Лето в тайге
Глава шестая
Утром никого не пришлось поднимать. Лёнька, высунув голову из спального мешка, осмотрелся.
Андрюшка ещё спал, а Витька тоже проснулся, но мешок покидать не хотел.
— Вить? — позвал его Лёнька. — Чё? Не спишь?
— Ага, — подал голос Витька, — только сейчас проснулся. Что-то больше не спится.
— Да и мне тоже, — тихо продолжил Лёнька, — зато Андрюшка храпака давит, что все комары разлетаются.
— Да не сплю я уже, вас слушаю. — Андрюня высунул голову из мешка. — Чё делать-то будем?
— Вставать будем, — пошутил Лёнька и добавил: — Умоемся да донки проверять поедем.
— Точно! — спохватился Андрей. — А я совсем про них и забыл. Всё про ленков думаю.
— Так ты не мечтай, а давай вытряхивайся из мешка, — подзудил его Лёнька.
— Тут вытряхнешься, — отреагировал на шутку Андрей, — колотун на улице…
— Какая тебе тут улица? — всунулся со своими нравоучениями Витька. — Тайга кругом.
— Так я это так, по привычке, — начал оправдываться Андрей, но тут же обиделся на поучения Витьки: — Без тебя знаю, что тайга. Не слепой.
Видя, что конфликт нарастает на ровном месте, Лёнька встрял в разговор:
— Всё! Хватит базланить! Пошли мыться, — и первым выкарабкался из мешка.
Не ступая на стылый пол, он всунул ноги в сапоги и, подойдя к двери, приоткрыл её.
— Смотри, красота-то какая! — непроизвольно вырвалось у него.
А вокруг и вправду всё выглядело заманчиво и красиво.
Туман, поднявшийся от реки, висел над невысоким тальником вдоль берега, и гладь воды на старице ещё кое-где соприкасалась с ним. Вокруг стояла тишина.
Лёнька окинул взглядом поляну, не ощутив ни дуновения ветерка, шевельнувший хоть бы один листик на деревьях, ни малейшего движения застывшего воздуха.
Воздух стоял напоенный туманом, влагой, запахом трав и деревьев, окружающих поляну, а первые лучи солнца, ещё не вышедшие из-за крон деревьев, только кое-где пробивались сквозь них.
Где-то в ветвях щебетали невидимые птички, нарушающие звонкими голосами первозданную прелесть утра.
— Чё там за красота? — к Лёньке подошёл вставший Витька. — Ну туман, ну и что, — позёвывая, констатировал он увиденное. — Сейчас солнышко пригреет, и всё будет в поряде.
Все чувства от красоты природы, окружающей заимку, куда-то сразу испарились, и Лёнька вновь оказался на маленькой полянке среди тайги в неказистой заимке.
Обречённо вздохнув, он крикнул Андрею:
— Пошли мыться.
Втроём они пробежали по стылому утреннему воздуху до воды и, нагнувшись над ней, принялись чистить зубы и обтираться.
— Витёк, — обратился к Витьке Лёнька, — ты тут вскипяти чаёк, а мы с Андрюней донки проверим.
Витьке, по всей видимости, не очень-то хотелось лезть в лодку и бултыхаться в воде с самого утра, поэтому он тут же согласился:
— Ладно, — нараспев протянул он, как будто делая кому-то одолжение, — заварганю.
Андрюня обрадовался, что его не напрягли с завтраком и он поедет проверять донки.
Устроившись в лодке, они на вёслах осторожно отошли от берега.
— Давай я сам погребу. — Лёнька забрал у Андрея второе весло. — А ты, как только подойдём к дереву, — он показал, к какому дереву первоначально хочет подойти, — возьмись за леску и тяни её.
Андрей согласился и прошёл на нос лодки.
Как только он ухватился за леску первой донки, то вопросительно посмотрел на брата.
— Лёнь, кажись, там что-то есть… — в голосе у него сквозила тревога.
— Да не боись ты, — подбодрил его Лёнька и предположил: — наверное, кто-то сидит там на крючке.
Андрей осторожно принялся перебирать леску и, когда у поверхности воды показалась огромная рыбья голова, радостно воскликнул:
— Точно! Смотри, какая здоровая!
— Да вытаскивай ты её! — торопил его Лёнька. — И не тяни вола за хвост, а то соскочит твоя рыбка с крючка и ищи-свищи её тогда.
