Молитва о муже
– Господи, пошли мне такого мужа, какого я заслуживаю.
С некоторых пор Лена именно так заканчивала вечернее правило. К своим восемнадцати годам она поняла, что в монастырь уйти не может. Ну не ее это. А грехи как-то вымаливать нужно. И тогда она решила: пусть замужество ее будет наполнено не только супружеским безмятежным счастьем, но и испытаниями во спасение души.
Однажды эту молитву услышала Любаня, ее младшая сестра:
– Ты соображаешь, о чем просишь? Кто же так молится? Так нельзя! Просить нужно о милосердии, а не о справедливости.
Пятнадцатилетнюю Любаню, в отличие от Лены, редко мучали сомнения. Она всегда твердо знала, что хорошо, а что плохо, и как нужно сделать, чтобы было правильно. И в этом не было бы ничего удивительного, если бы не то, что и Лена, и Любаня, и их средняя сестра Валя родились в 60-е годы XX века в самой обычной советской семье, да еще и в небольшом шахтерском городке Сибири.
Откуда же у них могли взяться убеждения, прямо противоречащие господствовавшей тогда идеологии? Проще говоря, как получилось так, что они выросли верующими, когда почти все вокруг считали себя атеистами?
Все дело было в их бабушке Татьяне. Родители девочек, как и большинство родителей в то время, были заняты работой и общественной жизнью. А баба Таня, сама глубоко верующая, водила внучек в храм, учила с ними молитвы, возила по святым местам: в Троице-Сергиеву лавру, в Псково-Печерский монастырь да в Почаев. Эти паломничества сами по себе были подвигом, поскольку добраться из Сибири, да еще и при весьма ограниченных средствах, дело весьма непростое. Однако баба Таня не представляла себе жизни без подвига. И когда она не помогала в храме, не пекла просфоры, качеству которых удивлялись даже лаврские монахи, она без устали работала по дому и успевала еще помогать соседям. Она копала, сажала, шила, готовила и строила сараи и бани. Сама. От начала и до конца. Баба Таня даже спала сидя и ложилась в кровать, только если заболевала. Она действовала по своим правилам, несмотря ни на что. Не смущали ее гонения на Церковь и верующих, не беспокоило и то, что ее считали странной, а внучек прозвали богомолками и смеялись над ними в саду и в школе. Она твердо знала, ради Кого она живет, а остальное ее мало трогало. И девочек учила бояться Бога и не обращать внимания на людей. Внучки любили свою бабушку, и она имела на них огромное влияние. Определяющее.
Быть может, у вас уже возник вопрос: если все было так, какие же грехи собиралась отмаливать Лена? Случилось это, когда ее родители развелись. Лена ушла жить с отцом, передовиком труда, уважаемым членом партии, убежденным комсомольцем. Как ни странно, атеистом он не был. И хоть запрещал жене ходить в храм, перед свадьбой крестился, а потом венчался. А вот родственники отца категорически не принимали ни Церкви, ни веры. И поскольку Лена и ее папа жили теперь вместе, она постепенно приняла их точку зрения. Ей не хотелось больше чувствовать себя другой – смешной, странной, богомолкой. Она попыталась быть как все: стала октябренком и носила значок, на котором был изображен Ленин в детстве. Потом ее приняли в пионеры. Она надела красный галстук, принесла клятвы и совсем перестала ходить в храм. Не хотела молиться дома, как и все стала смеяться над верующими сестрами. Но по хозяйству помогала бабе Тане без возражений, как всегда. Однако стоило всем встать на молитву или начать читать Священное Писание, Лена тут же демонстративно выходила из комнаты. Длилось это много лет. До тех самых пор, пока однажды она не потерялась в тайге.
Дело в том, что каждое лето все они ездили с бабушкой в тайгу по грибы и ягоды. Баба Таня поднимала их затемно. Они быстро собирались и шли на станцию, чтобы сесть на одну из первых электричек. Доезжали до последней остановки, а потом весь день бродили по лесам с корзинами и мешками. Возвращались ближе к ночи, не чувствуя от усталости ни рук, ни ног.
В один из таких дней Лена и ее школьная подруга заблудились. Им было как-то особенно весело тогда. Они много смеялись, шутили и снова смеялись... И вдруг поняли, что остались одни. На их крики никто не отвечал. Целый день девушки пытались выбраться из тайги. И чем дальше, тем страшнее им становилось. Лес не выпускал. А уж историй о потерявшихся грибниках они слышали множество: и о тех, кого так больше и не нашли, и о тех, кого нашли недалеко от деревни, но мертвыми.
