{"draftJsState":{"blocks":[{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":32,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"21 марта - Всемирный День поэзии","type":"unstyled","key":"avuqv"},{"data":{"image":{"id":"69bdc73369a288038dd771f4"}},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"atomic:image","key":"50m6i"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":137,"offset":0,"style":"BOLD"},{"length":15,"offset":137,"style":"ITALIC"}],"text":"В. Белов даёт прикурить Е. Евтушенко. \nПо случаю Дня поэзии не просит предоплаты \nи не норовит опалить щетину. \nИдиллия недавней поры...\nФото: интернет.","type":"unstyled","key":"141dq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":37,"offset":59,"style":"ITALIC"}],"text":"АЛЕКСАНДР АЛЕКСИЧЕВ,\nДОБАВЛЕННОЕ ВРЕМЯ.\nОТРЫВКИ ИЗ ПОВЕСТИ\nДействие происходит лет семь назад...","type":"unstyled","key":"a46hf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Говорят, теперь всё не так, как раньше. Тут вам – не там...\nВ одной руке чашка с чаем, в другой – мастихин, ножичком сим и хлеба отрежешь в рассеянности, так то – ничего; с утра, на свежий взгляд, приглаживаю жирные мазки титановых белил, чтобы не отсохли сугробы, не отвалились. Нарисовано: снег – останется снегом и к лету, лужей не расплывётся\nПоднимаю глаза на градусник за окном:","type":"unstyled","key":"bjd2v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":28,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Холод большой.\nЗима здорова.","type":"unstyled","key":"afe0d"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Маяковский, когда-то было… \nНо и теперь середина марта, с утра минус двадцать семь, это классно, – вот как теперь говорят...\nПомню, и тридцать ровно было, тридцать лет назад... \nМорозная радуга стояла в конце улицы. Василёк – далеко, не окликнешь – мелькнул между домами. Не верь глазам своим, но не узнать Василька – грех: кто решится, имея на себе нейлоновую белую рубаху, ринуться до магазина – за вином! Бежать чуть не до вокзала – весь квартал! Вынырнул из-за домов, дыхание зашлось, постоял секунду, опять полетел пулей... Одёжица выстирана с вечера, насушена, но рубаха есть рубаха, а зима есть зима.\n...Я принёс тяжёлое ватное пальто и – на смену кирзачам на рыбьем меху – тёплые ботинки. У Василька побежали слезы. Им-то, слезам, что за нужда бежать? Им стакана «чернил» не нальют...","type":"unstyled","key":"57a1r"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«Привезу тибе, Ваня-лесан, лосиныи рога!» – торопливо пробормотал Василёк, блеснул глазами, синими, с лёгким туманом, похожими на мартовское небо за пыльным окном кочегарки на улице Жданова.","type":"unstyled","key":"ba03m"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Вскоре с неба начало пригревать, будто стоишь у котла; по ежегодному правилу Василёк укатил в северный край Коми – пилить зелёное золото. «Падёшь под ёльку – лежи, никакого тибе начальства, – говаривал на европейский манер, язык прижимая к верхним зубам. – Мураш запальзёт в нос – разбудит...»","type":"unstyled","key":"cf62k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Осенью, ближе к новой зиме, когда и холодать начало, и снежок выпал, Василёк не вернулся...\nВасилёк Сямжин, жив ты или нет, в полный рост явишься в следующей повести...","type":"unstyled","key":"4dvmi"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Лосиные рога – вешалки для шапок – видал я в некоторых прихожих, где хозяева себе на уме, совал свою ушанку в пакет, мол, так приучают гардеробщицы в поликлинике, в библиотеке. Даже стих явился:","type":"unstyled","key":"aob1v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":116,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Кричат, режим сменился вроде.\nИ как всегда, конечно, врут.\nНе брали шапок в гардеробе\nТогда... И нынче – не берут...","type":"unstyled","key":"f2a6u"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"}],"text":"– Ты вроде как со слезой времена те вспоминаешь! – заржал Антон Тухольский, в просторечии – Тоха. – Всё! Нет больше Васильков. Изжога у меня от работяг тех, от их племени чёртова. «Студент, курить есть? Трёшницу дай до пятницы, без отдачи...» Нет квартальных кочегарок тех: снег вокруг – чёрные точки, как маковая булочка за пять копеек. Улицы той – Жданова – нет!..","type":"unstyled","key":"esg6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":3,"style":"BOLD"}],"text":"...Да, улица та была у меня – за окном, сиди и срисовывай. Я не сидел – бегал, прыгал, такое нападало веселье. Ударишь кистью, отскочишь, глянешь – задумаешься. Другой раз брызнешь, приглядишься – размажешь ладошкой и спохватишься: получилась наконец трава на том берегу, ржавая, осенняя, черёд настал домикам вдоль речки; и церквушки, озарённые лучами заката, выстроятся по горизонту; нынешних высоток ещё не было...","type":"unstyled","key":"bvhqh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Тоха Тухольский однажды сидел рядом, приглядывался. Решился сам... Рамку я выпилил на загляденье, пейзажик мы отнесли на Старый базар, тридцать – тех, советских – рублей, конечно, пропили.