Вагон
Глава 1
Вагон натоплен слишком щедро. Нерасторопные пассажиры надолго застревают в проходе и не жалеючи выпускают воздух на перрон. Но даже они не в состоянии поколебать застоялой духоты плацкарта. Поезд третий день в пути. Что же будет, когда отправимся, и к утомительной жаре добавится запах тел, распелёнатых из пуховиков и шуб и неистребимый аромат доширака?
Пассажирка лет пятидесяти откинулась к стенке за полкой с номером 15, подоткнув под поясницу спущенное с плеч пальто. Неловкая попытка расслабиться подчеркнула живот досрочно состарившейся женщины. Плотные пальцы сплелись на нём привычно, выдавая полное равнодушие к мнению окружающих о своём внешнем виде. Это, впрочем, не мешало ей самой внимательно следить за попутчиками сквозь линзы приспущенных на кончик носа очков.
В её сторону двинулась по проходу клетчатая сумка. Набитую до отказа «плацкартную классику» подталкивал коленом мужчина небольшого роста, поджарый, одетый так, что сразу становилось ясно: как только тронется поезд, он начнёт раскукливаться до предусмотрительно поддетых треников. Он не дошел одного пролёта до женщины и, с усилием впечатав сумку под откидной столик, чинно сел на боковое.
«Цуцик поедет на верхнем», - уверенно предсказала про себя пассажирка. На её языке термином «цуцик» награждались все мужчины, негодные для перспектив ввиду слабо развитого тела.
Идущие следом двое помоложе заставили приподнять её бровь вверх, обозначив заинтересованность, но лишь на пару секунд. Одинаковые дорожные сумки за плечами уронили разочарованную бровь ниже ватерлинии.
Вахтовики. Эти даже хуже цуциков. Порадовало лишь то, что место посадки парочка выбрала в самом конце вагона. «Ну, на Север едут, не домой — значит без алкашки. И то слава богу!» - женщина неосознанно погладила ладонью плечо, будто хваля себя за проницательность.
Внизу, за окнами раздалось торопливое «ширк, ширк, щирк…» Кто-то спешил на посадку. Сюда – не сюда?
Спустя две минуты стало ясно – сюда.
«Чёрт вас дери, неужто-то трудно подпереть дверь, чтоб воздуха пустить?» —пробормотала она себе под нос.
Внутрь расторопно зашла девушка с каре и сразу же осторожно, чтобы не хлопнуть, прикрыла дверь. Вытащила одной рукой бусины беспроводных наушников и уверенно завернула в третью ячейку.
— Здравствуйте! Вы позволите поставить сумку под вашу полку? — раздался оттуда девичий голосок.
«Такой соплюхе позволят! Ещё и помогут!» - поморщилась женщина. Она успела заметить там моложавого мужчину в хорошем костюме с накинутым поверх него солидным шарфом. «Птица!» – моментально сложился образ в голове. Редкий вид мужчины, достойный того, чтобы втянуть живот и поддуть грудь.
Проигрывать молодой девахе неприятно, но наша пассажирка была реалисткой. Однажды ты превращаешься в тётку и становишься невидимкой для интересных мужчин. Это факт.
Вагон почти под завязку. До отправления одна минута. Скорее бы уже!
За дверями клацнула поднятая подножка. Коротко, глухо засмеялся проводник. Сказал что-то неразборчивое.
«Пора бы лечь, время позднее, но ведь придёт паскуда паспорт требовать для проверки», — подумалось женщине номер 15. Она зачем-то бросила грозный взгляд на Цуцика. Тот шумно «гладил» рукой снятые брюки, прежде чем повесить на перекладину и не подозревал, что успел кому-то не понравиться.
В этот момент внутренняя дверь вагона распахнулась настежь. В узкий проход, пыхтя, отдуваясь, шаркая ботинками, «вкатился» толстяк с красным лицом. Женщина сощурила глаза. Ей казалось ещё шаг, и он опрокинется, вытерев круглым как мяч лицом пролитую воду под «титаном», и помчится вдоль дорожки вагона, ища незадачливую "кеглю" со стаканом горячего чая.