Когда сумерки начали сгущаться, Лена внезапно опустилась на колени и стала молиться так, как никогда еще не молилась. Она раскаивалась, просила прощения, обещала теперь жить иначе. Если будет у нее возможность жить. И тут вдруг справа от них хрустнула ветка. Они сами не поняли, почему побежали в ту сторону. А когда раздвинули кустарник, услышали гудок поезда и увидели рельсы. Девочки вышли прямо к станции, да еще и успели на электричку. На ту самую, на которой уезжали баба Таня и Валя с Любой.
С тех пор Лена и начала молиться, в том числе и о том, чтобы Господь послал ей такого мужа, какого она заслуживает. Она вернулась в храм и снова стала печь с бабушкой просфоры и петь на клиросе. А потом ее и Валю настоятель благословил поступать в только что открывшуюся регентскую школу. И они уехали в Ленинград. Тут можно было бы предположить, что – вот оно! – Лена получила просимое. Однако это не так. Женихи были, и немало. Были среди них и те, кто нравился ей, но все почему-то не складывалось. Даже Валя, ее тихая и скромная сестра, влюбилась, вышла замуж за будущего священника, и они вместе уехали в Узбекистан, к месту служения отца Сергия, ее мужа. А Лена вернулась домой одна.
Молитва о жене
Сергей был единственным сыном у своих родителей. Конечно, и отец, и мать души в нем не чаяли, но чувства свои они выражали по-разному. Отец, которого все называли дядей Витей и отчества которого никто не помнил, был человеком жизнерадостным, легко относился ко многим вещам. Порой даже слишком легко. Его главной особенностью была необычайная щедрость. Он в буквальном смысле мог снять с себя последнее, если видел, что кто-то нуждается. При этом к карьерному росту он никогда не стремился. Довольствовался малым и предпочитал свободное время проводить в компании многочисленных друзей.
Мама, Ольга Сергеевна, была полной противоположностью мужу во всем. Она до сих пор остается женщиной исключительной энергии. По карьерной лестнице она продвигалась быстро и вскоре стала главным бухгалтером в местном отделении КГБ, где пользовалась безусловным уважением. Даже сейчас, когда ей далеко за девяносто, к ней обращаются за профессиональными советами. Ольге Сергеевне всегда было присуще чувство долга перед страной и окружением, ответственность, безусловная честность и прямолинейность.
Своего единственного сына она любила горячо и, конечно, не показывала своих чувств. Даже самый искушенный наблюдатель не заметил бы в ее глазах той щемящей нежности, которую она к нему испытывала. Зато она постаралась дать ему самое лучшее, что было в ее силах: воспитание и образование. Ее Сереженька (вслух она называла его исключительно Сергей или, очень редко, сын) окончил среднюю школу, поступил в институт физкультуры по специальности «преподаватель физического воспитания, тренер». Выпустился, сходил в армию, устроился на работу... Как спортсмен занимался фехтованием. Стал чемпионом Киева, потом Украины, потом всего Советского Союза. Гастролировал по своей стране, затем по Европе.
К 1982 году он воплотил почти все самые смелые мечты Ольги Сергеевны. Ей оставалось только женить сына на хорошей девушке и ждать внуков. Но вдруг... Многочисленные соревнования международного уровня, медали, награды, блестящие перспективы, карьерный рост – все это потеряло всякую ценность в глазах Сергея Викторовича, молодого специалиста. Он стал намеренно опаздывать на работу, иногда даже пропускать. Стал часами в одиночестве бродить по городу даже ночами. А однажды забрел в храм. Случайно. Так же «случайно» к нему вышел священник, отец Федор, и заговорил с ним…
После этой встречи Сергей увидел жизнь совсем в другом ракурсе. То, что раньше казалось бессмысленным, обрело значение. Он увидел цель. Настоящую цель. И пошел, даже ринулся к ней с тем же упорством, с каким раньше шел к своим спортивным достижениями. Человек абсолютно светский, он почти сразу превратился в аскета. Бросил все вредные привычки, перестал есть мясо. Отказался от спиртного. Большую часть времени он проводил в храмах: убирал, алтарничал, читал на клиросе. Вскоре его позвали в Киево-Печерскую лавру сначала помогать по хозяйству, потом водить экскурсии по пещерам. Словом, Сергей стал вести жизнь подлинно христианскую, местами подвижническую.
Одно никак не складывалось: личная жизнь. Сергей понимал, что монашеский путь не для него. Но где взять такую жену, чтобы полностью разделяла его взгляды и убеждения? Тогда он решил вымолить ответ у Господа и наложил на себя строгий пост. Десять дней он ничего не ел, совсем немного пил воды и постоянно молился. Господь открыл ему имя будущей супруги. В полусне, после ночной молитвы в Ближних пещерах, он ясно услышал ее имя – Елена.
