# ПРОИСШЕСТВИЕ В МОСКВЕ
## Повесть в четырёх частях с надеждой на продолжение
### От авторов
Эта история родилась на стыке двух реальностей — той, что описана в "Понедельнике..." нашими коллегами Стругацкими, и той, что уже который год разворачивается в Москве с участием весьма примечательных личностей. Александр Привалов, ныне заведующий вычислительным центром НИИЧАВО, и не подозревал, чем обернётся командировка в первопрестольную. Впрочем, как говаривал Кристобаль Хозевич Хунта, "каждый человек — маг в душе, но он не догадывается об этом, пока не столкнётся с чем-то по-настоящему необъяснимым".
Итак, предлагаем вашему вниманию первую часть записок о невероятных приключениях Шурика Привалова в городе Москве, любезно предоставленных нам самой Вороной-Москвичкой (которая, заметим, выступает здесь не только как свидетель, но и как полноправное действующее лицо). Время действия — недалёкое будущее, но настолько недалёкое, что москвичи, кажется, ещё не успели заметить разницы.
# ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
## Соловецкие проводы и московское приземление
### Глава 1, в которой Александр Привалов узнаёт, что отпуск бывает разным
— Привалов, вы когда-нибудь держали в руках единорога? — спросил Янус Полуэктович, не поднимая глаз от бумаг.
Вопрос застал Александра врасплох. Он только что вошёл в кабинет директора НИИЧАВО с отчётом о работе вычислительного центра и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь сообразить — то ли это шутка, то ли какая-то новая магическая проверка на профпригодность.
— Э-э... вообще-то, нет, Янус Полуэктович, — осторожно ответил Привалов. — Я даже живьём их не видел. Только на картинках. И ещё на фасаде Синодальной типографии, когда в прошлом году в Москву ездил.
Он вспомнил ту поездку — мимолётную, командировочную, с беготнёй по инстанциям и ночёвкой в гостинице "Украина". Тогда ему ещё показалось странным, что на шпиле Исторического музея красуется парочка — лев и единорог. Но после всего, что он видел в Соловце, это уже не вызывало удивления.
— Значит, пора восполнить пробел, — Янус Полуэктович наконец поднял голову. — Дело в том, Александр Иванович, что наш единорог... того... того...
— Заболел? — предположил Привалов.
— Сбежал, — вздохнул директор. — Исчез. Испарился. Убыл в неизвестном направлении. Вы же знаете наш виварий? Там, конечно, всегда были проблемы с охраной, но чтобы целый единорог — это уже перебор.
Привалов знал виварий. Ещё в первый год работы он имел несчастье забрести туда во время обхода института. Зрелище было то ещё — драконы, выпускающие дым по расписанию, василиски в клетках с двойным дном, и этот противный запах серы, от которого потом три дня болела голова. Но единорогов он там не помнил.
— А разве у нас есть единорог? — уточнил он.
— Был, — Янус Полуэктович вздохнул ещё тяжелее. — Экашринга, инрог, call it as you wish. Чистейшей крови, белый, с золотым рогом. Редчайший экземпляр. Из индийской мифологии к нам поступил, по обмену. Мы им гордились. А теперь... — он развёл руками. — В общем, Привалов, собирайтесь. Поедете в Москву.
— В Москву? — переспросил Александр, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. То ли радость, то ли тревога. — Зачем?
— Затем, что наш беглец, судя по последним данным, объявился именно там. Спонтанная радуга в Лосином Острове. Цветущий папоротник в Южном Бутове. Живая вода, забившая фонтаном из-под земли в Нескучном саду. Чувствуете? Это же классические следы единорога! Любительница цветочков, понимаешь ли, романтик хвостатый.
Привалов почувствовал. От этих описаний у него самого зачесались ладони — исследовательский зуд, знакомый каждому сотруднику НИИЧАВО.
— Искать буду я? — уточнил он.
— Искать будете вы. Но не один. В Москве у нас есть... скажем так, свои люди. Вернее, не совсем люди, но это выясните на месте. Главное — найдите его и верните. Желательно целым. И желательно до того, как он натворит дел.