Но рыбина не соскочила, Андрей подтянул её неподвижное тело к борту лодки и с трудом затащил в неё. Это оказался сом сантиметров в шестьдесят длиной. Он без движений лежал на дне лодки, едва шевеля жабрами.
— Вот это да! — радовался Андрей. — Давай ещё на ночь оставим донки здесь, — тут же азартно предложил он Лёньке.
— А чё? — согласился с ним Ленька, если так легко поймалась такая рыбина, почему бы не попробовать вновь попытать счастья. — Закидывай, глядишь, и завтра такого же монстра вытянешь.
Андрюня, нанизав очередного лягушонка на крючок, закинул донку в воду.
— Поехали к другой. — Он азартно показал пальцем на другое дерево, где вчера привязал вторую донку.
На всех остальных донках поймалось тоже по сому, но они оказались меньше первого, которого с таким трудом вытащил Андрей.
Подъезжая к берегу, они увидели Витьку, что-то колдовавшего у костра. Андрей от радости, обуявшей его после такой удачной рыбалки, прокричал:
— Витька! Смотри, чё мы выловили! — и поднял над головой самого большого сома.
Витька как бы нехотя подошёл к лодке и, посмотрев на радостного Андрея, огорошил его:
— Да он тиной вонять будет, если его в суп кинуть. Его надо только хорошо прожарить, тогда вонять не будет, — и, отвернувшись, вернулся к костру.
Огорчённый Андрей так и остался стоять с рыбиной в руках.
— Да не слушай ты этого специалиста, — подбодрил брата Лёнька. — Значит, уху из него делать не будем, а пожарим. Ты рыбу-то жарить умеешь? — он вопросительно посмотрел на брата.
— А чё её жарить-то? — Андрей пожал плечами. — Нарежь кусками, обваляй в муке да жарь.
— Ну, вот и отлично! — Лёнька подошёл к брату и хлопнул его по плечу. — Мы съездим на карьер, а ты попробуй пожарь этого сома. Вот тогда ты и докажешь этому задаваке, что он сам балбес, а не ты. Понял?
— Понял, — недовольно покривился Андрей и Лёнька заметил, что ему не очень-то хочется заниматься жаркой рыбы, но, пересилив внутреннее недовольство, махнул рукой. — А давай пожарю!
— Молодец, — похвалил Лёнька брата, и они пошли к костру, где Витька уже заварил чай и, открыв пару банок с консервированным супом, перемешивал его со вчерашним варевом.
— Давай, ре́бя, садитесь, — дружески предложил он, — позавтракаем и поедем.
По всей видимости, Витька и не подозревал, что своими замечаниями про сомов он обидел Андрея.
Но, переглянувшись, братья молча устроились за столом и с удовольствием поглощали суп, который они в обычных городских условиях даже и собаке бы не приготовили.
Но тут всё казалось вкусным, попахивало дымком костерка, а окружающий чистый воздух только возбуждал аппетит.
Покончив с едой, Витька посмотрел на Лёньку:
— Ну чё? Поехали на карьер?
— Поехали, — согласился с ним Лёнька, но посмотрел на Андрея. В том, наверное, ещё кипела обида на Витьку, и он недовольно пробурчал:
— А я не поеду. Я со спиннингом лучше пройдусь. Тут в одном месте вчера здорово клевало. Хочу ещё раз там попробовать, — и вопросительно посмотрел на Лёньку. — А вы надолго?
— Не думаю, — пожал плечами тот, — проверим сети и назад.
Но тут встрял Витька:
— Ты чё, Лёнь? Сети потом проверим. — Возбуждённо начал он. — Надо, пока ещё не жарко, по кущам проехаться. Сам же вчера говорил, что хочешь на уток поохотиться.
— Точно! — вспомнил свои слова Лёнька. — А я как-то совсем забыл про это.
— Ну ты и даёшь! — с чувством превосходства проговорил Витька и чуть ли не приказал: — Поехали!
— Куда поехали? — вернул его на землю Лёнька. — Охотиться он захотел! — с издёвкой усмехнулся он. — А ружья чистить! Вчера-то при такой суете совсем про них забыли.
— Точно, — мирно согласился с ним Витька и, поняв свою ошибку, молча пошёл в заимку.
Вскоре он вышел оттуда с обоими ружьями, шомполами и патронташами. Они сели за стол и принялись за чистку, а Андрей никого не стал ждать и, только сказав Лёньке:
— Пока, я пошёл, — взял спиннинг и двинулся вдоль берега старицы в ближайшие кусты.