Пока Сергей воцерковлялся, его мама Ольга Сергеевна с ужасом наблюдала за ним и понимала: она теряет сына. Она была убеждена: Сереженька, ее надежда, ее отрада, сходит с ума. Видела, что сын связался с дурной компанией. Не просто дурной, а с изгоями и мракобесами. С теми, кого отвергает общество и здравый смысл. У нее сердце обливалось кровью, когда она смотрела, как мало он ест, а потом ночами стоит на коленях и что-то шепчет. Никакие доводы не действовали. У нее больше не было влияния на единственного сына. Уговоры, слезы, ссоры, угрозы разбивались о его невозмутимость, как волны о скалу. Тогда она обратилась за помощью к тем, на кого опиралась и полагалась сама. К сотрудникам КГБ. Начались гонения. Вернее, это Сергей воспринимал воспитательную работу коллег матери как гонения. Хотя по факту так оно и было. И... он сбежал. Просто взял и потерялся.
Браки заключаются на небесах
Зимой 1983 года в небольшом сибирском городке Белово появился необычный молодой человек. В самый разгар январских морозов он сошел с поезда в модном плаще, элегантных ботинках, с чемоданчиком в руках. С собой он привез не валенки и тулуп, а духовные книги – тогда большая редкость и потому огромная ценность. Как вы понимаете, это был уже хорошо знакомый нам Сергей, который прибыл прямиком из Киева. Теперь ему, человеку мало знакомому с сельской жизнью, предстояло самому топить печь, чтобы согреться и приготовить, самому ходить к колодцу за водой и стирать вещи. Но это его не пугало нисколько. Его пугала встреча с представителями местных органов. Кто знает, как его примут? Не придется ли ему искать новое место? Не сообщат ли о нем матери?
Но страхи оказались напрасными. Уполномоченный принял его весело, с шутками. Подписал все бумаги и сказал напоследок:
– Нам такие нужны! Это хорошо, что приехал!
И хлопнул по плечу. Так и остался Сергей навсегда в Сибири.
Как он, спортсмен международного класса из Киева, оказался вдруг в небольшом сибирском городишке, занесенном снегом? За несколько месяцев до этого момента он встретил в Киево-Печерской лавре отца Петра. Тот приехал из Сибири. Как-то так случилось, что они разговорились. Сергей пожаловался, что уполномоченный по делам религии не дает ему прохода.
Последний разговор закончился криком:
– Мы вас для того столько учили, чтобы вы стали тунеядцем и мракобесом?! Одумайтесь! Мать пожалейте!
Отец Петр слушал внимательно, сочувствовал. А потом спросил молодого человека, чего же он хочет от жизни. Сергей хотел остаться в Церкви, помогать всем, чем можно. Помолчал немного и почти прошептал заветную мечту, о которой почти никому не говорил:
– Хочу стать священником.
Батюшка улыбнулся одобрительно:
– Это хорошо. Приезжай ко мне в Сибирь. Будешь помогать мне в храме и учиться в семинарии заочно. Рукоположим тебя через пару лет. Невесту? Невесту найдем. Есть она. Регент хороший, окончила Ленинградские регентские классы. Еленой зовут. Вы с ней даже похожи.
Когда Сергей услышал имя невесты, последние сомнения исчезли. Он мгновенно принял решение. Потихоньку подготовился к переезду, исчез из Киева и появился спустя несколько дней в Белово.
Предложение Елене, о которой ему говорил отец Петр, он сделал сразу, при первом же знакомстве. Чего ждать и сомневаться, когда Господь уже благословил его и имя ее открыл? К тому же девушка Сергею по-настоящему понравилась. Больше того, он влюбился. С первого взгляда. Со свойственной ему категоричностью и прямолинейностью заявил:
– Ты выйдешь за меня замуж (не вопрос, утверждение). Но так и быть, даю тебе две недели на размышление. Потом понесем документы в ЗАГС.
В душе он не был уверен в благополучном исходе дела. Волновался, хоть виду не показывал. И Лена, к своему собственному удивлению, согласилась. То ли от неожиданности, то ли почувствовала, что вот он, ответ на ее молитвы. А может, потому что никто еще не проявлял такой настойчивости, добиваясь ее руки и сердца.
В утешение или в наказание?
Отец Сергий и матушка Елена прожили в браке почти 40 лет. Нельзя сказать, что их семейная жизнь была лишена трудностей и проблем, но они все же научились понимать друг друга, уважать и, главное, любить. Любить в настоящем смысле этого слова. Однако пришли они к этому далеко не сразу.