Янус Полуэктович протянул Привалову конверт.
— Здесь документы, явки, пароли. И рекомендательное письмо к одной... гм... особе. Она в Москве заправляет всеми делами, связанными с временными аномалиями. Зовут её Оса.
— Оса? — переспросил Александр. — Странное имя.
— Для Москвы — самое обычное, — отрезал директор. — Там и не такое встретите. Кстати, держите вот это.
Он выдвинул ящик стола и извлёк оттуда небольшой предмет, завернутый в бархатную тряпицу.
— Неразменный пятак? — догадался Привалов, принимая вещицу.
— Он самый. Но не простой. Этот настроен специально на поиск магических существ. Если будете рядом с единорогом — нагреется. Если совсем рядом — начнёт светиться. А если возьмёте его в руки и произнесёте "Экашринга, ау" — должен подать сигнал. По идее.
— По идее? — насторожился Привалов.
— Ну, мы его не испытывали в полевых условиях, — признался Янус Полуэктович. — Но теория, как говорится, мать практики. Летите, Привалов. Самолёт через три часа. И да хранят вас все боги, которым вы молитесь. Или не молитесь. В Москве это не принципиально.
### Глава 2, в которой Шурик знакомится с московским транспортом и его обитателями
Шереметьево встретило Привалова привычным аэропортовским гомоном. Ничего необычного — чемоданы, таксисты, встречающие с табличками. Только одна деталь заставила его насторожиться: у выхода из терминала стоял мужчина в сером плаще и пристально смотрел на прилетающих. Взгляд у него был какой-то... нездешний. Словно он видел не только тех, кто идёт сейчас, но и тех, кто пройдёт здесь через час.
— Грей? — наугад спросил Привалов, вспоминая, что в конверте была записка с именами.
Мужчина улыбнулся — спокойно, почти по-дружески.
— Угадали, Александр Иванович. Я от Осы. Машина ждёт.
По дороге в город Грей рассказывал о последних происшествиях. Говорил он негромко, но каждое слово словно впечатывалось в память.
— Единорога заметили вчера в Лосином Острове, — сообщил он. — Там теперь поляна цветёт майскими цветами, хотя на дворе, сами видите, конец зимы. Сегодня утром был всплеск в районе Южного Бутова. Соседи жалуются, что из кранов вместо воды течёт какая-то целебная жидкость. Анализы показали — живая вода, концентрация слабая, но пить можно.
— И много таких чудес? — поинтересовался Привалов.
— Достаточно, — Грей свернул на МКАД. — Единорог, знаете ли, существо творческое. Где ступит — там цветы. Где дунет — там радуга. Где приляжет отдохнуть — там земля начинает родить по три урожая в день. Хорошо хоть не в центре. А то представляете — Красная площадь вся в ромашках?
Привалов представил и улыбнулся. Картина выходила забавная.
— А кто ещё в Москве нам поможет? — спросил он.
— О, тут целая компания, — Грей даже как-то потеплел лицом. — Есть Василий. Он же Базилевс. В зависимости от настроения может быть человеком или псом. Очень надёжный товарищ, хоть и любитель пошутить. Есть Ядвига — ведьма, между прочим, с международным опытом. Есть Артист — он всё цитирует, но к месту. Есть Оленька — она пишет наши истории. И есть Ворона.
— Ворона?
— Самая главная, — серьёзно сказал Грей. — Она здесь всё знает, всех видит, всем недовольна. Если завоюете её расположение — считайте, полгорода у вас в кармане.
Привалов хотел уточнить, шутит ли его собеседник, но в этот момент машина остановилась у высокого здания в центре.
— Приехали, — объявил Грей. — Добро пожаловать в штаб.
### Глава 3, где происходит знакомство с командой и выясняется, что единороги — это только начало
Штаб располагался в старом доходном доме в Нащокинском переулке. Когда они поднимались по лестнице, Привалов заметил над аркой подъезда барельеф единорога — белого, с веточкой в зубах, отдыхающего в нише.
— Символично, — заметил он.
