От авторов
Третья часть нашей истории застаёт героев в Москве 1924 года. Казалось бы, до единорога рукой подать, но судьба (и конкуренты) снова вмешиваются в планы. К счастью, в Москве есть место, где хранятся ответы на самые сложные вопросы — Политехнический музей. А в музее, как известно, обитает Кот Учёный, который знает всё. Или почти всё. Особенно если речь заходит о сметане, карасиках и городском шансоне.
Итак, продолжаем.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Кот Учёный и тайна единорога
Глава 1, в которой единорог пытается говорить, но его перебивают, а конкуренты уже рядом
Привалов сделал шаг вперёд, и единорог поднял голову. Фиалковые глаза смотрели прямо в душу. Казалось, в них отражаются все времена сразу — и прошлое, и будущее, и то странное междувременье, где обитают легенды. Шерсть его переливалась на солнце таким чистым серебром, что хотелось зажмуриться. Золотой рог, закрученный в тугую спираль, слегка светился изнутри — то ли от напряжения, то ли от волнения.
— Мы пришли за тобой, — сказал Привалов как можно мягче, стараясь не делать резких движений. — Не бойся. Мы не причиним тебе вреда.
Единорог моргнул. Длинные ресницы взметнулись, как крылья бабочки. А потом... заговорил.
Голос у него был необычный — не громкий, но отчётливый, словно звучал прямо в голове. И говорил он не словами, а образами. Привалов вдруг увидел: бескрайнее поле, усыпанное цветами — такими яркими, что захватывало дух; высокое голубое небо с редкими облаками; одинокое дерево на холме, раскидистое, с золотистой листвой. А под деревом — он сам, Шурик, только в каком-то другом обличье — моложе, беззаботнее, с ясными глазами. И рядом — единорог, склонивший голову ему на плечо.
— Что это? — прошептал Привалов, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Он показывает, — ответил Грей, который тоже, видимо, принимал образы. Глаза его были закрыты, но лицо выражало глубокую сосредоточенность. — Это его дом. Или мечта о доме. Он ищет место, где время течёт правильно.
— Где время течёт правильно? — переспросил Василий, который в облике человека всё равно сохранял собачью привычку вертеть головой и принюхиваться. — Такого не бывает. Время всегда течёт криво, особенно в Москве. Я за триста лет убедился.
Но единорог продолжал. Новый образ: Москва, но не такая, как сейчас. Какие-то странные здания, не то старинные, не то футуристические — с башенками, шпилями, арками, и всё это переливается золотом. А в центре — огромное дерево с золотыми листьями, достающее до неба. А под деревом — тот же холм, но теперь на нём сидит сам единорог, свернувшись калачиком, и ему хорошо.
— Он ищет... дерево? — догадалась Ворона, которая всё это время сидела на плече у Привалова и вглядывалась в образы своим чёрным блестящим глазом. — Золотое дерево? Никогда о таком не слышала, а я, между прочим, триста лет по Москве летаю.
— Может, это метафора? — предположил Артист, появляясь из-за угла (он каким-то образом тоже оказался в 1924 году, хотя никто не помнил, чтобы он прыгал вместе с ними). — Древо жизни, древо познания? Единороги — существа символические. У них всё через образы.
— Сейчас не до символов, — оборвала Ворона, встрепенувшись. — У нас конкуренты на хвосте. Я чую их за версту.
Она оказалась права. В конце улицы, мощённой булыжником, показались знакомые чёрные фигуры. Они двигались быстро, слаженно, как хорошо отлаженный механизм. В свете тусклых фонарей 1924 года их чёрные куртки отливали металлическим блеском.
— Опять они! — воскликнул Василий, и его ноздри затрепетали, улавливая запах. — Как они нас находят? Я же их следы за собой замёл!
— У них есть временные детекторы, — мрачно ответил Грей, глядя на хроно-компас, стрелка которого бешено вращалась. — Более мощные, чем у нас. Они идут не по нашему следу — они идут по следу единорога. Их приборы настроены на магический фон, который он излучает.