Первое время отец Сергий не оставлял намерений повторить, хотя бы отчасти, подвиги первых христиан. Он строго постился, взял огромное молитвенное правило и соблюдал его неукоснительно, а все свободное время проводил в храме. Его молодая матушка вынуждена была ходить в платке круглосуточно и разделять с супругом его подвиги. А ведь Лена всегда любила и умела хорошо одеваться, ей нравилось ухаживать за собой, нравилось ходить по магазинам. На какое-то время пришлось обо всех этих земных удовольствиях забыть.
Впрочем, у нее в тот момент родились один за другим трое сыновей. При этом она оставалась регентом в том храме, в котором теперь служил муж. А еще домашнее хозяйство... Словом, времени на удовольствия не оставалось.
В 1990 году их перевели в Белокуриху. Тогда это был маленький курортный городок, даже, скорее, поселок городского типа, мэр которого искал священника. Храма там никогда не было, церковной жизни, соответственно, тоже. И теперь, когда по всей стране возрождалась церковная жизнь, руководство города просило прислать священника. Им нужен был человек, у которого, кроме духовного, было бы светское образование и который мог бы легко понять тех, кто далек от Церкви. И чтобы желательно вообще легко находил общий язык со всеми. Чтобы был молодым, активным (в разумных пределах), готовым к определенным компромиссам. Словом, нужен был как раз такой кандидат, каким был отец Сергий. Надо сказать, что и для него самого этот переезд был необходим. И вот на стол Преосвященнейшему Вадиму, епископу Иркутскому и Читинскому, легло прошение:
«...Я служу в г. Прокопьевске вторым священником пять лет. Не обижаюсь на материальные и бытовые условия. Только вот климат, из-за загрязнения воздуха, не подходит детям. В этом году, весной, оба попали в больницу, а младший в реанимацию, и его еле спасли! Врачи настоятельно рекомендуют сменить место жительства. Но я полюбил Сибирь и ее верующих. Очень не хотелось бы уезжать за ее пределы. Слышал, что в Алтайском благочинии, в селе Белокуриха, строится храм. И туда со временем нужен будет священник. Очень прошу Вас, дорогой Владыко, внять моей просьбе и направить меня на строительство этого храма! Тем более что в строительстве я кое-что понимаю, а также моя матушка – регент. А это при образовании приходской церковной жизни будет очень кстати. Да и в селе Алтайского края воздух чище, чем в Прокопьевске, где шахты и заводы. Очень прошу Вас, Владыко, не отказать в моей просьбе!»
Прошение было удовлетворено, и они переехали всей семьей. С местным начальством у отца Сергия сразу сложились хорошие отношения. А вот с людьми поначалу было непросто. Как собрать на службы тех, кто никакого представления об этом не имеет? Как организовать приходскую жизнь, если на месте храма – большая стройка? Это была та еще задача. Но и с ней отец Сергий справился. Он стал совершать требы бесплатно для всех. Народ оживился. И пошел. Но этого отцу Сергию показалось мало, и он открыл двери своего дома в буквальном смысле и для всех. И люди приходили. Иногда даже ночью. Кому-то было интересно посмотреть на живого священника и его жену, а кто-то действительно нуждался в помощи. Отец Сергий с матушкой принимали всех. Угощали, выслушивали, поддерживали, делились тем, что имели сами, разрешали их вопросы. И если на долю батюшки выпадал духовный аспект и организационные моменты, то матушка взяла на себя всю бытовую часть. Приходящих к ним людей – от руководства города или края до самой скромной бабушки – она приглашала к столу и кормила. А еще готовила, готовила, готовила... Надо сказать, делала и делает она это замечательно!
Но иногда, устав от бесконечной вереницы людей, она жаловалась отцу Сергию. Говорила, что устала, что не может жить в таком режиме. Что хочет отдохнуть. И вообще, так просто невозможно!
Ее супруг был строг и непреклонен:
– Как ты можешь так говорить! Нам их Бог посылает. Они – дар Божий. Иди и принимай всех!
И что важно – в действиях батюшки и матушки не было желания угодить людям, купить их любовь и внимание. Они искренне считали необходимым помогать далеким и близким. И именно им выпало подготовить и проводить в жизнь вечную сначала отца Лены. Ему не было и пятидесяти, когда он заболел раком. Два года он мучился от сильных болей, но за это время совершенно пересмотрел свои взгляды на жизнь. Из убежденного атеиста он стал верующим человеком. И на вопрос младшей дочери, не ропщет ли он на Бога, ответил:
– Любочка, что ты! Мне ли роптать? Я только благодарю Господа, что он дал мне возможность узнать Его.