От этой гадкой фантазии пассажирка заулыбалась, но потом заёрзала: "Лишь бы Худой не вздумал занять место под Цуциком». Она ещё раз с вызовом взглянула на соседа и на всякий случай сдвинулась ближе к столику.
Глава 2
Мощный храп резко выдернул из забытья пассажирку №15. Оторвав всклокоченную голову от комковатой подушки, выдавила стон. «Чтоб тебя черти драли!» —послала она мысленное проклятие, ища глазами источник шума.
Он был близко, даже слишком, на нижней боковой полке. Лежал беспомощный словно кит, выброшенный на берег, оголив расплывшееся пузо. Худой всё-таки обосновался под Цуциком. В складках собранной гармошкой футболки – съедобные крошки, серпантин отрывной золотистой ленты от пачки печенья и целая карта из потных пятен.
«Жрал», — равнодушно констатировала женщина. Перевела взгляд в окно. Там по-прежнему было темно. От осознания того, что не удалось переспать худшую часть пути, когда ни почитать, ни в лес поглядеть, начало расти раздражение. «Взять бы тапок, да и затолкать Худому в глотку, чтоб он подавился своим храпом и печеньем!» - размечталась пассажирка.
Вагон тряхнуло. «Худой» хрюкнул, разлепил губы, пошарил языком в уголке, откуда стекала струйка слюны и продолжил спать.
От этой гадливой картины в животе забурлил кипяток гнева. Это она должна была спать, а не мерзкое жирное чудовище!
Пассажирка медленно села, откинув мятую простыню, вслепую нашла ногой тапок, выдернула другую ногу из-под себя, долго тыкала ею под полкой, наконец, изловчившись, поддела второй и с усилием поднялась. Уловив ритм вагона, покачиваясь вместе с ним в странном ритуальном танце, женщина нехотя побрела в туалет. Попытаться смыть миазмы вагона холодной водой — единственное, что она могла сделать в этой ситуации.
В туалете выраженно пахло креозотом — запахом, прочно ассоциирующимся с поездами, кто хоть раз на них ездил. Лучше это, чем пот. Вспомнив соседа, номер 15 яростно взялась за мыло. От окна шёл холод. Мокрое лицо ощутило его острее. Нижняя его половина зачем-то была заклеена постером. На нём изображение пирамиды, перевёрнутой вверх ногами, латинские слова и их, очевидно, русский перевод.
«Без очков не разобрать» - проворчала женщина, но всё же приблизилась, сощурилась и одними губами прочитала «Ад Данте Алигьери». Лица нарисованных человечков отражали страдания. Третий круг сверху с подписью «чревоугодники» привлёк внимание больше остальных. «О да!..» — представился ей Худой, и улыбка растянула лицо.
Приятные размышления прервал звук снаружи. Неизвестный, по-видимому, пришёл раньше, но только теперь, изменив положение тела и скрипнув подошвой, обнаружил своё присутствие. Стало неловко. Для видимости нажала на вентиль крана. Из него послушно потекла вода. Пошуршав бумажным полотенцем для пущей убедительности, женщина брезгливо повернула дверную ручку.
На скамье, где обычно хранится мусор, сидела девушка с каре. Она поспешно убрала наушники. «Здрасьте, — приветствие было серым. Впрочем, каким ещё оно может быть ночью в душном вагоне. — Долго вы». Номер 15, застигнутая врасплох, язвительно ответила: «Ну, так иди!» Деваха помотала головой: «Не, я думала, кому-то стало плохо».
Пассажирка, готовая было уйти, остановилась. Чёрная футболка висит на узких плечах, ниже едва угадывается грудь, изящные кисти с длинными белыми пальцами сжимают смартфон, ноги в джинсах жёлтого цвета, совершенно неподходящими выражению уставшего лица и тяжёлые ботинки на тракторной подошве. Ох, уж эта современная мода!