— Бежим! — скомандовал Привалов, хватая единорога за холку.
Но единорог не двинулся с места. Он только повернул голову в сторону охотников и... фыркнул. Из его ноздрей вырвалось облачко золотистой пыльцы, и в воздухе заискрилась радуга — настоящая, яркая, переливающаяся всеми цветами. Пыльца осела на булыжники, и из щелей мгновенно полезли цветы — ромашки, васильки, колокольчики. Они росли на глазах, застилая мостовую живым ковром.
Охотники на мгновение замешкались — слишком неожиданным было это цветение посреди холодного февраля 1924 года. Но потом главарь что-то крикнул, и они снова двинулись вперёд, топча цветы тяжёлыми ботинками.
— Он пытается их задержать, — понял Василий. — Но это ненадолго. У них, видимо, защита от магии. Надо уходить.
— Куда? — спросил Привалов, озираясь. Улица была длинной, прямой, и спрятаться было негде.
— В Политехнический музей! — неожиданно каркнула Ворона. — Вон он, за углом! Там есть вход в подземелья, и там живёт Кот.
— Какой ещё кот? — Привалов уже бежал, таща единорога за собой.
— Учёный кот, — пояснил Грей, на ходу сверяясь с компасом. — Из тех, что идут направо — песнь заводит, налево — сказку говорит. Он хранитель музея и всего, что в нём хранится. Если кто и знает про золотое дерево, то только он.
Глава 2, в которой Шурик знакомится с Котом Учёным, а это знакомство дорогого стоит
Политехнический музей в 1924 году выглядел почти так же, как в будущем — величественное здание с башнями, шпилями и затейливыми украшениями на фасаде. Только рекламы не было, и стёкла в окнах были другие — с пузырьками, ручной работы. Оно стояло на Новой площади, гордое и немного таинственное, словно хранило в своих стенах все тайны мира.
Они вбежали внутрь, проскочили мимо изумлённого сторожа — пожилого мужчины в фуражке, который открыл рот, но не успел ничего сказать, потому что Василий на ходу дунул на него, и сторож мягко осел на стул, погрузившись в глубокий сон.
— Магия? — спросил Привалов на бегу.
— Цыганский гипноз, — ответил Василий. — Быстро и надёжно.
Они нырнули в первый попавшийся зал. Это оказался зал с паровыми машинами. Огромные маховики, поршни, трубы — всё это сверкало медью и чугуном, поблёскивало маслом. В полумраке машины казались живыми существами, застывшими в ожидании.
— Сюда! — крикнула Ворона, указывая на дверь с табличкой «Для служебного пользования».
За дверью оказалась лестница, ведущая вниз. Чем глубже они спускались, тем старее становились стены — кирпич сменялся белым камнем, белый камень — грубыми валунами. Где-то капала вода, где-то шуршало, и несколько раз Привалов видел мелькнувшие тени, похожие на крыс, но раза в два крупнее.
— Не бойся, — шепнул Василий. — Это местные. Они не тронут, если с нами единорог.
Наконец они попали в огромное подземное помещение, заставленное стеллажами до самого потолка. Здесь было всё: старинные машины, скелеты доисторических животных, коллекции минералов, чучела птиц и зверей, какие-то приборы с циферблатами и рычагами, похожие на творения сумасшедшего гения. Пахло нафталином, старым деревом и ещё чем-то сладковатым, напоминающим сметану.
— Кот! — позвала Ворона. — Выходи, свои!
— Свои — понятие растяжимое, — раздался глубокий, чуть мурлыкающий голос, в котором слышались нотки неподдельного интереса. — Особенно когда за тобой гонятся какие-то типы в чёрном, а ты врываешься в моё скромное жилище с целым единорогом.
Из-за огромного глобуса, стоящего на полу, вышел... кот. Но это был не просто кот. Это было нечто грандиозное.
Размером он был с хорошего леопарда — килограммов сорок, не меньше. Шерсть у него была дымчато-серая, с тёмными полосами, но на голове — смешной белый воротник, как у профессора в мантии. На носу поблёскивали очки в стальной оправе, а на шее болтались сразу двое часов — одни показывали время, другие, кажется, фазы луны. Лапы были в чём-то белом — то ли мука, то ли сметана. В одной лапе он держал небольшую книгу, в другой — ложку.
