Глава 12
Дома с Глебом был ещё раз серьёзный разговор. Мать не на шутку испугалась, зная своего увлекающегося сына
– Ты учти, я с тобой не шутила, перекрою весь кислород. Будешь на автобусе добираться до университета, все карты заблокирую, ты меня знаешь. Это отец тебя может пожалеть, вспомнив о мужской солидарности, я не посмотрю ни на что.
– Да понял я, хватит орать, голова от тебя трещит. – зло сказал Глеб и поднялся к себе в комнату.
Все каникулы, что Аня была дома, они с Глебом не перезванивались. он мог только предположить, что у неё в семье тоже жарко. Встретились они только на лекциях
– Привет! – сказал он
– Здравствуй, Глеб. Поговорить надо. Давай после лекций прогуляемся.
– Хорошо – ответил парень.
Первый раз за всё время день прошёл зря. Анна не написала ни одной буквы. Из дома она уезжала одна, хотя родители оба были свободны, но провожать её не поехали
– Мам, пап, пока!. Я позвоню, как доберусь.
– Счастливо.
Она чувствовала, что родители на неё в обиде.
После лекций Глеб её ждал
– Может, в Сокольники?
– Нет, это далеко, давай пойдём в сторону общежития и поговорим.
Она заговорила не сразу, всё не знала, с чего начать, чтобы не обидеть Глеба
– Я с родителями разговаривала о том, что ты сделал мне предложение, но они все встретили в штыки. Нет, ты не подумай, они не против тебя, они считают, что мы торопимся. Я думаю, твоя мама не была больна, а тоже против нашей женитьбы, ведь так?
Он не стал отпираться и врать – Так, они тоже считают, что рано. А я думаю, что мы и сами справимся. Я договорюсь о комнате в общежитии, это будет стоить копейки.
– Глеб, но и за эту комнату надо будет платить, а мы не работаем.
– Я могу устроиться в какую-нибудь маленькую фирму помощником экономиста.
– Нет, Глеб, давай подождём.
– Если мы уступим, они так и будут нами помыкать.
Глеб нервничал оттого, что никак не мог переубедить Анну, в правильности именно его рассуждений. Атмосфера казалась напряжённой.
— Я подумал, — начал Глеб, стараясь говорить спокойно, — мы могли бы пожениться в марте, с наступлением весны. Это символично: пробуждается природа, всё оживает, начинается новая жизнь…
Анна медленно повернулась к нему. В её глазах читалась смесь удивления и тревоги.
— В марте? — переспросила она. — Так скоро?
— Да, именно в марте, — уверенно продолжил Глеб. — Послушай, мы уже не дети. Нам будет двадцать два, у нас есть планы, цели… Но мои родители до сих пор относятся ко мне как к школьнику, который не может принимать серьёзные решения. И твои тоже.
Он сделал шаг вперёд, осторожно взял её за руки.
— Если мы поженимся весной, это станет для них сигналом. Мы покажем, что действительно взрослые, что можем отвечать за свои поступки и строить свою жизнь. Это единственный выход, чтобы они, наконец, начали нас воспринимать всерьёз.
Анна вздохнула и засунула руки в карманы куртки, на улице было прохладно.
— Ты думаешь, свадьба всё изменит? — тихо спросила она. — Что после неё они вдруг скажут: -О, теперь вы точно взрослые?
— Не сразу, — признал Глеб. — Но это первый шаг. Видишь ли, они привыкли, что мы всегда спрашиваем их совета, ждём одобрения. А свадьба — это решение, которое мы принимаем сами. Без чьих-либо подсказок.
Он подошёл к ней не касаясь, просто встал напротив
— Представь: март, первые проталины, солнце светит ярче. Мы идём по парку после церемонии, держимся за руки… Это будет начало чего-то настоящего. Не просто «мы решили попробовать», а «мы выбрали друг друга на всю жизнь». Разве не об этом мы мечтали?
Анна молчала, глядя в его глаза. В голове крутились мысли: «А если он прав? Если это действительно шанс доказать, что мы уже не те дети, которых они помнят?»
— А если они обидятся? — наконец произнесла она. — Если решат, что мы делаем это назло?
Глеб мягко улыбнулся и осторожно обнял её за плечи.
— Они могут обидеться, — честно сказал он. — Но потом поймут. Потому что увидят, как мы счастливы. Увидят, что это не каприз, не импульсивное решение, а осознанный выбор. И со временем примут его.
Он смотрел ей в глаза, а потом прижал к себе, шепча на ухо
— Анна, я люблю тебя. И хочу провести с тобой всю жизнь. Март — просто дата. Главное — что мы будем вместе. И если эта дата поможет нам стать ещё ближе, поможет нашим семьям увидеть нас другими глазами… Почему бы не выбрать её?
Анна посмотрела на него — на его серьёзное, взволнованное лицо, на руки, которые бережно держали её за плечи и вдруг улыбнулась.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Давай поженимся в марте. С наступлением весны. С пробуждением природы. С началом нашей новой жизни. Глеб кивнул
– Наконец-то, слышу рассуждения взрослого человека.
Всю ночь Анне снилась её свадьба. Как она в белом платье идёт к Глебу, а он — в чёрном смокинге и с бабочкой.
Сначала всё было словно в лёгкой дымке: размытые очертания зала, приглушённые звуки вальса, неясные силуэты гостей по сторонам. Но стоило Анне сделать первый шаг по проходу, как мир вокруг обрёл чёткость и яркость.
Белое платье струилось за ней шлейфом, невесомое, будто сотканное из утреннего тумана и лепестков роз. Каждая деталь была продумана до мелочей: кружевные рукава, вышивка с жемчужинами вдоль лифа, лёгкая фата, колышущаяся при каждом движении. Анна чувствовала, как ткань чуть касается пола, слышала едва уловимый шорох — и от этого сердце билось чаще.
Гости улыбались, кивали, некоторые вытирали слёзы радости. Она различала знакомые лица: мама с сияющими глазами и дрожащими губами, подруга Лена, которая беззвучно шептала «Вау!», сестрёнка хлопала в ладоши. В воздухе витал тонкий аромат каких-то цветов, но Анна не успела подумать каких.
Впереди ждал Глеб. Он стоял у алтаря, высокий и спокойный, и смотрел только на неё. Чёрный смокинг сидел безупречно, бабочка чуть заметно подрагивала в такт дыханию. В его глазах Анна видела то, что не нужно было облекать в слова: нежность, уверенность, любовь.
Когда она подошла ближе, музыка стала громче — это был их вальс, под звуки которого начиналась их новая жизнь.. Глеб протянул руку, и в тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, сон начал растворяться.
Анна почувствовала, как реальность проступает сквозь грёзы: мягкий свет утреннего солнца пробивался сквозь шторы, где-то вдалеке гудел городской шум, а подушка под головой всё ещё хранила тепло ночного сна. Она открыла глаза, но ощущение счастья не исчезло — оно осталось где-то внутри, тёплое и живое, словно напоминание: о том, что снилось ночью, совсем скоро станет явью.
Она улыбнулась, перевернулась набок и закрыла глаза, пытаясь уловить последние обрывки сна — улыбку Глеба, шелест фаты, звук музыки. Но теперь в груди разливалась не просто радость сновидения, а тихая, уверенная радость ожидания. Март принесёт ей счастья.