\nВ ту пору не вернёшься, нечего и вспоминать, однако, поглядеть на картинки проданные, рассеянные по миру, – не мешало бы, может, и слёзы побежали бы, как у зимогора Василька.","type":"unstyled","key":"7g615"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"У Тохи глаза не увлажнятся. Год назад поселился в высотке рядом с моим домом, купил «ипотеку», стал «центровым», – надоело болтаться по окраинам, там ему была не жизнь – маята, как у «либерала», которого оставили куковать в советской эпохе; главный козырь: «При коммуняках и одного метра не смог купить бы!» Когда достраивали Тохину высотку, цены гипнотизировали: семнадцать тыщ метр квадратный, значит, то было после деноминации девяносто восьмого года, теперь те деньги многим – смешные.","type":"unstyled","key":"c2gp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"О том, что было на месте нынешнего Тохиного дома тридцать лет назад, Тохе думать в лом. Не жил тут, пуда соли не съел с обитателями своего подъезда, легенд не впитал в плоть и кровь.\nЯ несколько раз заводил притчу про то, как старик Ермодин свою Муму закопал под окнами Тохиной высотки, в центре детской площадки, обнесённой кружевом кованой чёрной решётки, с воротами на кодовых замках. Замки, конечно, не действуют, до прошлого лета я ходил через двор, по бетонным дорожкам, потому что по-за решётке, в лужах меж домами, можно утонуть и старику Ермодину, и его собачке. Мэр городишника по телевизору смеялся: пусть не жидят, в доме живут такие авторитеты бизнеса, что вывернут карманы и никелево-цинковой мелочью засыплют все выбоины в дворовом проезде.","type":"unstyled","key":"8qsgo"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Старик в канаве не утонет, его давно нет на свете. Но у меня в глазах стоит он, а не Тохина высотка с решёткой на манер питерского Летнего сада. И высотки не вижу, а любуюсь неприбранной окраиной заводского двора, где жгут битые поддоны и рваные картонные ящики. Мёрзлая земля прогрелась, старику-сторожу легко было копать неглубокую яму. Не мечтал, что на месте заводика поставят высотку...","type":"unstyled","key":"7ip1s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"}],"text":"– Трамп с ней, с той собачкой. И со стариком тоже... – Тохе «совковые» реальности в лом. – Внук не бегает по площадке и – гори всё огнём. Мой Махал Вальдемарыч в Сергиевом Посаде произрастает...","type":"unstyled","key":"8l0v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":46,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":52,"offset":47,"style":"ITALIC"}],"text":"Подмосковный городок, \nЛипы жёлтые в рядок... \nМ. Танич. – Я. Френкель. «Текстильный городок». 1960","type":"unstyled","key":"dsrc1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Радио пело часто, пока Русь не оделась в китайское. Стишки Танича. Что за фамилия такая?","type":"unstyled","key":"40dpt"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Танхилевич! Стишки – ничего, песенки весьма известные, советские. Потом уж Танич поддерживал группу «Лесоповал»...","type":"unstyled","key":"607il"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– А! – догадался Тоха. – Зелёное золото добывал для Родины! Попросили его… Василёк твой сам навязался, чтобы дали в руки бензопилу... Мне вот – лето скоро – придётся бурьяны по дворам пилить...","type":"unstyled","key":"dfv7b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Бурьяны вспомнились недаром. Игра слов: не даром, а за пять умозрительных бутылочек водки...","type":"unstyled","key":"dmlpo"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"По причинам, которые известны одному Васе Левтягову, позапрошлым летом, когда был здоров и бодр, с утра я болтался на автобусной остановке неподалёку от пряничного особняка, в котором располагается писательская организация, серьёзная, не та, где покемоны и барабашки. Затея моя неожиданно оборвалась, и я, раздосадованный, двинулся к литераторам, зная, что пишущий народ собирается ближе к вечеру, – а вдруг кто и попадётся.","type":"unstyled","key":"8d7d9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Публики оказалось не меньше десятка. Левтягов предупредительно кашлянул: сошлась компания не на веселье. «Сижу, жду: Ваня заглянул бы, – ты на помин, как сноп на овин. Фоты смотрим, спрашивают автора. Помнишь, каков день нынче? Или повело?» Конечно, меня привёл случай – встреча на остановке автобуса, размолвка из таких, которые не объяснишь целой повестью; о книгах и не вспомнилось бы.","type":"unstyled","key":"d0bd9"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Собрались в годовщину ухода в иной мир одной из крупных планет писательской организации. Я бывал в ближнем круге, «фоты» мои, застольные, потому нигде не публиковал, Левтягов «найдёт слой»...","type":"unstyled","key":"8e7t2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Показаться на тех похоронах я себя заставил: пусть упал бы на горячем асфальте, зато узнали бы, что шёл куда надо. Нестерпимо жгло в груди, задыхался, заставлял себя шагать по Горбатому мосту, вверх и вверх. С виадука церковь видна – совсем рядом, и я дошёл. Спустился по железной лесенке в сиреневые кущи, на песчаную тропинку. Марево асфальтных испарений осталось наверху. Дышать стало легче. «Ещё бы! – снисходительно улыбнулся богобольшевик Левтягов. – Вникай, куда пришёл!..»","type":"unstyled","key":"7d4ab"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Вместе со всеми я решился переступить невидимый порог, – порогам видимым в тех местах быть и не положено. Держал свечу, снизу была вощёная бумажка, чтобы не обжечь пальцы. Левтягов щурился, радуясь, впервые видя меня под сводами церкви: те же и ещё один. \nСледовать со всей публикой на поминки, в железнодорожную столовую, напротив моего дома – минута бы ходу, я не решился: жара, давление...","type":"unstyled","key":"16a4t"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Не знаю, как там, в столовке, но в писательском домике, – спустя год, – сидели молча, в напряжении, которое легко было бы рассеять стаканчиком вина. Левтягов устал быть шкворнем любого мероприятия, не