— Баюн, — представился кот, слегка поклонившись. — Хранитель этого музея и всех тайн, которые в нём сокрыты. А по совместительству — любитель свежей сметаны, карасиков из пруда и, — он закатил глаза, — городского шансона. Между прочим, у меня дома патефон есть, и пластинка с Козиным — заслушиваюсь.
Привалов смотрел на него во все глаза. Кот тем временем оценивающе оглядел компанию, особенно задержав взгляд на единороге.
— А вы, я вижу, привели ко мне гостя... необычного, — промурлыкал он, облизнувшись. — Давно я не видел твоего племени в Москве. Последний раз, помнится, в 1812 году забегал один, но тот был ранен и быстро ушёл. Что привело тебя сюда?
Единорог поднял голову и снова послал образы. Те же картины: поле, дерево, холм, а потом — Москва, но какая-то другая, с золотыми куполами и невиданными зданиями. Кот смотрел на образы, и его глаза — зелёные, с вертикальным зрачком — становились всё шире.
— Ах, вот оно что, — задумчиво произнёс он, почесав за ухом ложкой. — Ты ищешь Золотое Древо. Легендарный артефакт, который, по преданию, росло на месте будущей Москвы ещё до основания города. Говорят, его корни уходят в самое сердце земли, а ветви достигают небес. И тот, кто найдёт Древо, обретёт гармонию со временем.
— Гармонию со временем? — переспросил Привалов, чувствуя, как от этих слов у него мурашки по спине побежали.
— Это значит, — пояснил Кот, поправляя очки, — что для него перестанут существовать границы между эпохами. Он сможет жить одновременно во всех временах, которые ему дороги. Понимаешь, единорог? Ты хочешь найти место, где время течёт так, как нужно тебе.
Единорог кивнул. В его глазах блестели слёзы.
— Но где искать это Древо? — спросил Василий, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — В Москве столько мест...
— Древо не найти, если не знать, — загадочно ответил Кот, снова облизнувшись. — Оно скрыто от глаз обычных смертных. Но есть ключ. Ключ, который хранится... — он театрально взмахнул ложкой, — в этом музее.
### Глава 3, в которой выясняется, что ключ — это не ключ, а нечто большее, а конкуренты уже ломятся в двери
Кот повёл их через лабиринт стеллажей, то и там останавливаясь, чтобы поправить съехавшую книгу или смахнуть пыль с какого-нибудь экспоната. При этом он что-то напевал себе под нос — что-то из репертуара Вертинского, кажется.
Они прошли мимо скелета мамонта, бивни которого были отполированы до блеска — видимо, Кот использовал их как когтеточку. Мимо старинных паровых машин, где колёса и поршни были аккуратно смазаны — пахло машинным маслом пополам с валерьянкой. Мимо коллекции бабочек размером с хорошую книгу — каждая в отдельной рамке, с этикеткой.
— Увлекаюсь лепидоптерологией, — пояснил Кот, заметив взгляд Привалова. — Бабочки — они как мысли. Красивые, но лови их — разлетятся.
Наконец они остановились у небольшой витрины, запертой на хитрый замок. В витрине на бархатной подушке лежал... обычный с виду камень. Серый, с зеленоватыми прожилками, размером с кулак.
— Это? — разочарованно протянул Привалов. — Камень?
— Не суди по внешности, молодой человек, — усмехнулся Кот, доставая из-за пазухи связку ключей. — Это не просто камень. Это осколок того самого Древа, упавший много веков назад. Легенда гласит, что молния ударила в Древо, и от него откололся кусочек, который упал прямо к ногам какого-то князя. Князь тот был мудрый, спрятал осколок в надёжное место, а потом он попал сюда, в наш музей.
Кот ловко открыл замок, достал камень и протянул его Привалову. Камень оказался тёплым, даже горячим, и на ощупь напоминал не камень, а что-то живое.