Покончив с чисткой ружей, ребята погрузились в лодку. Витька, как всегда, устроился с ружьём на носу лодки, а Лёнька уже отработанным приёмом выскочил из старицы, пересёк стремнину реки и вошёл в устье карьера.
Там он сразу выключил мотор и над карьером воцарилась такая тишина, что даже шум течения реки здесь не слышался из-за высоких склонов карьера, полностью глушивших все посторонние звуки.
Достав ружья, они зарядили их и положили возле себя.
Витька, устроившись на носу, выставил свою двустволку вперёд и внимательно всматривался в каждый куст впереди лодки.
Лёнька же, пересев на вёсла, повёл лодку вглубь карьера, вдоль самого его правого края, туда, где вдали виднелись обильные заросли высокой травы.
Двигались по карьеру только на вёслах. Лёнька старался передвигаться бесшумно, как можно тише опуская вёсла в воду и придерживаясь тени деревьев, нависавших над водой.
— Слышь, Витёк, куда грести-то? — еле слышным шёпотом спросил он у Витьки.
— Во-он туда. — Витька указал на густые заросли травы в середине карьера, где берега выглядели более пологими и обильно покрытыми высокой травой, далеко заходящей в воду. Вероятно, там было мелко.
— Как бы не перестрелять друг друга, — всё так же шептал Лёнька.
— Да не боись ты, не перестреляем, — ответил едва слышным шёпотом Витька. — Я буду стрелять только вперёд, влево и вправо, а ты стреляй только влево, вправо и назад. Понял?
— А чё тут не понять-то, тут волей-неволей, если башку сохранить захочешь, так стрелять будешь, — усмехнулся Лёнька.
— Тихо, ты, — прервал его Витька, — шуму от тебя больше, чем от бульдозера. Всех уток тут распугаем.
Лёнька тут же примолк и только, осторожно перебирая вёслами, двигал лодку вперёд.
До густых кустов травы, росших на противоположном берегу, оставалось не так и много, как из них неожиданно, громко хлопая крыльями, взлетели утки. Наверное, они услышали или заметили приближение лодки.
Утки шумно взлетели и на секунду застыли, перед тем как выбрать направление, куда им лететь дальше.
Витька тут же выстрелил из одного ствола, потом из другого, а Лёнька, как только услышал шум крыльев, бросил вёсла и, подхватив ружьё, поймал на мушку одну из уток, начавшую быстро удаляться от места взлёта, и выстрелил.
Опустив ружья, ребята смотрели на удаляющихся уток, а потом перевели взгляды на поверхность воды.
— Давай туда! — уже прокричал Витька. — Если есть подранки, то успеем их поймать! А то в траве спрячутся!
Лёнька, сразу подхватив вёсла и сделав несколько глубоких гребков, приблизился к кустам.
Пошарив по траве, они нашли пару уток, которых подбил Витька, а потом уже и утку, подстреленную Лёнькой.
Собрав уток, Лёнька азартно предложил:
— Поехали ещё постреляем! Там в глубине, — он кивнул в конец карьера, — ещё, наверное, кто-то есть.
— Куда ехать? — разочарованно ответил Витька. — Куда стрелять? Чё, не видел, сколько их поднялось вон там? — и указал на дальние заросли в конце карьера.
— Не-а, — отрицательно покачал головой Лёнька, — я за этими утками следил.
— То-то и оно, что улетели уже все утки. Нет сейчас здесь ни одной, — разочарованно проговорил Витька. — Но зато мы знаем, что они здесь есть, и завтра с утречкá мы их навестим. — Это он уже закончил с весёлым смехом.
— Ну, если так, то нормально. — Лёнька остался доволен своим метким выстрелом. — Поехали к сетям, — и, вновь сев за вёсла и уже не таясь, направил лодку по середине карьера к месту, где они поставили сети.
Вытащили с десяток средних щук и столько же трегубов с чебаками, расправили сети, очистили их от тины с травой и вновь расставили в прежнем порядке.
Покончив со всеми делами, парни уже не спеша вернулись на заимку.
Лёнька лихо подошёл к берегу и заглушил мотор.
Как заправские охотники и рыбаки, они выбрались из лодки, закинули ружья за плечи и прошли к заимке.
Андрюня что-то суетился возле стола. Подойдя к столу, Лёнька увидел, что он занят разделкой самого большого сома.