подсуетился, собрались в «духов день»: продажа спиртного запрещена из-за детского праздника...","type":"unstyled","key":"ajv1b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Я вышел в другую комнату, набрал на смартфоне Тоху. Накануне он хвастал, что дома держит ящик водки – на случай ремонта или иной фантазии. Тоха ответил, что бензопилой, похожей на миноискатель, пилит бурьян на пустыре за «Пятёрочкой». Мне бы на такси до «Пятёрочки» – раз, обратно, бутылочками с пятью, до писателей – два. \n«Напрасно! Такие средства выкинешь! – вразумил Левтягов, выглянул в прихожую. – Все уже на крыльце, раскланиваются... Зонтик забыли. Подожду минуту-другую...»","type":"unstyled","key":"df4pa"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"И на всякий случай притчу добавил, чтобы в полутёмной опустевшей прихожей высветилось, почему Левтяг холодноват бывал к собратьям. «К юбилею организации сборничек составил – семьсот страниц, показать, что мы ещё живы. Восторг можешь представить, когда собратья расхватывали книжку. Спасибо сказал кто-нибудь? То-то... Я год по серьёзным людям ходил с протянутой рукой, пока двести тыщ не наклянчил. «А гонорар?» – Славик Кочкин спрашивает. Ему я должен заплатить? Создам прецедент, все прискачут за грошами, – ещё тысяч сто мне наклянчивать. Смотрит, сознаюсь ли, сколько у меня к рукам прилипло. Ни копейки? Не поверит никто. Чего ради, спросят, старался... А ты говоришь: раз-два...»","type":"unstyled","key":"a5ki5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"«А! – взвыл Тоха Тухольский, когда через день я обмолвился, на какую большую пьянку просил столько водки. – С Левтягом акции делишь, с богобольшевиками! Водяры им? Православнутых да совков ни одним бутылевичем не удостоил бы я. Пусть дегенератами не обзываются, старые покемоны...»","type":"unstyled","key":"biokt"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":3,"style":"BOLD"}],"text":"...То всё – дела прошлые, теперь разговор, казалось, закруглился на Васильке...","type":"unstyled","key":"q0k0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Слушай! – риторические вопросы у Тохи «не в тренде». – Василёк твой да старик Собакин, условно говоря – мой: псину под моими окнами зарыл, то поколение сошло на нет, вымерли работяги как класс. Заводики коптили на каждом углу, мастерские, будь ты слесарь, токарь или столяр, вышел во двор и – на работе, занятость была: до обеда занимались борьбой с голодом, после обеда – со сном. Где то всё?.. Смотри, вокруг дома – закачаешься, все квартиры выкуплены. Не токари, не слесари. Не горбом, не в поте лица. Где крупы берут? Я кредит взял, в кабале на всю жизнь, дохлый, а летаю воробушком. Сосед снял – сколько разрешили – на службе, из Москвы свалил с глаз долой, живёт тихо. А другие где черпают капиталы? Я тоже хочу там взять...","type":"unstyled","key":"7ivlb"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"}],"text":"– Мы по обмену приехали, под окном часовенка косенькая торчала, из трубы дымок шёл, печёным пахло. Теперь – ровное место, трава забвения. Дороги не было, одни канавы. С виду – брошенная деревня, но меж тополей просвечивали Белый дом и Дворянский квартал. Губернатор – пока не загремел – через дом от меня хатёнку завёл, смех – по нынешним аппетитам. Успел литераторам стипендию выписать; за двадцать лет постановление не похерено… Теперь, как видишь, ты да я обретаемся почти в центре: высотки, супермаркеты, золотые купола... Тоха, пей кофий, пока чашечка не приуныла! Можем и по водочке ударить, и щами закусить...","type":"unstyled","key":"194co"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Нет, за водочку спасибо! В «Гугле» смотрел: большая туча от Москвы шарашится. Золотыми куполами не зацепил Собянин, туча упадёт на меня. Раньше лягу спать, сил накоплю. В «Пятёрочке» девки новые, злые, не подмету снежок до восьми утра – кышкнут...","type":"unstyled","key":"bg2fp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Прошлым летом я бродил в Тохиной «Пятёрочке», вижу: девчонки в салатных жилетках прикатили на телеге картошки, соображают, как опростать сетчатый мешок в ящик-витрину. Приподнял одной рукой сорок кил над ящиком, сетка прорвалась, – готово. «Где так насобачился вирать-майнать?» – Тоха прибежал с улицы – из фуры кидал мешки на ленту транспортёра. Удивился и по сей день не верит, что я не каждый день нахожу сил выбраться из дома.","type":"unstyled","key":"1jr9v"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Тоха Тухольский и сегодня – молодец, не побоялся утреннего мороза, принёс из «Пятёрочки» хлеба, овсянки, сухариков наготовлю к чаю; другой снеди достаточно.","type":"unstyled","key":"du0g8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Ещё как вспомнят Вальдемар Вальдемарыча Пу, – Тоха заблажил на все пять этажей. – Жратвы полный магазин, народу с утра – никого, на улице: дубак, ковид и вида отсутствие полное на Рио-де-Жанейро...","type":"unstyled","key":"9schm"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Тоха плывёт в экстриме богемы нынешней, наследницы «шестидесятников»: за Крым не переваривает Путина, опасается, что грядущее обернётся диктатором, который всю такую публику окучит на Колыму, остановит рост цен, и – как учат модные экономисты – пожевать будет нечего.","type":"unstyled","key":"7khmo"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Буханочки стали наполовину меньше, чем раньше... – посетовал Тухольский, его осенило: – Директор хлебокомбината Гриша Блэк был боксёром-мухачом, ему и фунта черняшки на день хватит...","type":"unstyled","key":"14e4r"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Знаю, прибегал сюда Гриша с одним мухлюем, на этом же диванчике сидел. Просил шарж начирякать, – выборы шли, в «едросы» прорвался-таки. На днях в «фейсбуке» спрашиваю мухлюя ради шутки, помнит ли. Отбрехался: ничего не помнит... Обоих тогда прогнал я, пригорюнился и сочинил:","type":"unstyled","key":"fmned"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":49,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"В полях один сорняк пророс,\nЩерится: единоросс...","type":"unstyled","key":"u8rn"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"А вот, гляди, Тоха, чего ты опасаешься... Губернская официальная газетка. Год – Семнадцатый...","type":"unstyled","key":"b410o"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":347,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«...