— Это не символично, это наш ориентир, — пояснил Грей. — Тут вообще много всякой живности на фасадах. Львы, грифоны, химеры. Москва любит мифических тварей. Наверное, потому что они здесь часто прописываются.
В просторной комнате, больше похожей на кабинет и гостиную одновременно, собралась компания. Привалов окинул их взглядом, пытаясь угадать, кто есть кто.
Женщина с внимательными, чуть усталыми глазами — явно Оса. Мужчина с окладистой бородой и хитрым прищуром — Василий, он же Базилевс. Дама в невероятной шляпе, отделанной то ли перьями, то ли голограммами — Ядвига. Интеллигентного вида человек с блокнотом — Артист. И девушка с добрым лицом, которая что-то быстро записывала, — наверное, Оленька.
А на люстре сидела ворона. Самая обычная с виду, но с таким выражением клюва, что сразу становилось ясно — эта птица сейчас оценивает тебя и, скорее всего, оценивает невысоко.
— Явился, — каркнула Ворона. — Из Соловца, значит. У них там тоже чудеса творятся, слыхала. Диван у них то исчезает, то появляется. И профессор какой-то полоумный модели людей из автоклава вынимает.
— Вы... вы всё знаете? — растерялся Привалов.
— Я всё вижу, — поправила Ворона. — И комментирую. Садись, гость. Рассказывай, зачем пожаловал.
Привалов кратко изложил суть дела. О единороге, о следах, о задании. Команда слушала внимательно, изредка переглядываясь.
— Был у нас тут один случай с единорогом, — задумчиво произнёс Василий. — Года два назад. Тоже сбежал откуда-то. На Саввинской набережной даже памятник ему поставили — рог из-под земли торчит. Легенда гласит, что он сокровища тамплиеров охраняет.
— Не путай человека, — оборвала его Ядвига. — То граф Сен-Жермен, единорог там вообще ни при чём. Хотя... — она задумалась, — следы в Южном Бутове — это интересно. Там же сплошные новостройки, откуда там папоротники?
— Вот и я думаю, — подал голос Артист, — не просто так он там объявился. Чувствуете? В Бутове энергетика особая. Место силы, можно сказать.
— С чего ты взял? — усомнилась Оленька.
— А с того, что там взрывы регулярно происходят, — усмехнулся Артист. — То газ, то ещё что. А где неспокойно, там и чудесам место.
— Ближе к делу, — остановила дискуссию Оса. — Александр Иванович, у вас есть план?
Привалов вытащил из кармана неразменный пятак.
— Техническое средство, — пояснил он. — Должно нагреваться вблизи объекта.
— "Должно" — это плохое слово, — каркнула Ворона с люстры. — У нас тут одно "должно" в прошлом году чуть весь Китай-город не заморозило. Ладно, давайте думать.
Она спланировала вниз и уселась на спинку стула напротив Привалова.
— Значит так, соловецкий. Сейчас мы с тобой проработаем маршрут. Оса даст тебе хроно-компас. Василий пойдёт с тобой в обличье пса — во-первых, потому что у него нюх на чудеса, во-вторых, потому что он москвич и знает все дыры.
— Какие дыры? — не понял Привалов.
— Проходные дворы, подземные ходы, забытые станции метро, — пояснила Ворона. — Москва, знаешь ли, город многослойный. Под одним временем другое лежит. И единороги это чувствуют. Так что, скорее всего, наш беглец прячется где-то в щелях между эпохами.
Привалов почувствовал, что от такого поворота у него начинает слегка кружиться голова. Но отступать было нельзя — Янус Полуэктович ясно дал понять: без единорога лучше не возвращаться.
— А вы? — спросил он у Вороны. — Вы с нами?
— Я? — Ворона каркнула так, что задребезжали стёкла. — Дорогой мой, я всегда с вами. Я буду сверху. Смотреть. Комментировать. Если что — каркну. Если очень что — клюну. А пока — вот вам мой первый совет: начинайте с Лосиного Острова. Там его видели вчера, там должны остаться самые свежие следы. И возьмите с собой термос. В Лосином Острове сейчас, сами понимаете, после единорога может быть слякотно.