«Тогда чего ты тут? — зыркнув в сторону вагона и наклонившись к девушке, прошептала. — Не обижают?» Понятное дело, имея ввиду соседа в шарфе.
«А..? Не…Просто задолбало», — от её слов почему-то стало зябко. Даже вагон, словно проникся унылостью этих слов, и мелко-мелко задрожал. Потянуло обратно в душную ячейку с местом. Женщина всё-таки добавила участливо: «Смотри, чтоб не протянуло, ишь как тащит с туалета!» «Да пофиг, хуже не будет», — отмахнулась худышка, включила кнопку на плеере и в бусине наушника донеслись слова песни «…я хочу, чтобы ты сдох!»
И отчего молодёжь нынче вся в депрессии? То ли занятия интересного им нет, то ли жизнь лёгкая пошла, а может они рождаются уже «ку-ку», потому что их матери жрут всякое дерьмо из фаст-фуда? Эти и другие вопросы задавала сама себе номер 15, думая о молодой попутчице. «Эх, стала бы я прятаться за наушниками, будь у меня такой соседушка в поезде!»
Очки съехали ниже, женщина вспомнила о Худом. Он отвернулся от прохода, поджав колени, обняв себя пальцами-сардельками. Ягодицы частично оголились. «Мерзавец, как ни крути. Чёрт его утащи в пекло!» - приговорила она мысленно своего спящего попутчика.
За окном всё также было темно. Отвлекись путешественница от мыслей о соседях и обрати внимание туда, наверняка подумала: отчего там так черно, что даже теней не различить, и не стоит ли вагон на месте, покряхтывая, попыхивая разгорячённым нутром, переваривая свою лёгкую добычу из человеческих тел?
Глава 3
Бывает так: сон уже закончился, хочешь смахнуть его морок, но он не отступает. Будто в зыбучий песок попал. Уже слышишь звуки кругом, чувствуешь руки-ноги, но веки не повинуются, сознание словно в вате. Порой даже успеешь испугаться ― уж не помираю ли? Но проходит минута-другая, и тяжёлая пелена спадает с глаз. Страшный сон уползает змеёй прочь от человека.
Именно такое состояние пережила номер 15 в скором времени. Не помня, как уснула, не зная, сколько была не в сознании, где-то вдалеке, словно под водой, слышала стоны, чудовищный хрип, удар чего-то тяжёлого, будто мешок с мукой с силой бросили об пол. Кажется, даже чувствовала телом вибрации, исходящие от полки и столика рядом, и окна возле головы.
Но разбудить женщину смог лишь трубный рёв и ругань неизвестного голоса: «Какого хера?» Мимо её места пробежал человек. Света в вагоне по-прежнему не было, так что разглядеть сразу, кто это был, не смогла.
Внести ясность помог другой, следующий за ним: «Костян, ты куда?»
«Аа, братья-акробаты!» — вспомнила вахтовиков гражданка. —Всё-таки накидались!»
Она придвинулась к проходу, чтоб попытаться уловить суть происходящего.
В дверь неистово колотили. Вероятнее всего, пытались достучаться до проводника. Но скандалисту никто не открывал. Стук сменили яростные дёрганья дверной ручки. И уже знакомый голос второго вахтовика с растущим беспокойством спросил едва слышно: «Костян, чё происходит?»
Мужчины двинулись быстрым шагом в противоположную сторону. Костян впереди. «Двери в тамбур закрыты в обе стороны! Проводника нет. За окнами вообще чертовщина! Глянь сам!» ― он указал на ближайшее окно.
Женщина, инстинктивно посмотрела в своё. Чернота. Ни столбов, ни тёмных очертаний деревьев. Вообще ничего! Только постукивания колёс снизу, да качающийся словно палуба пол указывали на то, что вагон движется.