в теченiи первой половины iюля месяца для ресторановъ, столовыхъ и чайныхъ черный хлѣбъ будетъ отпускаться по разрѣшениямъ Продовольственной Управы изъ разсчета по 1/4 фунта на одного посѣтителя. Для остановившихся въ номерах гостинницъ хлѣбъ черный и белый будетъ отпускаться по общегородскимъ нормамъ, т. е. по 1 ф. чернаго и по 1/2 бѣлаго».","type":"unstyled","key":"bmq0l"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Путя тоже придержал цены, чтобы шелупонь не ушла в запой, мол, скоро не весна, а война – с американским новым стариком... – Тоха задумался. – В «фейсбуке» против Пути постить воздержусь. Глянет: я – пас, собачиться завязал. Водяры стакан опрокинет, цыкнет: «Ради друга Тохи катните цены назад...»","type":"unstyled","key":"a1s0b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"},{"length":8,"offset":150,"style":"ITALIC"}],"text":"Тоха принёс хлеба. Хорошо! Не отвлекаюсь на атмосферу за бортом, у заледенелого окна в фуфаечке ватной сижу как у печки, щёлкаю, как Тоха выражается, по клаве, пишу бесконечную повесть про забытый всеми, оскорблённый и униженный, Семнадцатый год: Половцов, Троцкий, Ленин, Брусилов, Деникин, Корнилов, Сорокин, Керенский, Каринский, Есенин, Райх, Рейснер, Свирская, Бочкарёва...","type":"unstyled","key":"c0dkp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Июнь Семнадцатого. Обращение к сидящим в окопах русским солдатам – радиограмма принца Леопольда Баварского, на Первом съезде Советов её огласил Керенский: призвал воевать до победы над германцем, не верить Ленину, который – едва нос к носу не столкнулись – сошёл с трибуны перед минвоенмором, – Ленин хочет сепаратного мира с леопольдами, Россия станет страной-изгоем...","type":"unstyled","key":"3djek"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– А-ва-ва! – закричал Тоха. – Керенский-то правильным бывал жучарой! Стала-таки изгоем Россия, а кто виноват? Путя! Надо с Западом дружить, а не пальцы гнуть...","type":"unstyled","key":"cg35a"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Это ты, Тухольский, погоди! Запад нам поможет, как Николаю Второму подсобил! Георг Пятый не принял на берегах туманного Альбиона семью двоюродного братца по фамилии Романов: нет человека – нет проблемы.","type":"unstyled","key":"f2d6u"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Тухольский взвыл на все пять этажей – прочувствовал окончание трагедии; дважды бывал генеральным директором фирм; пока разгружает фуры с мандаринами, с бананами, разметает снег, колет лёд вокруг «Пятёрочки», поднимается в четыре часа утра, так что ему пора отправляться спать...","type":"unstyled","key":"36j40"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Я приложил палец к носу: сюжеты и не такие бывают, не стоит всякий раз визжать изо всех кишок; Тухольский, пусть ты и поляк, не стать тебе Вышинским, потому чувства излагай индифферентно... Соседки опять станут интересоваться, что за склочная домработница приходит утром по воскресеньям, надо ли в подъезде от неё шарахаться. Попробуй объясни, что голосок тенористый – у Тохи.","type":"unstyled","key":"842am"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Слушай, Ваня! – Тоху осенило. – Давай пари... Навальный грозится вернуться в Москву, так его у трапа самолёта скрутит Путя? Или – отвернётся?","type":"unstyled","key":"aqup0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Думаю, никому тот наваленный не нужен, и шум – не нужен твоему Путе. Снегу не кидает каждую ночь тоннами, как ты, но тоже устаёт – на галере...","type":"unstyled","key":"2qe48"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Запад понял: собрался Путя своим умом жить, а кому то нужно? В телевизоре выскакивает вместо него Михаил Иванович Кособродов, из солнцевской группировки... – Тоха вернулся к Навальному. – А я думаю, Лёху закогтят... Опять у тебя, Вань, выиграю коробку спичек... Придётся начинать курить, Левтягу привет передавай...","type":"unstyled","key":"42n5r"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Осенью мы с Тохой спорили, какой американский старик даст прикурить другому. Тохе с его ветхозаветным Байденом я продул коробку спичек: с одной стороны – хохол в небесно-пшеничной вышиванке, переверни, там – хохлушка с косой, похожая на забытую до поры Юлю. Наборчик той красы мне принёс Левтягов; лет семь назад выступал с рассказами на спичечной фабрике, его наградили: чиркай на здоровье, толкая в рот сигарету «Парламент». Случился украинский переворот, у мнительного Левтяга спички перестали зажигаться, он бросил курить! Везде к нему в руки падает выгода...","type":"unstyled","key":"c9rc1"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Про тебя, Тоха, скажут, как про апостола Петра: «И этот с ним был...» Ты уж, Тухольский Тоха, тогда не уходи в