### Глава 4, в которой следы ведут в лес, а лес оказывается не совсем лесом
Через час они уже были в Лосином Острове. Василий, принявший облик крупного лохматого пса, бежал впереди, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. Привалов плёлся за ним, пытаясь одновременно следить за неразменным пятаком (который пока предательски молчал) и не увязнуть в мартовской каше под ногами.
— И давно ты умеешь... ну, это? — спросил он у Василия, когда они остановились перевести дух.
— Перекидываться? — Пёс повернул к нему голову, и Привалов готов был поклясться, что видит усмешку на собачьей морде. — Давно. Ещё с тех пор, как Москву жгли. В первый раз.
— В первый раз? — переспросил Привалов. — А сколько их было?
— Не считал, — честно ответил Василий. — Много. Но каждый раз город восставал. И мы вместе с ним.
Они двинулись дальше. Вокруг было подозрительно тихо — ни машин, ни птиц, даже ветер стих. И вдруг Василий замер, подняв уши.
— Чуешь? — спросил он.
Привалов принюхался. Ничего особенного, кроме обычного лесного воздуха. Но потом он заметил: вокруг начали распускаться почки на деревьях. В конце февраля!
— Ого, — выдохнул он.
— Это он, — подтвердил Василий. — Здесь был. Недавно. Смотри.
Он ткнулся мордой в землю, и Привалов увидел свежий след — копыто, но не лошадиное, а какое-то изящное, словно вырезанное из слоновой кости. А вокруг следа... цвели подснежники.
— Красота какая, — прошептал Привалов.
— Красота, — согласился Василий. — Но проблемная. Если он тут ещё погуляет, вся Москва в цветах утонет. А нам потом разбирайся.
Он снова принюхался и вдруг рванул вперёд.
— Туда! — крикнул он на бегу. — Свежий запах!
Привалов, спотыкаясь, побежал за ним. И выскочил на поляну, где...
Где стоял единорог.
Настоящий. Белый, с золотым рогом, переливающимся на солнце. Он щипал траву, которая, вопреки законам природы, зеленела вокруг него пышным ковром. Увидев людей, единорог поднял голову и посмотрел на них большими фиалковыми глазами. Взгляд был совершенно невозмутимым. Казалось, он ждал их.
— Экашринга, — осторожно позвал Привалов, вытаскивая неразменный пятак.
Пятак нагрелся мгновенно и засветился ярко-синим.
— Есть контакт, — выдохнул Привалов.
Но тут единорог сделал шаг в сторону, и воздух вокруг него задрожал. Прямо на глазах он начал... таять? Нет, не таять — скорее, переливаться, как мираж. И через секунду его не стало. Только радужный след в воздухе и цветы на поляне.
— Ушёл, — констатировал Василий, возвращаясь в человеческий облик. — Хитрый, зараза. Он же не просто бегает — он между временами скользит.
— Как это? — не понял Привалов.
— А так. Единорог — существо вневременное. Может в любой эпохе объявиться. Поэтому его так трудно поймать. Он сейчас здесь, а через минуту — в 1812 году, цветочки на Бородинском поле нюхает.
Привалов оглядел пустую поляну и вздохнул.
— И что теперь?
— Теперь вернёмся в штаб, — сказал Василий. — Надо рассказать остальным. И готовиться к следующему выходу. Теперь мы знаем, что он не просто гуляет — он путешествует. Значит, искать его надо с учётом временных слоёв.
Он похлопал Привалова по плечу.
— Не унывай, соловецкий. Мы его найдём. В Москве от нас ещё никто не уходил. Даже единороги.
Привалов вздохнул ещё раз и пошёл за Василием к выходу из леса. Неразменный пятак в кармане уже остыл, но в голове у Александра Ивановича, напротив, разгорался пожар вопросов.
— А скажи, — спросил он Василия уже на опушке, — почему единорог вообще сбежал? Что ему в Соловце не сиделось?
Василий задумался.
— Знаешь, — ответил он наконец, — у нас в Москве говорят: единорог — символ чистоты. Может, ему надоело, что в мире слишком много... нечистого? Решил найти место, где по-настоящему хорошо. А где ж ещё искать, как не в Москве? Тут и чудес хватает, и добра, и зла — всего вперемешку. Может, он просто ищет свой идеальный момент.