«Мы давно должны были быть в Сургуте. Я хотел проверить google карту на телефоне, и знаешь что?» — он вплотную подошёл к коллеге и прошипел вполголоса. — Он не работает. Вообще! Мёртвый!» И направился на своё место, кинув через плечо: — Твой, кстати, тоже. Я проверил».
Женщина тут же сунула руку в сумку, припрятанную за пальто, вытащила телефон. Он был отключен, чтоб не разряжать ночью без пользы батарею. Нажала кнопку сбоку. Тишина. Ещё раз. Но подержала дольше. Телефон и правда словно умер. Шея мгновенно вспотела, в голове запульсировало.
«Какого хера!?» — мысленно согласилась она с Костяном.
Посидев несколько минут в раздумьях и слушая неразличимый шёпот вахтовиков, женщина решила глянуть, нет ли телефона у соседки, лежащей рядом. Она осторожно встала, поискала глазами тёмный прямоугольник аппарата. Вроде нет. Может разбудить? Идея так себе, но и ситуация необычная.
Она приготовилась быть вежливой и тронула рукой простыню. К её ужасу, ткань…опала!!!
Только что она ясно обрисовывала человеческий силуэт, ей даже казалось женский, а теперь она съёжилась и опустилась, словно никого на полке и не было.
Ей пришлось уцепиться правой рукой за столик, чтобы не рухнуть на пол. «Твою ж мать!» — слова сами вырвались наружу, и ещё сильнее напугали тем, как громко они прозвучали.
В конце вагона вскочили двое и через секунду уставились на женщину. Она молча указала пальцем на место напротив. Их головы одновременно повернулись. «Там никого. Там точно кто-то был, ещё до того, как я села в поезд. Я тронула рукой, хотела попросить телефон, а она…оно… Никого!» — номер 15 беспомощно посмотрела на вахтовиков.
«А ваш? В смысле телефон», — спросил Костян.
Женщина взяла свой и показала мёртвый экран.
«Сука!» — сругнулся он, широко расставив руки с цепкими пальцами на краю верхней полки и опустив между ними голову.
Второй потоптался на месте и спросил Костяна: «Чё, может будем будить народ?»
Троица обернулась, исследуя тёмное пространство вагона. Ближайшее место занимал Худой. Сейчас он лежал в той же позе эмбриона, но простыня укутывала его с головой.
Глава 4
«Вы его видели?» — Костян ткнул пальцем в спящего, адресовав вопрос испуганной женщине. «Худой сел в Тюмени», — ответ ввёл вахтовиков в ступор. Они несколько раз переводили взгляд то на простыню, возвышавшуюся над полкой, то на женщину. «Ээ…Неважно, главное, что я его видела», — даже полутьма не скрыла смущения на её лице. Желая отвлечь внимание от себя, мотнула головой, мол, давайте что-то делать.
Костян подошёл ближе к Худому, его коллега остался возле места 15. Он явно не был готов к нестандартным ситуациям, хотя внешне оба молодца почти не отличались: высокие, мускулистые, с сильными мужскими руками как у людей, занятых физическим трудом.
Костян протянул ладонь, чуть помешкал над складками неподвижной ткани и…
«Что происходит?» - голос над головой сработал как бейсбольная бита. Вахтовик отлетел назад в каком-то противоестественном прыжке, сбив товарища. Оба они затанцевали в узком пространстве среди поручней и полок, связывая длинные конечности в морские узлы.
Женщина сжалась от ужаса в мелкий комок и попыталась слиться со стенкой. В тусклом свете, едва доходящим от туалета, мистическим светом горели глаза верхнего пассажира.
«Цуцик! — выдохнула она. – Живой».
«Не понял?» - поджарый мужчина посмотрел на поднимающихся мужчин и соседку с гнездом на голове. Причём именно её бешеный вид вызвал у него наибольшее недоверие. Он свесил ноги с полки и, легко провернувшись в воздухе, спрыгнул на пол.