несознанку, что из наваленного извлёк прибыль – коробку спичек... Налог заплати...","type":"unstyled","key":"6grsh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"},{"length":11,"offset":375,"style":"ITALIC"},{"length":1,"offset":461,"style":"ITALIC"}],"text":"– Не отопрусь! Даже с Гарри Кимовичем трёкал вот как с тобой. Часами может крыть – на русском, на британском. Для съезда «Правого дела» мы снимали «Президент-отель». У меня из окна Кремль – вот, перед глазами. Жрали-пили как перед концом света. Всех видел: делегатов, гостей. Касьян Махал Махалыч – головастик, не оратор. Хакамада – япономать. Лимонов – фи! Одношкольник мой Боря-пудель, то да, легенда! Красивый финал: у стен Кремля. Недаром первым убрали Немца...","type":"unstyled","key":"62h9d"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Наверное, не даром... Это не ты ли, Тоха Тухольский, причислил его к лику святых? А?","type":"unstyled","key":"48jtc"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Тоха чуть не подавился...","type":"unstyled","key":"m17s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Давай-ка я тебя задобрю на такой случай! Ведро картошки отдам, у меня на неё аппетита нету...","type":"unstyled","key":"c1a4b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Если уж пообещал, надо не забыть, – я сразу и подал тяжёленькое пластмассовое ведро с картошкой.","type":"unstyled","key":"4o4jp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Целое ведро? Баба обрадуется, драников напечёт! – возликовал Тоха. – На дачу не исчезнет. А хоть бы и слиняла! Книгу докончил бы... Я теперь в интернете самый популярный англоязычный пиит и переводчик во всём западном полушарии, так издатель сообщает...","type":"unstyled","key":"buvr"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"},{"length":9,"offset":307,"style":"ITALIC"}],"text":"Тохе Тухольскому освещаю дела давно минувших дней, словно мифы Древней Греции, в жанре чёрного юмора; сути и деталей стараюсь не перевирать, ужасаюсь, когда этим грешат в телевизоре популярные историки; Тоха радуется, что не унываю, сочиняю – так он думает – комиксы. У него и кошка рыжая в белой манишке – Хакамада.","type":"unstyled","key":"fboe7"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Тоха в мечтах давно живёт в Штатах, колотит себя в грудь: ему, мол, обидно, если укажу на очередную подлянку от янки; пишет на английском, на американском варианте, приносил книгу, потрёпанную на почте, я утешил его – сейчас же, на глазах, всё под руками, переплёл томик в ламинированные корки.","type":"unstyled","key":"9rra4"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Тохе уезжать никуда и не охота, жаль денег и напрасных хлопот: переедешь, а страны-соседки, США и Россия, возьмут да и объединятся, перспектив в том просматривается больше, чем с Белоруссией...","type":"unstyled","key":"3f9cu"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Пишу свои тексты, конечно, с долей академической лексики, со всеми источниками, примечаниями, столкновениями интересов, невзирая на ранги, – историки взвоют звончее Тохи; не забываю потрафить и простой публике. Несколько страниц подробностей, которых нельзя обойти, можно свести к смешной пословице, так и сведи, только не показывай пальцем, что теперь, в наши времена, происходит всё то же самое, пусть читатель догадается и порадуется своему коварству.","type":"unstyled","key":"9mcs6"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Тоха качнулся было к дверям, я наоборот – мотнул головой в сторону кухни: на столе дымятся щи с любимым его свиным салом. Поляк галицийский, – хлебом не корми, дай сала, – покрутил носом, сдался.","type":"unstyled","key":"94ldi"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Тоха знает, что меня проведывают и родственники, заглянул в тарелку, поинтересовался, не они ли обеспечили картошкой. Как же! Объяви родне, что здоровьишко пошатнулось, ну, и пропал! Вопрос первый: пай тебе причитается от площади квартиры или вся – твоя? Племянник обрадуется:","type":"unstyled","key":"88jgh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":72,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Мой дядя самых честных правил,\nКогда не в шутку занемог...\nА. С. Пушкин.","type":"unstyled","key":"ev1t5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Картошки я вызвонил по интернету, приехал парнишка щупленький, спокойно занёс мешок – едва ли не больше себя – на третий этаж, ничуть не запыхался.","type":"unstyled","key":"62gl5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Проделывали такие фокусы прошлым летом и мы, но время наше уходит. Наверное, главный арбитр накинул сколько-то деньков и минут из-за передряг, которые нормальной жизнью бывало и не назвать...","type":"unstyled","key":"7sfk8"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":67,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":25,"offset":68,"style":"ITALIC"}],"text":"– А что ты думаешь, Довыдов... <…>\n– Как вздёрнуть немцев и пиитов?\nА. Вознесенский. «Авось».","type":"unstyled","key":"aggrp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"}],"text":"– Тоха! Поздравляю со всемирным Днём поэзии! Такой праздник изобрели. \nПока ты в магазине был отрезан от поэзии хлебом насущным, я дрался с публикой «ВКонтакте». Читай переписку: на бумаге сохранил. Вдруг пригласят в суд за оскорбление.\nОбъявил публике, что Высоцкий – не поэт!..","type":"unstyled","key":"1d92e"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"}],"text":"– Как – не поэт? – вскинулся Тоха, пробежался в мыслях по существу дела и – повял: – Ну, да!","type":"unstyled","key":"4sl1k"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":81,"offset":2,"style":"ITALIC"}],"text":"...