— Идеальный момент?
— Ну да. Время, когда всё правильно. Когда цветы цветут, когда люди улыбаются, когда мир в гармонии. Говорят, единороги чуют такие моменты. Может, наш беглец хочет найти такое время и остаться в нём навсегда.
Привалов представил себе единорога, бредущего сквозь века в поисках идеального мига, и ему стало даже немного жаль это существо.
— Ладно, — сказал он, садясь в машину. — Поехали в штаб. Будем думать, как поймать путешественника во времени.
### Глава 5, в которой Ворона даёт ценные указания и обещает всё контролировать
В штабе их ждали с нетерпением. Оса сразу взяла у Привалова показания, Оленька стенографировала каждое слово, а Ядвига колдовала над картой, пытаясь вычислить следующую точку появления единорога.
— Значит, он может перемещаться во времени, — подвела итог Оса. — Это осложняет дело, но не делает его безнадёжным. Грей, что скажешь?
Грей, который всё это время сидел в углу и молчал, наконец поднял глаза.
— Я чувствую его, — негромко сказал он. — Слабый отклик. Он сейчас где-то в районе... восемьсот какого-то года? Кажется, любуется на Кремль допетровской эпохи.
— Точно! — воскликнул Артист. — Единороги обожали древнюю Русь. Там же чистота, наивность, никаких техногенных катастроф.
— Не знаю, — скептически заметила Ядвига. — Мой магический маятник показывает что-то другое. Похоже, он колеблется между восемнадцатым и двадцать первым веками. Ищет что-то конкретное.
— Или кого-то, — каркнула Ворона с люстры. — Может, у него там знакомые? Родственники? Любовь? Вы об этом не думали?
Все переглянулись. Мысль была неожиданной.
— А что, — задумчиво сказал Василий. — Единороги — существа гордые, одинокие. Но вдруг наш экземпляр... э-э... романтического склада? Может, он в Москве свою единорожку ищет?
— Да ну, — отмахнулась Ядвига. — В Москве единорогов отродясь не водилось. Только на гербах и барельефах.
— А вдруг он на барельеф и запал? — не унимался Василий. — Стоит себе каменный, такой красивый, а наш — живьём. Вот и потянуло.
— Глупости, — отрезала Ворона. — Но в каждой глупости есть доля истины. Давайте-ка проверим, где в Москве есть изображения единорогов.
Оленька тут же раскрыла ноутбук и через минуту выдала список:
— Исторический музей, фасад. Синодальная типография. Ещё пара особняков на Пречистенке. И... о! На Саввинской набережной есть скульптура — прямо единорог с рогом.
— Точно, — вспомнил Василий. — Я же говорил про памятник! Там рог из земли торчит.
— Это не рог, — вздохнула Ядвига. — Это арт-объект. Но если наш единорог воспринимает его как собрата... вполне может туда наведаться.
— Значит, — подытожила Оса, — разбиваемся на группы. Василий и Привалов — в центр, проверять барельефы. Ядвига и Артист — на Саввинскую набережную. Грей остаётся здесь на связи. Ворона...
— Я буду везде, — каркнула Ворона. — И следить, чтоб вы не наделали глупостей. Потому что без меня вы, знаете ли, как котята слепые.
Привалов хотел возразить, но передумал. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить с птицей, которая явно прожила на свете не одну сотню лет?
Они уже собрались выходить, когда Ворона добавила:
— И вот ещё что, соловецкий. Если встретишь единорога, не пытайся сразу хватать. Он нервный. Сначала поговори, успокой, пообещай, что в Соловце у вас теперь ремонт сделали и кормят лучше. А то знаю я ваш НИИЧАВО — там драконов на голодном пайке держат.
— Откуда вы... — начал Привалов.
— Я всё знаю, — перебила Ворона. — Летите уже. И да пребудет с вами... ну, не знаю, что там у вас, соловецких, водится. Наверное, здравый смысл. Хотя вряд ли.
---
*Продолжение следует...*