Оторвавшись от работы, Андрей с изумлением посмотрел на ребят:
— Чё? Ничего не поймали, что ли?
— Почему? — веско начал Лёнька. — Сейчас ружья занесём и вытащим всё из лодки. Там всё лежит.
Пройдя к заимке, он поставил ружьё на прежнее место и вышел на поляну.
Андрея у стола он не увидел. Тот стоял у лодки и рассматривал то, что лежало на днище.
— Подожди, — крикнул ему Лёнька, — я сейчас всё сам заберу.
Андрей выпрямился и смотрел на приближающегося брата.
— А я тоже пять ленков вытащил, — похвастался он.
— Нормально, — похвалил его Лёнька. — Давай наденем на кукан рыбу и отнесём в тень, как бы она не протухла, — и, сняв с пояса охотничий нож, подаренный ему в прошлом году папой, отрезал гибкую ветку с куста тальника, росшего рядом.
Пока Лёнька нанизывал рыбу на кукан, Андрей удивился:
— Ничего себе! Да вы и уток настреляли. А я слышал выстрелы. Думаю, вы или не вы там стреляете.
— А кто кроме нас тут ещё может быть? — делано удивился Лёнька. — Конечно, мы. Тут на сорок километров ни души нет.
Нанизав рыбу и подхватив уток, они вернулись к заимке, где на крылечке в раздумье сидел Витька, отмахиваясь веткой от редких комаров.
— Чё делать-то будем? — он вопросительно посмотрел на Лёньку.
— Чё, чё, — передразнил его Лёнька. — Жрать будем сейчас готовить, а потом возьмёмся за рыбу да уток. Петрович, я помню, что-то про коптильню говорил.
— Да, точно! — подтвердил Витька Лёнькино предположение. — Есть коптильня! Вон там она стоит, — и указал за заимку.
— А что надо сделать, чтобы она заработала? — ехидно поинтересовался Лёнька.
— Осины да берёзы нарубить, да запалить их, чтобы дым шёл, — со знанием дела принялся объяснять Витька. — Меня дядька в прошлом гóде учил, как это надо делать.
— Ну, если ты знаешь, как это делается, то флаг тебе в руки — действуй, а мы тут с Андрюней пока рыбу пожарим, — сделал заключение Лёнька.
Витька поднялся, взял топор и пошёл за заимку, а Лёнька вернулся к уже угасающему костру. Им сейчас заниматься не хотелось, сейчас требовалось затопить печь в заимке для жарки рыбы, поэтому Лёнька обратился к Андрею:
— Андрюня, пока я тут рыбой занимаюсь, пойди растопи печь и поставь на неё сковороду, чтобы она накалилась, — попросил он брата.
Андрей согласно кивнул и ушёл в заимку, над которой вскоре появился дымок из печной трубы.
Лёнька же разделал сома и, перечисляя все самые «лучшие» достоинства младшего брата, развёзшего на столе грязь и перемазавшего его рыбой, отмыл стол и перенёс мясо рыбы в заимку.
Печь к этому времени уже прогрелась, а сковорода прокалилась.
Подождав, пока масло, налитое в сковороду, зашипит, Лёнька положил в неё смачные куски рыбины, предварительно обвалянные в подсоленной муке.
Рыба получилась с золотистой корочкой и изумительно пахла. Переложив рыбу в большую миску, Лёнька принёс её к столу, где уже в ожидании обеда сидели Витька с Андрюшкой.
Сначала, конечно, они доели утреннее варево, но когда дело дошло до сома, то у всех пропал дар речи и этот здоровущий сом исчез за считанные минуты.
Мясо сома оказалось очень вкусным, нежным и сочным, на что Лёнька и обратил внимание Витьки.
— Ну, и чем оно воняет? — ехидно обратился он к жующему Витьке.
— А ничем! — прошамкал тот полным ртом. — Я вообще то и не думал даже, что он такой вкусный.
— А откуда же ты взял тогда, что он тиной воняет? — деланно удивился Лёнька.
— Да маманя, как-то раз сказала, когда батя сома принёс. Вот я и запомнил.
— Ну, может быть, — предположил Лёнька, — он в супе и воняет, но сейчас я никакого запаха тины не чувствую, - заключил он, со смаком доедая очередной кусок рыбины.
— Ну, это же так мать говорила. — Витька виновато смотрел на Лёньку.
— А ты его тогда в супе пробовал? — задал Лёнька следующий вопрос.
— Не-а, — наивно посмотрел на него Витька.