жизнь сама таких накажет строго.\nТут мы согласны. Скажи, Серёга... \nВ. Высоцкий.","type":"unstyled","key":"c9tdh"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":31,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Лариса Берёзкина 21 марта 7:06. \n«Поэты ходят пятками по лезвию ножа И режут в кровь свои босые души». Вл. Высоцкий. Эти слова близки и понятны всем, кто всерьёз приобщился к такому не простому виду искусства, как поэзия. Сегодня – Всемирный день поэзии! Поздравляю всех любителей поэзии и поэтов. Это наш праздник!","type":"unstyled","key":"b1v6s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":333,"offset":184,"style":"ITALIC"}],"text":"Иван Волесанов – Ларисе Берёзкиной 21 марта 7:50. \nИдиот, наркоман – душа в пятках, тем не менее, даже у образованного обывателя стоит выше всех Пушкиных.\nМиша Веллер с бодуна сказанул: «Высоцкий был и остаётся самым народным поэтом России за всю тысячу с лишним лет её существования. <…> Это не метафора, не юбилейное славословие и преувеличение, это констатация факта. <…> Странно и удивительно, что критика никогда не могла этого понять». М. Веллер. «Русский Журнал». 1997-2015. info@russ.ru","type":"unstyled","key":"uhmf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":52,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Лариса Берёзкина – Ивану Волесанову 21 марта 7:51. \nЭто кто – идиот? И кто против Пушкина? С Вами всё ясно. Доказывать что-то бесполезно. Никто и не сравнивает Пушкина с Высоцким. Это цитата. И она мне нравится.","type":"unstyled","key":"575va"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":48,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Ritam Madhu – Ларисе Берёзкиной 21 марта 7:53. \nЛариса, таких Иванов надо просто сразу блокировать, чтобы не тратить напрасно свою нервную энергию и время. Вы напрасно пытаетесь что-то выяснить или дискутировать. Сразу видно же, что неадекватный человек.","type":"unstyled","key":"fgg5s"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Иван Волесанов – Ларисе Берёзкиной 21 марта 7:56. \nСтавите Высоцкого в эпиграф заметки, с вами тоже всё ясно... А поэзии теперь нет, праздновать нечего...","type":"unstyled","key":"6q7d0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":51,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Лариса Берёзкина – Ивану Волесанову 21 марта 7:57. \nОчень-очень горюю по этому поводу... Высоцкий бы тоже обливался слезами... Ах, какая досада – нет поэзии!","type":"unstyled","key":"55a5i"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":49,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Иван Волесанов – Ларисе Берёзкиной 21 марта 8:05. \nЛариса, не надо кобениться, раз уж аттестуете себя любительницей. \nВысоцкий – не поэт, зарубите себе на входной двери. С его помощью уничтожена почти вся настоящая современная поэзия. Всяк обыватель, восхищённый ворьём кремлёвским, не находя иных слов, восклицает: «А что бы теперь сказал Высоцкий?» Мозги отформатированы. \nКто начинает разговор о поэзии с Высоцкого, того – палкой промеж рогов.","type":"unstyled","key":"284dc"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Не верите мне – читните далее:","type":"unstyled","key":"9r80c"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1247,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"...Высоцкий в своих песнях создал некий каталог позднесоветских банальностей. <…> прислушивался к тому, что говорят люди на рынках, в магазинах, в очередях за водкой <…> достаточно точно отобразил в своём графоманском энциклопедическом стиле все возможные ролевые дискурсы. <…> записал максимальное количество в основном депрессивных или идиотических состояний позднесоветского человека. <…>\nесли внимательно посмотреть на его творчество, бессмысленное, бездарное, предельное и идиотское в высшей степени, лишённое какой бы то ни было эстетической привлекательности, реальной энергии, то мы увидим беснование на пустом месте, обширное, широкое, хихикающее.\nВ принципе, Высоцкий готовил пришествие \"Груза-200\", то есть чёрной и роковой бессмысленности, которой кончились Советский Союз и советская система. <…> \nПо сути дела, это разложение ментальности, души, эстетического чувства, социальных моделей, идеологии, политики – вот что такое Высоцкий. <…> Можно было бы сказать, что он не простой интеллигент, хотя я считаю, что позднесоветская интеллигенция недалеко ушла по своей простоте от пролетариев. Ну, и закончили соответствующим образом... \nА. Дугин, доктор философских наук, руководитель Центра политических исследований. То же издание.","type":"unstyled","key":"73tug"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":675,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«...у известного писателя Фёдора Раззакова и <…> Михаила Крыжановского есть своя версия. <…>\n– Влади такой вес имела – все-таки звезда. КГБ было выгодно, чтобы она \"пустила корни\" в СССР. <…> подвернулся Высоцкий, которому хотелось \"умыть\" всех, кто считал его пьяницей и нищим оборванцем, бренчащим на гитаре. <…> Влади была предложена роль Лики Мизиновой в картине \"Сюжет для небольшого рассказа\". <…> 4465 рублей – даже режиссёр заработал меньше. Киношная слава Влади во Франции уже была не та, что в 50-е, поэтому поддержка такой мощной организации, как КГБ, а с нею и компартии Франции, ей не помешала бы. У КГБ были обширные связи в кругах французской интеллигенции <…>","type":"unstyled","key":"2ghbl"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":911,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"– Итак, вы утверждаете, что Высоцкий был агентом КГБ?