Троица не двигалась, и Цуцик, вспомнив о своей клетчатой сумке, решил, не откладывая, проверить её сохранность. А то шарятся тут!.. Он немного повернулся, стараясь не упускать из виду сомнительных пассажиров. Конец простыни свисал, скрывая багаж. Он аккуратно взялся за него, чтоб не побеспокоить соседа.
В следующий миг Худой исчез на глазах изумлённых пассажиров. Простыня плавно легла неровными складками, проглотив очертания человека под ней. На секунду время для всех остановилось, но дёрнувшийся в конвульсии вагон играючи перемешал людей, словно кубики в коробке.
Цуцик прибился в ноги женщине будто незадачливый романтик, товарищ Костяна запрыгнул с ногами на полку за перегородкой словно гопник, железной хваткой вцепившись тому в плечи. Вероятно, это было болезненно, но оба в этот момент могли думать только о пожирающей людей простыне.
Спустя 20 минут четвёрка всё ещё сидела в секции, где изначально ехала номер 15. Женщина и Костян знали немногим больше других, но все вместе, по сути, ничего не знали. Только одно все понимали наверняка — дело дрянь. Надо было решить, как действовать дальше.
Проверять лежащих в якобы полном вагоне людей —это только в каком-нибудь кино легко. А когда ты жил не один десяток лет обычной жизнью и впервые собственными глазами увидел необъяснимое, вместо крови в венах начинает течь лёд, да и то с перебоями.
«В начале вагона едут девушка и мужчина. Они сели одновременно со мной. С девушкой я говорила, когда ходила в туалет. Она мне не понравилась», - делилась номер 15. «Чем же?» — заинтересовался Цуцик. «Депрессивная какая-то, — женщина покрутила пальцами у виска. — Да и песня эта…» «Песня?» — уточнил второй. «Что-то там про смерть», — силилась припомнить слова попутчица.
«Надо проверить, живы ли они. Но по дороге придётся проверить и остальных. Вдруг это ловушка, — подвёл итог Костян. Спорить никто не стал, потому что альтернативы не было.
Первым шел Костян на правах самого сильного. Следом Цуцик. Он взял на себя роль исследователя нижних полок, поскольку верхние больше подходили высокому. Женщина семенила за Цуциком. Сейчас он резко вырос в её глазах, потому как сама она вряд ли решилась провоцировать неведомые силы даже длинной палкой, предпочтя относительно безопасный уголок на своей полке.
Вот только безопасный ли? Во всём вагоне, где источников света было всего два, один у титана, а другой у туалета, её место посередине вагона было самым тёмным. Темнота, как известно, — лучший друг всякой чертовщины.
Замыкал цепочку товарищ Костяна. Его задачей было бить недобитое. Звучит фигово, но именно так выразился свежеизбранный лидер.
Обследование ячейки против места, где исчез Худой, было самым тяжёлым испытанием. Простыни как по мановению волшебной палочки, складывались на полках, будто ожидая проводника, что сложит их в мешок и отнесёт в прачечную. В роли волшебной палочки выступила двухлитровая бутылка из-под кваса, взятая с полки Худого. Этой самой бутылкой мужчины будто убивали мирно уснувших пассажиров. Стрёмное ощущение.
После стало немного легче. Полки с белыми простынями не подавали признаков агрессии, и четвёрка чуть увереннее начала продвигаться к свету. Только замыкающий процессию не мог позволить себе расслабиться: со спины нарастал коридор из темноты и неопознанных тел, где ещё недавно он мирно дремал, расстраиваясь из-за перспективы месячной вахты.
Вот и третья по счёту секция. Выглянув из-за перегородки, наша команда увидела двоих. Девушка в наушниках, поджав ноги под себя, сидела, закрыв глаза. У неё был отстранённый, но вполне живой вид. Напротив неё пил нарзан из полулитровой бутылки свежего вида мужчина.