— Если поднести его к месту, где растёт Древо, он засветится, — пояснил Кот. — И чем ближе, тем ярче.
— И где это место? — спросил Грей, который всё это время стоял в стороне и молчал, прислушиваясь к чему-то.
— Этого я не знаю, — признался Кот, разводя лапами. — Знаю только, что оно где-то в центре Москвы. Возможно, под землёй. Возможно, в одном из старых зданий. Возможно... — он понизил голос до шёпота, — в Кремле.
— В Кремле? — ужаснулся Василий. — Туда не пробиться. Там охрана, там стены, там...
— Там время течёт особенно быстро, — перебил Кот, — и особенно медленно. Кремль — место силы. Если Древо где-то и могло сохраниться, то только там. Под землёй, глубоко, куда никто не добирался веками.
Единорог встрепенулся. Он явно был готов бежать в Кремль немедленно, даже сквозь стены.
— Погоди, — остановил его Кот, поднимая лапу. — Просто так ты туда не войдёшь. Тебе нужен проводник. Кто-то, кто знает все ходы и выходы, все подземные тропы.
— Я знаю, — вдруг сказала Ворона, которая всё это время сидела на верхнем стеллаже и перебирала какие-то бумажки. — Я там каждую башню облазила, каждую щелочку. Есть подземный ход от Исторического музея. Им ещё Иван Грозный пользовался, когда в тайные палаты ходил.
— Точно! — оживился Василий. — Я тоже слышал эту легенду. Но ход завален. Ещё при Петре, кажется.
— Завален для людей, — каркнула Ворона, спускаясь вниз. — Для нас, птиц, всегда открыт. Я разведаю, а вы ждите здесь.
— Одна? — удивился Привалов. — А если там опасно?
— Я не одна, я с клювом, — фыркнула Ворона. — И вообще, я в Москве главная по разведке. Триста лет стаж, между прочим.
Она взлетела и исчезла в тёмном проёме вентиляции. Слышно было, как её когти скребут по металлу, а потом всё стихло.
### Глава 4, в которой охотники находят убежище, а Кот показывает чудеса дипломатии и шансона
Не успела Ворона скрыться, как наверху, в музейных залах, послышался топот и крики. Охотники добрались до музея.
— Они здесь! — закричал чей-то голос. — Обыскать всё! Подвал! Они в подвале!
— Проклятье, — выдохнул Грей. — Они нас выследили. Видимо, у них есть какие-то сканеры, которые видят магию сквозь стены.
— Не волнуйтесь, — мурлыкнул Кот, и в его голосе послышались нотки азарта. — Это мой дом. Я здесь хозяин. И эти господа даже не представляют, с кем связались.
Он вышел в центр зала, сел, обернувшись хвостом, и запел. Да, именно запел. Голос у него оказался удивительный — глубокий, обволакивающий, он проникал в самые потаённые уголки души. Но мелодия была... странная. Это был городской романс, что-то из репертуара довоенных лет, с надрывом и хрипотцой.
«Ах, эти чёрные глаза меня пленили...» — завывал Кот, и от его пения воздух, казалось, загустел.
Охотники, спустившиеся в подвал, замерли. Их лица, доселе холодные и решительные, стали расслабленными, глаза закрылись. Они начали медленно оседать на пол, погружаясь в глубокий сон. Один, самый стойкий, попытался поднять прибор, но рука его безвольно упала, и он рухнул на мешки с какими-то экспонатами.
— Кот Баюн, — восхищённо прошептал Артист. — Он же усыпляет своими песнями!
— Именно, — кивнул Кот, прерывая пение и довольно облизываясь. — Минут на тридцать их хватит. Потом проснутся с дикой головной болью и полным отсутствием желания охотиться. Но нам больше и не надо.
— Тридцать минут — это вечность, — сказал Артист, и на этот раз в его голосе не было иронии — только уважение.
— В нашем деле — да, — согласился Кот, поправляя очки. — Берите камень и ступайте. Ворона вас найдёт. А я задержу этих господ. Может, ещё спою им что-нибудь. У меня есть хорошая песня про Мурку, очень усыпительная.