\n– По нашей версии, не агентом, а суперагентом! Его агентурное имя – Виктор. <…> работал на благо КГБ и системы, до самой своей смерти оставаясь в глазах миллионов \"жертвой режима\". <…> О том, что Высоцкий с 1968 года был агентом Пятого Управления КГБ, моему соавтору Михаилу Крыжановскому лично сообщил генерал-майор В. М. Владимиров, бывший начальник отдела \"В\" – убийства и диверсии. <…>\nне печатали стихи, не показывали по телевидению, не выпускали дисков и так далее, – то это была ширма: полузапрещённый Высоцкий властям был выгоднее. Все 12 лет своей кагэбэшной жизни он так куролесил! <…>\nВозьмём 1975 год: он был во Франции, Англии, Италии, Марокко, Мадейре, Перу, Мексике, Болгарии, Венгрии, снова во Франции. <…> не бывал на родине по полгода <…> В овировских документах писал, что едет в Париж, а сам колесил по миру от Мексики до Нью-Йорка.<…>","type":"unstyled","key":"9b1qc"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":267,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"– Вы утверждаете, что Высоцкого готовили к эмиграции в США, но под колпаком КГБ? <…>\n– уехать из СССР осенью 1980 года, осесть в Нью-Йорке и открыть там легальный артистический клуб. Естественно, не только для того, чтобы петь песни и проводить творческие вечера. <…>","type":"unstyled","key":"c6jgc"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":610,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"похоронили Высоцкого в так называемом гробу № 6, элитном – в таких хоронили только членов Политбюро.<…> это очень похоже на спланированное убийство, выданное за естественную смерть. <…> близкие друзья Высоцкого до последнего не знали о его наркомании <…> об этом стало известно и КГБ. Высоцкого тут же исключили из агентурного аппарата, а затем наступило 25 июля 1980 года. <…> \nОн служил режиму верой и правдой, рассчитывая помочь Андропову и его команде прийти к власти. <…> КГБ при Андропове повёл страну в сторону либеральной контрреволюции. И Высоцкий, будучи протеже Андропова, этому активно помогал. <…>","type":"unstyled","key":"dd53b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":287,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"У <…> Михаила Крыжановского любопытная биография. По заданию украинских спецслужб он должен был участвовать в устранении Ельцина <…> на меня он вышел, узнав о моей книге \"Другой Высоцкий\", где я разрабатывал версию о том, что поэт был агентом влияния. Михаил предложил копнуть глубже <…>","type":"unstyled","key":"4lf7u"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":148,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"– Из книги складывается малоприятный образ Высоцкого: участие в убийствах Галича и болгарского диссидента Маркова, в покушении на папу римского <…> http://maxpark.com/community/4391/content/1842664. Procvetitel. 19. 03.2016.","type":"unstyled","key":"4pkvp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":610,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"«Признанные актёры, певцы, музыканты и другие известные в СССР люди с доступом к дефицитным товарам всегда желали самого лучшего. Отдельной страстью советских селебрити были автомобили. <…>\nВ 1976 году Высоцкий купил первый Mercedes W116 цвета \"голубой металлик\". Этот автомобиль <…> знала вся Москва – и простые люди, и сотрудники ГАИ, которые почти всегда вытягивались по стойке смирно <…> Машина не уцелела – на ней спешивший на выступление Высоцкий врезался в трамвай. Через три года <…> приобрёл ещё один \"мерседес\" <…> Высоцкий не справился с управлением и вылетел на обочину на трассе Москва-Брест...» \n«Life.ru». 2 марта 2021.","type":"unstyled","key":"3j4o2"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":47,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Василий Троян – Ивану Волесанову 21 марта 8:20\nБерёзовых бабелей, мужей непреднамеренно на тот свет сплавивших, похожих на недорезанную всем секретариатом Союза писателей липовую статуэтку Столыпина, ту позднесоветскую интеллигенцию, с мозгами недоделанными, со всем прочим, найдёшь, у нас тут таких до пяти сортов, в каждом литробъединении – по три десятка мишеней. Приезжай скорее, тебя только и ждут… Забудь, Ваня, не тушуйся, что у нас тут, в Крыму, на гостей с Большой земли накидывали туристический оброк, – на текущий сезон его похерили по известным причинам:","type":"unstyled","key":"bc9s5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":35,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":60,"offset":36,"style":"ITALIC"}],"text":"Всегда быть в маске – судьба моя!..\nИ. Кальман. 1882-1953. «Принцесса цирка». Ария мистера Икса.","type":"unstyled","key":"3319u"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Путю – имей ввиду – тут уважают избирательно, в основном русские.","type":"unstyled","key":"qstq"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":41,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":47,"offset":42,"style":"ITALIC"}],"text":"Уходящий берег Крыма\nЯ запомнил навсегда!\nН. Туроверов. 1899-1972. «Уходили мы из Крыма».","type":"unstyled","key":"boidp"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Что значит – уходящий берег? Путя цап – и в карман... Своё взять – вынудили...\nНа кой хрен Путе брать в голову бред ушедших поэтов первого отжима? То не ягодки виноградные...