«Будто только сел, — внутренне возмутилась женщина, невольно погладив сбитые как солома волосы. — Тоже мне, птица!»
Он сделал ещё глоток и повернул голову в сторону подошедших: «Приветствую вас, дорогие мои!»
На его лицо падал неяркий свет, он улыбался широко, словно давно ждал гостей.
И они, наконец, пришли.
Глава 5
«Не понял, — подал голос Костян. Плохой такой голос. Сказал, пропустив в слове букву посередине. Товарищу одного этого слова было достаточно, чтобы понять — Костян будет бить. На таких интеллигентов с широкими улыбками у него, коренного тоболяка, аллергия с детства.
Женщина, помешкав секунду и оценив поведение обеих сторон, быстро юркнула в угол к девахе с каре. «Эй, ты как?» — сделала она участливое лицо. Если не считать дёрнувшегося мускула на безучастном лице девушки, реакции не последовало. Как бы там ни было, рядом с единственной представительницей женского пола, пусть и замухрышкой с депрессией, ей было куда спокойнее, чем с незнакомыми мужчинами. «Черти тестостероновые!» — обозвала она их про себя абсолютно искренне.
«А вот тут вы по-настоящему близки к истине, Тамара Николаевна!» - незнакомец в шарфе произнёс это бархатным голосом, продолжая глядеть на стоящих мужчин.
Номер 15 вздрогнула, ухватилась зачем-то за лодыжку худышки. Затравленно оглядываясь на троицу в проходе, промямлила еле слышно: «Я…».
«Вы, вы», — утвердительно кивнул человек. Тёмные глаза, наконец, настигли её. Она судорожно сглотнула и поспешила подвинуть очки к глазам, будто пряча их за оправой.
Вперёд вышел Цуцик. «Может объяснитесь? — потребовал он ответа у незнакомца. — О чём вы тут…»
«Если угодно, можем сначала поговорить о том, что вы везёте в сумке, Борис Альбертович», — он снова говорил с одним, глядя на другого. Странное, липкое чувство полного контроля над всеми сразу.
Цуцик сделал шаг назад, по его лицу прошла судорога.
Костян включил повышенную передачу. Он цыркнул слюной, резко повернув голову вправо, и угодил в полку спесивого ублюдка. «Сам виноват!», - поднимая кулак, рванул он вперёд… И встал как вкопанный перед указательным пальцем, предостерегающе поднятым прямо перед его сгруппированной пятернёй.
«Вчера, перед выходом из дома, ты сказал то же самое. Не хочешь узнать, как там сейчас твой сын, Константин?» - слова, произнесённые без эмоций, ударили по дылде-вахтовику так, что, если бы он сам себе зарядил со всей дури по подбородку, эффект был бы таким же. Он дёрнулся, будто получил пулю в грудь, и осел прямо на свой плевок.
«Ну что, Георгий, исполнил я твоё давнее желание?» - с насмешкой спросил незнакомец у второго вахтовика, оставшегося стоять в одиночестве. Цуцик как зверёк, мелкий и озлобленный, уже сидел сзади на боковушке.
«Откуда вы знаете моё имя?» - спросил второй.
«Оттуда же, откуда и то, что ты всю жизнь завидовал другу и мечтал, чтоб нашёлся тот, кто наваляет ему за твои школьные обиды, за его жену и ребёнка, которых он бил почём зря, за машину и дачу, которые он купил с дурных денег, а тебе пришлось отдать всё матери, чтобы вылечить старушку от рака. Да много ещё за что. У тебя не голова, а помойка, всего не упомнишь» - выдал разом мужчина в шарфе.
Георгий открывал рот как рыба, задыхаясь от внезапной прилюдной отповеди.
«Сел!» - тем же голосом, без каких-либо чувств или эмоций, приказал собеседник.
И последний из четвёрки опустился на полку рядом с Тамарой Николаевной.