— Спасибо, — сказал Привалов, забирая камень из витрины. Камень приятно грел руку. — Ты настоящий друг.
— Друзей не ищут, — философски ответил Кот, доставая из-за пазухи баночку со сметаной и макая в неё ложку. — Друзей находят. И кормят сметаной, если они того заслуживают. А теперь — бегите. И помните: Древо ищет не только единорог. Оно ищет того, кто достоин.
Глава 5, где Ворона ведёт их в самое сердце Москвы, а камень начинает светиться
Ворона ждала их у выхода из подземелья, которое вело прямо к Историческому музею. Точнее, под него.
— Ход почти свободен, — доложила она, отряхивая клюв от какой-то паутины. — Только в одном месте обвал, но можно пролезть. Единорог, правда, застрянет — он крупный.
— Я могу уменьшиться, — вдруг сказал единорог. Голос его прозвучал в головах у всех — чистый, мелодичный, чуть грустный. — Немного. Рог помогает концентрировать силу.
— Ты говоришь? — удивился Привалов.
— Я всегда говорил, — ответил единорог. — Просто вы не слушали. Или не могли услышать. Но сейчас, когда камень близко, я чувствую силу. Он поёт. Слышите?
Привалов прислушался. Камень в его руке действительно издавал едва уловимый гул, похожий на далёкий колокольный звон.
— Он зовёт, — кивнул Грей. — Древо близко.
Единорог напрягся, и действительно стал чуть меньше — теперь он был ростом с крупного пони. Шерсть его переливалась ещё ярче, а рог светился ровным золотым светом.
— Так пойдёт, — одобрила Ворона. — За мной!
Они двинулись по тёмному коридору. Стены были сырыми, пахло землёй, плесенью и ещё чем-то древним — ладаном, что ли? Где-то капала вода, ритмично, как метроном. Иногда навстречу попадались крысы — огромные, с кошку размером, но при виде единорога они шарахались в стороны с писком, полным ужаса.
— Они чувствуют, — пояснил Василий. — Чистота отпугивает нечисть. А эти крысы тут, видимо, с древних времён живут.
— А крысы — нечисть? — спросил Артист, с опаской оглядываясь.
— В данном контексте — да.
Наконец они упёрлись в завал. Несколько каменных глыб, явно очень старых, поросших мхом, преграждали путь. Щель была узкой — человек пролезет, но единорог...
— Я попробую, — сказал единорог и ткнул рогом в самую большую глыбу.
Камень раскололся, как яйцо, с хрустом и грохотом. Осколки брызнули в стороны. Ещё удар — и проход был свободен.
— Сила, — восхитился Василий. — Вот что значит настоящий артефакт.
— Не артефакт, — поправил единорог. — Я сам. Рог — часть меня. Мы одно целое.
Они прошли дальше и оказались в огромном подземном зале. Посередине зала... росло дерево. Оно было не очень большим — метра три в высоту, не больше, но его листья светились золотом, а ствол переливался всеми цветами радуги. Корни уходили глубоко в землю, и казалось, что они пронизывают всю Москву, весь мир.
— Древо, — выдохнул Привалов. Камень в его руке засветился так ярко, что пришлось зажмуриться.
— Оно самое, — подтвердила Ворона, и в её голосе впервые не было сарказма — только благоговение.
Единорог шагнул вперёд, и Древо засияло ярче. Его ветви потянулись к единорогу, словно обнимая. А потом произошло нечто неожиданное.
### Глава 6, в которой выясняется, что Древо — это не просто дерево, и всё идёт не по плану
Древо заговорило. Вернее, зазвучал голос — древний, мудрый, чуть скрипучий, как скрип старых ветвей. Но в нём слышалась и нежность, и сила, и печаль.
— Ты пришёл, странник, — сказало Древо. — Я ждало тебя.
— Ждали? — удивился Привалов. — Вы... ждали именно его?
— Я расту здесь тысячи лет, — ответило Древо. — И все эти годы ко мне приходили разные существа. Но ты, единорог, — особенный. Ты ищешь не силу, не власть, не богатство. Ты ищешь дом.