Потом заболела баба Таня, та самая, которая воспитала сестер верующими. За ней они ухаживали до самой ее смерти, а потом похоронили. Именно у них провела оставшуюся жизнь мама матушки Елены. И ей никогда не давали усомниться в том, что она не в гостях у дочери и зятя, а у себя дома.
...Тем временем строительство храма шло без остановок. И службы совершались постоянно. Сначала отец Сергий служил в подвале, а потом уже и в достроенном большом и светлом Свято-Пантелеимоновском храме. Приход рос. Люди приходили из любопытства и становились постоянными прихожанами. Матушка собрала большой хор из преподавателей музыкальных школ и тех, у кого не было никакого образования, но были способности. Надо сказать, что вместе с этим рос и город, духовным центром которого, без всякого сомнения, стал приход храма целителя Пантелеимона.
...Мне не было и года, когда родители привезли меня в Белокуриху в гости к отцу Сергию и матушке Елене, моим дяде и тете. С тех пор мы бывали там почти каждое лето, а иногда оставались и на осень. Например, в первый класс я пошла именно там. Воспоминания о времени, проведенном у них в гостях, – одни из лучших воспоминаний моего детства. С двоюродными братьями мы изучали округу. Ловили в пруду головастиков на живца. Предпринимали попытки подняться в горы, поскольку и храм и приходской дом стоят у склонов Алтайских гор. И находили множество других самых невероятных и интересных занятий. Все это время я наблюдала за исключительным гостеприимством моих родственников, но тогда оно казалось мне чем-то естественным, само собой разумеющимся. Удивляюсь я этому уже сейчас.
Возможно, в моем рассказе отец Сергий предстает человеком, почти лишенным недостатков. Конечно, это не так. Хотя, в общем, таким его я всегда и видела. Он был очень хорошим дядей.
Однако я прекрасно понимаю, что при всех его талантах, при его необыкновенной щедрости, при умении наладить контакты буквально со всеми (например, именно он крестил своего хорошего друга, губернатора Кемеровской области Амана Тулеева), он бывал и слишком строгим к подчиненным. Была ему свойственна категоричность, даже некая неумолимость.
Он мог разнести в пух и прах второго священника, который не подготовился к проповеди, или старосту, пообещавшего привезти свечи и забывшего об этом, а потом тут же помочь и исправить ситуацию. Словом, он был всего лишь человеком со своими слабостями и страстями. Просто он имел особенную, действенную любовь к Богу и людям. Кроме того, об умерших ведь не принято говорить плохого.
...Отец Сергий начал готовиться к смерти заранее. Он позвонил моему папе (тоже отцу Сергию) и пригласил его на свой день рождения в начале сентября. Папа вроде не собирался, но все же поехал. А все потому, что отец Сергий сказал: «Приезжай. Наверное, это мой последний день рождения. Попрощаться надо».
В октябре он попросил старшего сына нанять рабочих, чтобы те вырыли для него могилу:
– Начнутся морозы, сделать это будет трудно, – сказал категорично.
И никто не стал возражать. Но и верить не верили, что умрет. К тому же все тогда переживали за тетю Лену. У нее обнаружили рак, прооперировали и отправили на лучевую терапию. Мы звонили регулярно и интересовались ее здоровьем.
Отец Сергий однажды даже рассердился:
– Почему никто не интересуется моим здоровьем? Я тоже болею.
Он умер перед Новым годом, 30 декабря. Утром исповедовался у владыки Тихона (Емельянова), причастился. А к вечеру состояние ухудшилось. Началось внутреннее кровотечение. Вызвали скорую, но до больницы довезти его не успели.
Ему было тогда 65 лет.
Матушка Елена сейчас живет со старшим сыном и его семьей. Разлука с супругом, которого она вымолила для себя, дается ей очень нелегко.
На этом я хотела бы закончить... Если бы не вопрос, который так и остался без ответа. Был ли Сергей для Лены мужем, которого она заслужила, или все же Господь послал ей супруга в утешение, а не в наказание? Если бы мы спросили у самой Лены, матушки Елены, она бы ответила, что разные моменты бывали в их семейной жизни. Порой ей казалось, что она и не заслужила такого счастья. Но бывали ситуации, когда крест казался ей непомерно тяжелым.
Впрочем, сказала бы она, так ведь у каждого человека в жизни бывает. Главное-то, чтобы хорошее преобладало. А уж у нее точно радостных воспоминаний куда больше, чем печальных и горьких. Но самое главное: даже в Своей справедливости Господь прежде всего милосерден.
Серафима Муравьева