиться за рог рукой, чтобы дернуть голову воина, сломать шею ударом меча по длинному рычагу или просто запутать оружие в этой конструкции. Скандинавы были прагматичными мореплавателями и воинами, для которых функциональность доспеха значила куда больше, чем устрашающий, но смертельно опасный декор.
В реальности, брать рогатый шлем в бой – очень плохая затея. И если он где-то пригодится, то только в нашей столовке, когда мы пытаемся прорваться к булочкам.