Единорог кивнул, и из его глаз покатились слёзы — золотые, сверкающие.
— Дом там, где сердце, — продолжило Древо. — Но сердце твоё разбито. Ты потерял свой мир и теперь ищешь новый. Я могу дать тебе приют. Но взамен ты должен кое-что сделать.
— Всё что угодно, — мысленно ответил единорог, и его голос дрожал.
— Ты должен стать хранителем этого места, — сказало Древо. — Защищать его от тех, кто хочет использовать мою силу во зло. Здесь, под Москвой, много тёмных сил. Тени, слуги Мрака, охотники за артефактами. Ты готов защищать Древо вечно?
Единорог склонил голову в знак согласия. И в этот момент случилось то, чего никто не ожидал.
Сзади раздался грохот, и в зал ворвались охотники. Их было много — человек двадцать. Они каким-то образом пришли в себя быстрее, чем рассчитывал Кот. В руках у них были какие-то приборы, сверкающие синим, и сети, сплетённые из тонкой, но явно очень прочной проволоки.
— Стоять! — закричал главарь. — Древо наше! И единорог тоже!
— Как вы... — начал Василий.
— У нас анти-магические стимуляторы, — оскалился главарь. — Нас Котом Баюном не возьмёшь. Ваш кошачий шансон нас больше не проймёт.
Охотники начали окружать Древо. Один из них направил свой прибор на единорога, и тот замер, не в силах двинуться. Рог его потускнел.
— Нет! — крикнул Привалов, бросаясь вперёд, но его перехватили двое охранников.
Грей попытался открыть временной разлом, но приборы охотников создавали поле, блокирующее магию. Василий рванул вперёд в собачьем обличье, но его отбросило силовым полем. Артист что-то кричал, размахивая руками, но его никто не слушал. Ворона металась под потолком, но не могла приблизиться — воздух был наполнен каким-то колючим излучением.
Главарь подошёл к Древу и положил руку на ствол. Древо вздрогнуло, листья его потускнели.
— Мы ждали этого момента, — сказал главарь. — Древо будет нашим. Мы высосем из него всю силу, и тогда... тогда ни один хранитель нам не страшен.
Привалов рванулся, но его держали крепко. Камень в его кармане жёг кожу, но он ничего не мог сделать.
— Всё пропало, — прошептал Василий, лежа на полу. — Они победили.
Глава 7, в которой появляется последний шанс — один на миллион
И вдруг случилось нечто, чего никто не ожидал.
Камень в кармане Привалова вспыхнул ослепительным светом. Он вырвался из кармана и завис в воздухе, пульсируя в такт биению сердца Древа. Охотники отшатнулись, заслоняя глаза.
— Что это? — закричал главарь.
— Камень! — воскликнула Ворона. — Он живой!
Камень начал вращаться, и от него во все стороны пошли волны тепла. Древо встрепенулось, ветви его зашевелились, и из корней вырвался луч света — прямо в камень.
— Он соединяется с Древом, — прошептал Грей. — Они пытаются восстановить связь.
— Но это не поможет, — отчаянно сказал Василий. — Их слишком много. У них антимагия.
— Есть один способ, — раздался голос.
Все обернулись. В проходе стоял Кот Баюн. Он тяжело дышал, очки его съехали набок, но в лапах он держал старый патефон.
— Я принёс тяжёлую артиллерию, — сказал Кот. — Это не просто патефон. Это патефон самого Шаляпина. Если я включу его на полную мощность, он создаст резонанс, который пробьёт любую защиту. Но есть риск.
— Какой риск? — спросил Привалов.
— Резонанс может разрушить Древо, — ответил Кот. — Или отправить нас всех в разные времена. Шанс на успех — один на миллион.
В зале повисла тишина. Охотники, оправившись от вспышки, снова двинулись вперёд. Главарь злобно ухмылялся.
— Решайте, — сказал Кот. — Времени нет.