— Вот я тоже, первый раз сома ем. Думал, вонять будет, так нет — не воняет. Классная рыба, — облизывая жирные пальцы заключил Лёнька.
— Эт точно, — подтвердил Витька, поглощая последний кусок.
Андрюня в знак согласия молча кивал, а когда прожевал и проглотил кусок сочного мяса, добавил:
— Вчера ленки были классные, а теперь и сом отличный.
На что Витька с видом великого знатока пообещал:
— Тогда завтра щуку пожарим, вот тогда ты и посмотришь, какая рыба вкуснее.
— Ладно, харе треньдеть, давайте посуду помоем и коптильней займёмся. — Лёньке надоело Витькино хвастовство, и он прервал его разглагольствования вопросом: — Ты дров-то нарубил?
— Ага, — подтвердил Витька кивком, — вон там они, за заимкой лежат.
Ребята прибрались у костра и на столе. Никого не пришлось принуждать и пинать. Все знали, что это их место, что это им самим надо и за них тут никто и ничего не сделает.
Покончив с бытовухой, Лёнька принёс к костру уток, и они с Витькой принялись их ощипывать, бросая выдранные перья в костёр.
Витька разрубил дрова на мелкие щепочки и уложил их под коптильню в небольшое углубление.
Коптильня представляла собой обыкновенную бочку, с приваренным на дне листом железа меньшего диаметра, чем сама бочка, не позволяющий открытому пламени проникать в бочку и пропускающий внутрь только дым. В середине бочки также стояла приваренная решётка, куда складывались утки. Бочка сверху закрывалась другой решёткой, и на неё Витька навалил ворох веток с осиновыми листьями.
Закончив первоначальные процедуры, он поджёг щепки под бочкой, а остальные сложил возле коптильни с расчётом, что это процесс длительный и, чтобы дров хватило надолго.
Подождав, когда первый жар от костра спадёт, в верхнюю дымовую часть коптильни на решётки ребята уложили уток.
— Теперь надо за огнём следить, чтобы сильно не горел, а больше дыма давал, — советовал Витька. — Придётся и ночью вставать, чтобы он совсем не затух.
— Ладно. — Лёньке не очень-то хотелось вставать ночью к костру, но если дело затеяно, то надо довести его до конца и поэтому нехотя согласился: — Нас трое, значит, вахту выставим. Будем следить.
Покончив с коптильней, ребята разделали выловленную рыбу, уложили её в бочку и пересыпали солью.
Так за всеми этими заботами и пролетел ещё один день в тайге.
А вечером они вновь проверили донки, с которых сняли среднего размера сомов, и вновь установили их на ночь.
У костра сидеть в мокрой одежде после постановки донок не хотелось, и они решили перейти в заимку.
В ещё тёплую печь Витька подкинул дровишек и предложил попить чай.
Вскипятив на плите чайник, они уселись при свете керосиновой лампы у стола, и беседа пошла сама собой.
Витька после десятого класса собирался ехать поступать во Владивосток, поэтому вновь попросил Лёньку рассказать ему о городе, о море, об училище.
Андрюшку тоже интересовало, как у брата прошла последняя практика. Ведь дома всё что-то мешало им поговорить. То не оказывалось времени, то отвлекали различные дела.
А тут, в тесной заимке, ребята внимательно слушали Лёньку, иногда перебивая вопросами, если он использовал мудрёные морские термины или они что-то не понимали в его рассказах.
А когда фитиль лампы начал коптить и стекло её почти перестало пропускать свет, Лёнька посмотрел на часы и, как папа, возвестил:
— А не пора ли, не пора, что мы делали вчера? — многозначительно посмотрев на Витьку с Андрюшкой.
— Да, — печально вздохнул Витька, — интересно всё это. Надо и мне ко всему этому быть готовым.
— Готовься, готовься, — пошутил Лёнька, — только не переготовься. Главное — это хорошо закончить школу и поступить, а там сам увидишь, что получится.
Витька согласился с ним, а у Андрея уже не оставалось сил сказать даже «бу», и глаза сами собой закрывались. Поэтому парни, затушив фитиль лампы, без лишних слов залезли в спальники.
Конец шестой главы
Полностью повесть «Лето в тайге» опубликована в книгах «Стройотряд» и «Становление».
Её можно посмотреть на сайтах: https://ridero.ru/books/stroiotryad/ и
https://ridero.ru/books/stanovlenie_3/