В наступившей тишине горестно застонало под полом, заскрежетало противно, словно у вагона свело огромные челюсти.
Глава 6
«Ну-с. Вот и познакомились!» - потёр красивые руки мужчина в шарфе. — Может кофе?»
Присутствующие молчали. «Ну, как знаете», - он обвёл всех взглядом, от которого к горлу подступала дурнота.
«Цуцик!» - весело подмигнул говорящий Борису Альбертовичу.
Сидящий дальше всех мужчина неразборчиво промычал что-то как двоечник, которого вызвали к доске.
«Какое точное определение дала тебе гражданка, — подмигнул он Тамаре Николаевне. — Всё-то в тебе не дотягивает. Уж 54 года как недотягивает. С техникума выперли, из родительского дома попросили, из дома, несмотря на двоих детей выставили, сменив замки. И даже на работе ни в одном месте не задержался. И вроде всё мог, и талант был, а желания сохранить добытое – нет, не вырастил. Так осталось оно в тебе, как у щенка-цуцика, в зачаточном состоянии. Но ведь это не повод отказываться от хорошей жизни, да Борис?»
Цуцик напоминал пса, загнанного в угол, он щерился, дёргано ёрзал, но молчал.«Поделиться с народом не хочешь, что ты там стерёг? Да не парься, здесь святых нет».
Сидящие на двух полках напротив друг друга опустили глаза. Каждый думал лишь о том, о каком сокровенном здесь и сейчас узнают другие.
«Всё как всегда, никто не хочет признаваться. Сам, всё сам…» — незнакомец изобразил притворное огорчение на лице.
В следующие десять минут слушатели узнали, как Борис уморил голодной смертью брата, лежащего после инсульта дома. Всё для того, чтобы забрать наследство радивого родственника. Не побрезговал и вещами, оставшимися от умершей ранее жены брата: золотыми украшениями, редкими вещицами, привезёнными из далёких путешествий. Всё это завернул в норковое манто, подаренное их общей матерью невестке на свадьбу.
«Цуцик, — торжественно завершил речь неизвестный. — Нарекаю тебя новым именем — Алчность! Заслужил». Борис обхватил голову руками и то ли рычал, то ли рыдал.
Женщина как-то странно судорожно вдохнула, оттянула рукой ворот блузы, под которой стало мокро, душно и зябко одновременно.
«Тамара Николаевна, вы же не собираетесь умереть прежде, чем я поведаю о вашем хобби?» Кто бы мог подумать, что слово «хобби» когда-нибудь так напугать! Даже упоминание смерти в этой безумной компании не так резануло слух.
«Аха-ха.., ваши мысли чертовски хороши! Нет, правда! В вас есть некое постоянство, принципы. Мне такое нравится в людях, — незнакомец был искренен в своём восхищении. — Однако правила есть правила. Среди этого отборного собрания именно вы – истинная мать греха!»
«Да что ж я такого сделала ужасного? Я не грабила, не убивала, не избивала детей до смерти, не слушала мерзких песен! — говоря это, она тыкала пальцем в окружавших её людей. — Я — хороший человек!»
«Какие у вас имеются доказательства? Ваши дети смогут подтвердить то, что вы хороший человек? Или, может, бывший муж? Ну, хотя бы соседка Татьяна.
«Как вы смеете?» — зашипела женщина, и волосы её ещё сильнее разлохматились.
«Ваш сын не говорит с вами больше семи лет…»
«Это жена настроила его против меня, сучка похотливая!»
«Василий, бывший муж, безногий калека, живёт в кладовке у знакомых…»
«Я что ли виновата, что он бухал как проклятый и отморозил свои культяпки?»
«И для Татьяны у вас, конечно же, тоже есть подходящий диагноз?» — наконец закончил предложение мужчина.
«Да гореть ей в аду, этой твари!» - перешла она на крик.
Незнакомец улыбнулся, потянувшись к бутылке с водой. Отхлебнул из горлышка и, неторопливо закручивая крышку, сказал: «Пока что в ад направляемся только мы с вами, драгоценные мои!»