\nВторого-третьего отжима сочинители – настоящий шмурдяк! Тех силой изгоняли прочь, эти – сами рвались...","type":"unstyled","key":"94stf"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":251,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":22,"offset":252,"style":"ITALIC"}],"text":"<…> Ты помнишь квартиру: прожектор луны,\nи мы, как в Босфоре, плывём,\nи мы уплываем из нашей страны\nнавек, по-собачьи, вдвоём? <…>\nКогда-то мы были хозяева тут,\nно всё нам казалось не то:\nи май не любили за то, что он труд,\nи мир уж не помню за что..\nД. Новиков. 1967-2004.","type":"unstyled","key":"3g5g7"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Вот их и наказывает провидение за то, что им всё не то!.. А мы – того смешнее! Остались вроде бы на месте, но из страны своей – уплыли. Они в Босфоре, а мы – в ихнем дерьме... \nПока, Ваня, не бери в голову! Поехал я с внучком, с Андрюшкой, кататься на велосипедах. По набережной, где чеховская бабель с белой собачкой гуляла. \nА у вас там, чай, морозно и снег валит? Так что Крыма не забывай... Р.S. \nЛевтягу Васе – поклон!","type":"unstyled","key":"d1hlt"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":47,"offset":0,"style":"ITALIC"}],"text":"Лариса Берёзкина – Василию Трояну 21 марта 8:22\nЯ терпелива и терпима, но не до такой степени...\nУ Вас, Троян, с вашим собутыльником Волесановым, мания величия! Не замечали?.. Разговор окончен.","type":"unstyled","key":"dkq11"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"}],"text":"– Разговор окончен, Иван Волесанов! – Тоха передразнил аффторшу – так теперь пишут в интернете. – Спасибо за сало, за бульбу! Не трать «время и нервную энергию» на плебс, – берёзовая бабель верно тебя приговорила. \nМозги плебсовы отформатированы кегебешниками. Вовка-хвостик Высоцкий, Таганка, Любимов-Либерман, – всё из рукава Андропова. Непокорённая территория! Освобождённая от коммуняк. Рядом там была пивнушечка, пирожками с рыбой приятно закусывалось. Вылезешь на свежий воздух, на лавочку, солнышко душевно припекает, птички прикалываются по-французски, как Вовка-хвостик с Влади-Поляковой, небо почти средиземноморское, без проблем, и – человеком себя понимаешь. КГБ – красный, голубой, белый – цвета путинского флага... \nНетленку стучи по клаве... Спать пошарашусь. Пока...","type":"unstyled","key":"c6aln"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":2,"style":"BOLD"}],"text":"– Тоха, пока!.. Стану смотреть парижскую беседу Ельцина и Зиновьева...","type":"unstyled","key":"4pru5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Зиновьев? Который с дедушкой Лениным три недели в шалаше куковал?","type":"unstyled","key":"3785b"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":264,"style":"ITALIC"},{"length":55,"offset":288,"style":"ITALIC"}],"text":"– Я остановил повесть на том, как Ленин и Зиновьев засели в ближней канаве. Маузеров нет. Стрельба близко, но кабы знать, что на оружейном заводе – проверка новых винтовок, юнкера попутно хотят обезоружить рабочих. \nЛенин вспоминает письмо к Каменеву: «Entre nous, если меня укокошат...»\nВ. И. Ленин – Л. Б. Каменеву (Розенфельду). Июль, 1917.","type":"unstyled","key":"cmjn5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"Всю неделю смотрю видео – другой Зиновьев, Александр Александрович, костромской крестьянин, Чухломского уезда... \nЕсть и Зиновьев третий. Поэт. Кубанский Герой Труда...","type":"unstyled","key":"affb0"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"– Ни второго, ни третьего не слыхал...","type":"unstyled","key":"s145"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Тоха подхватил ведро с картошкой, через ступеньку поскакал по лестнице...","type":"unstyled","key":"5d71p"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":1257,"offset":0,"style":"ITALIC"},{"length":96,"offset":1265,"style":"ITALIC"}],"text":"К концу столетия наверняка глобализация добьётся успеха, желаемого успеха, именно того успеха. Я этим успехом не восторгаюсь, успех ужасный, разрушительный, но по всей вероятности основные задачи глобализации будут решены, и они решаются успешно. Весь доступный мир будет покрыт социальной системой, социальным строем таким, какой желателен глобализаторам, то есть американцам. И он устанавливается, он продуман, он примитивен до ужаса, и он легко устанавливается. <…>\nживём уже не в России, мы живём в московском огромном регионе <…> Москва не является уже национальным русским городом. Это международное явление совершенно нового типа. <…>\nВам приходилось бывать в Америке? <…> когда говорят американский народ, это липа, выдумка, нет такого. Это сборище людей, собранных в определённом пространстве <…> \nСложилась новая социальная структура, какой раньше не было, это сверхобщество. <…> они являются хозяевами мира, понимаете? От них зависит всё. Они определяют ход эволюции. Вот в чём ужас. И это сверхобщество <…> способно удержать за собой достижения планеты на ближайшие многие десятилетия.\nСильной России нет, она была и больше никогда не будет, никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах. Такие явления в истории человечества бывают только один раз. <…>\nА. А. Зиновьев (1922-2006). Последнее интервью. Опубликовано 29 октября 2016. www. kramola. Info","type":"unstyled","key":"5t016"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[{"length":99,"offset":0,"style":"BOLD"}],"text":"Александр Алексичев. \nДобавленное время. \nНеопубликованная повесть, отрывки.\nПродолжение следует...","type":"unstyled","key":"12j7j"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"unstyled","key":"274p5"},{"data":{},"depth":0,"entityRanges":[],"inlineStyleRanges":[],"text":"","type":"marker","key":"AVROjjBw3H9CiaIYxW7o"}],"entityMap":{}},"mentions":[]}