Всем привет, с вами снова чувашка Рита.
Не просто по паспорту или по бабушкиным рассказам, а по-настоящему, душой. Я родилась и выросла в деревне. В самой обычной чувашской деревне, где старики между собой до сих пор говорят на родном языке, где по утрам пахнет парным молоком и печным дымом, а по вечерам бабки собираются на лавочках и обсуждают, у кого какой дух в доме завёлся.
Сейчас я живу в другой стране, слышу чужую речь .Но иногда, когда становится слишком тоскливо, я закрываю глаза и вспоминаю наш старый деревенский дом. Скрипучие половицы, тёплую печку, запах сена в сенях. И бабушку.
Бабушка у меня была — я вам скажу, особенная. Она по-русски то почти не говорила.И верила во всякое, что городскому человеку покажется странным. Но мы, деревенские, знаем: мир не ограничивается тем, что можно пощупать.
Я хочу рассказать вам про Ириха.
Кто такой Ирих и почему я его боялась
Вы наверняка слышали про домовых. У русских — домовой, у чувашей — Ирих. Но только наш Ирих — это не просто дух дома, это нечто большее.
Бабушка говорила, что Ирих — это дух старой женщины, которая при жизни людей лечила. Знахарка, травница. У нас в деревне таких называли «çăлтăрçă» — те, кто со звёздами разговаривает. Она умерла, но дух её остался в домах, где её помнили. И стал охранять семьи.
Я маленькая этого всего не понимала. Помню только, что в чулане, в самом тёмном углу, висел маленький плетёный коробок. Бабушка называла его «йĕрĕх пĕрни». Мне туда строго-настрого запрещали лазить. Да я и не лезла — страшно было. Вдруг руку откусит? Я ж мелкая, мне всякое в голову лезло.
А бабушка периодически подходила к этому коробку, что-то шептала, клала туда монетку или кусочек хлеба. Я спрашивала: «Кукамай ,зачем?» А она: «Ириха кормлю, чтоб не серчал. Чтоб дом берёг».
И знаете, я сейчас понимаю: у нас в доме всегда было спокойно. Ссор почти не помню. Скотина не болела, урожай родил, всё ладно было. Может, и правда берёг?
Это я уже взрослой стала интересоваться. Книжки читала, со стариками разговаривала. И вот что выяснила.
Ириха нельзя увидеть. Он как воздух — есть, но невидимый. Но во сне может прийти. И чаще всего приходит в образе пожилой женщины. Доброй, но строгой. Если во сне она улыбается — значит, всё хорошо. А если хмурится — надо что-то в доме менять, мир налаживать.
Хотя, если честно, я нашла в интернете, что иногда Ириха представляли и в мужском облике. Но у нас в деревне всегда говорили про «бабку-хранительницу». Видимо, в каждом роду по-своему. У нас род женский сильный был, бабушки всем заправляли, вот и Ирих у нас бабушкой приходил.
В чувашских семьях Ириха не боялись. Его уважали. Это важное отличие. Он же свой, родной. Это не какой-то злобный дух из леса, это часть семьи. Просто старшая, невидимая.
Ему клали подношения в тот самый кузовок. Что бабушка положит: хлеб, монетку, лоскуток ткани. Если в доме кто заболевал — особенно глаза или кожа — сразу несли Ириху гостинец. Просили прощения и помощи.
И ещё одна традиция, которая меня прямо до слёз трогает. Когда девушка выходила замуж и уезжала в дом мужа, она забирала этот кузовок с собой. Понимаете? Ирих переезжал вместе с ней. Чтобы на новом месте беречь, чтобы родная душа рядом была. Я думаю, это так мудро. И так по-доброму.
Сейчас уже мало кто помнит про Ириха. В деревнях остались старухи, которые ещё шепчут по углам, но молодёжи это неинтересно. Мы в город уехали, забыли корни.
Наверное, я это всё к чему пишу. Мы часто думаем, что наши предки были тёмными, необразованными, верили в глупости. А они просто чувствовали мир тоньше. Они знали: дом — это живое. Семья — это не только те, кто сейчас за столом сидит. Это и те, кто жил до нас. И если мы их помним, уважаем, иногда хоть монетку в старый коробок положим — они нам помогут.
Ирих для меня теперь — не страшный дух из чулана. Это память. О бабушке, о доме, о деревне, где пахнет сеном и молоком. О том, что мы, чуваши, даже уходя в город, в интернет, в офисы, остаёмся частью чего-то большого и древнего.
А у вас есть такие семейные истории? Может, тоже что-то из детства помните, чему сначала не верили, а теперь вспоминаете с улыбкой? Поделитесь, мне правда интересно.
Если хотите ещё историй про чувашские традиции — пишите, я расскажу. У нас их много.
Эпӗ чӑваш хӗрӗ, ҫавӑнпа мухтанатӑп та.
Я чувашка , и горжусь этим.