Привалов посмотрел на единорога. Тот стоял неподвижно, но в глазах его теплилась надежда. Посмотрел на своих друзей — израненных, уставших, но не сдавшихся.
— Включай, — сказал он.
Кот опустил иглу на пластинку. Из патефона полился мощный, невероятный бас — Шаляпин пел «Дубинушку». Воздух задрожал, стены заходили ходуном. Камень засветился ярче солнца.
— Что они делают? — закричал главарь. — Остановите их!
Но было поздно.
Глава 8, в которой всё решает один миг, и финал остаётся открытым
Звук нарастал. Камень взорвался миллионом искр, и Древо ответило ему вспышкой золотого света. Охотники попадали на пол, их приборы дымились. Единорог поднял голову, рог его засиял с новой силой.
— Получается! — закричала Ворона.
И в этот миг время остановилось.
Не полностью — оно замедлилось, растянулось, как резина. Привалов видел, как Кот замер с поднятой лапой, как Ворона зависла в воздухе, как охотники лежат на полу, не в силах пошевелиться. Только единорог и Древо продолжали светиться, переливаясь.
— Что происходит? — спросил Привалов, и голос его прозвучал глухо, словно из-под воды.
— Мы в разрыве, — ответил Грей, который тоже сохранял способность двигаться. — Между мгновениями. У нас есть всего несколько секунд, чтобы решить.
— Что решить?
— Уничтожить Древо и спастись. Или попытаться спасти Древо и единорога, но тогда мы застрянем здесь навсегда.
Привалов посмотрел на единорога. Тот смотрел на него с мольбой.
— Мы не можем его бросить, — сказал Привалов. — Мы обещали.
— Тогда нам нужна помощь, — сказал Грей. — Такая, о которой мы даже не думали.
Из темноты вышли двое. Оса и Ядвига. Они каким-то образом оказались здесь, в этом разрыве времени.
— Мы почувствовали, — коротко сказала Оса. — И пришли.
— Вместе мы сможем, — сказала Ядвига. — Но нужно действовать быстро. У нас есть только один шанс.
Они встали в круг, взялись за руки. Камень, всё ещё светящийся, завис между ними. Единорог шагнул в центр круга.
— Сейчас, — сказала Оса.
И всё исчезло.
...
...
...
Привалов открыл глаза. Он лежал на мокрой мостовой, над ним было серое московское небо. Рядом сидела Ворона и чистила перья.
— Живой? — каркнула она.
— Где мы? — спросил Привалов, садясь.
— Не знаю, — честно ответила Ворона. — Вроде Москва, но время... не наше. И не то, в котором мы были. Какое-то междувременье.
Привалов огляделся. Улица была пуста, дома выглядели странно — смесь разных эпох. Где-то виднелся Кремль, но какой-то не такой.
— А где все? — спросил он.
— Не знаю, — повторила Ворона. — Я очнулась — рядом только ты. И вон тот камень.
Она кивнула на булыжник, на котором лежал тот самый осколок Древа. Теперь он был тусклым, почти серым.
— Что случилось? — спросил Привалов. — Мы победили? Или...
— Не знаю, — в третий раз сказала Ворона. — Но чувствую, что это не конец. Где-то там, — она махнула крылом в сторону центра, — Древо живо. И единорог жив. И наши... наверное, тоже. Но чтобы их найти, нам придётся пройти через многое.
Привалов поднял камень. Он был холодным.
— Что будем делать? — спросила Ворона.
Привалов посмотрел на пустую улицу, на странные дома, на небо, в котором не было ни солнца, ни туч — только ровный серый свет.
— Искать, — сказал он. — У нас ведь есть ещё один шанс, правда?
Ворона каркнула — то ли смеясь, то ли соглашаясь.
— Один на миллион, — сказала она. — Но это лучше, чем ничего.
И они пошли вперёд, в неизвестность.
А где-то глубоко под землёй, у корней Золотого Древа, билось сердце Москвы. И оно ждало.
---
*Конец третьей части*
*Продолжение следует...*
все части здесь https://dzen.ru/suite/f9097498-73fe-4a69-bd85-fa1eae33d73e?share_to=link