Свет лампы над титаном часто заморгал и изменил цвет на жёлтый. В этом свете лицо говорящего выглядело необъяснимо хищным: более вытянутым, с резко обозначившимися скулами, глаза впалыми. Его пальцы сновали по бутылке и откидному столику как черви.
«Как он мог показаться мне привлекательным» — передёрнуло женщину.
Тут сорвался Костян. «Хер с ним, я — мудак, она — редкая сука, — показал кивком на Тамару Николаевну. — Эти тоже. А чё с меломанкой? Она ребёнок почти. Неужто мать топором зарубила?» Он зло ухмыльнулся.
«Спросите сами», — незнакомец сделал приглашающий жест рукой.
Номер 15 повернулась к девахе и, не спрашивая разрешения, вынула из её ушей наушники. В них было тихо. «Чего это?» - женщина поднесла один к уху, постучала по нему пальцем. Музыка не играла.
«Разрядились», — всё тем же равнодушным голосом ответила худышка, глядя на компанию из-под полуприкрытых глаз.
«Ты здесь за что?» — долетел вопрос от Цуцика.
«Уныние», — односложно отозвалась она.
«Чё?» — не понял Георгий.
Девушка приподняла себя повыше руками и сказала: «Вы задаёте не те вопросы. Вместо того, чтобы спрашивать меня, в чём я провинилась, лучше бы спросили Его, кто он такой».
Мужчина в шарфе рассмеялся. Смех застрял под потолком и резко оборвался. «Объясни им, детка! Похоже, ты здесь самая сообразительная» - он удобно откинулся на подушку за спиной, ожидая ответа.
Она начала: «У нас тут что-то вроде «фул хаус»: алчный Цуцик, гневливый дылда, завистливый дружок, я со своей депрессией и гордая дамочка. Был ещё обжора, тот, что сдох первым. Чего неясного? Мы – воплощение смертных грехов. Не хватает только похоти, но это потому, что проводник-извращенец заперт в купе и, скорее всего, уже того…отъехал».
Попутчики молчали, обмениваясь взглядами, вспоминая обрывки сведений о грехах, рае и аде, ангелах и бесах... Мысленно ими произносились слова вроде «бред», «ерунда», «сон». Однако произошедшее было очевидно, и аргументов для отрицания очевидного у них не находилось.
«Можно ещё тупой вопрос? — раздался голос Костяна. — Куда мы едем?»
«Вот ты дебил! — чуть ли не простонала девушка. — Ты ещё не догнал? Это не вагон! Это чёртов демон, который жрёт нас, переваривает прямо сейчас, пока вы все тут придумываете себе оправдания!»
Улыбка незнакомца стала ещё шире, жёлтые зубы выглядели противоестественно и чужеродно в его искривившемся рту.
***
Ничего ужасного, вслед за этим не произошло. Никто не стал рвать их на части. Вагон не сомкнулся над их головами опускающимся потолком.
Они встали с небольшими паузами со своих мест и разбрелись согласно купленным билетам. Молча. Им нечего было сказать друг другу. У каждого было собственное имя в глазах того, кто даже не назвал себя. И это не было им нужно.
Они лежали какое-то время, а потом провалились в последний сон, чтобы раствориться под простынями. Все, кроме одного…
Когда двери в вагон открылись, внутрь него клубами повалил морозный туман. Молодой парнишка, перехватив рюкзак с одного плеча на другое, бодро пошёл по узкому проходу вагона. Взгляд поймал табличку «№16». Положил паспорт на полку и, только потом заметил сидящую женщину.
Она сидела, отвернувшись к окну. Её взъерошенные волосы торчали в стороны, закрывая лицо.
«Здрасьте!» - решил он быть вежливым. Она не отозвалась. Парень пожал плечами, сел на противоположную полку и уткнулся в смартфон, ожидая отправления.