Жили в ритме природы. Весной шли за черемшой. Летом (аж только начиная с августа) по ягоды да грибы. С середины мая по август, когда у медведей гон, в лесах Кунашира человек не ходил — не потому, что боялся, а потому, что нужды не было, разве что рыбаки вдоль рек, или кто-то на горячие источники — последние не каждую неделю, а то и не каждый месяц. Туристы тоже были, но мало и тоже ближе к августу. Медведи нас не знали, стороной обходили, мы их и вовсе не видели. Каждая встреча с косолапым была событием. Мама моя всю жизнь по лесу одна шастала. Ее как-то спросили, уже в наши дни: "Галина Васильевна, а вы медведей не боитесь?" Она очки на носу поддернула: — Ну, так они, может, меня и видят, а я-то их никогда... И я одна ходила. Лежу на Саратовке, на раскладушке у крыльца кордона, медведь по кругу идет вокруг поляны, поглядывает косо, не понимает, что это такое, бледное, под солнцем валяется, но осторожничает, не подходит... Сейчас бы я так загорать уже поостереглась. В 90-х чуть не