Спасибо, что зашли на мою страницу. Если вам будет интересно то, чем я занимаюсь, пожалуйста, подпишитесь, чтобы я имела удовольствие видеть вас еще не раз.
Материалы Архангельского истпарта ни на что не похожи. Древняя традиция сказительства, внутренняя раскрепощенность людей, не знавших крепостного тягла, отдаленность от центра с его канонами написания революционных биографий дали уникальный комплекс документов, чрезвычайно нестандартно подающий образ прошлого 1917-1920 гг.
В коротких воспоминаниях бывшего красного партизана Архангельской губернии Векшина описаны характерные признаки войны на этом отдаленном театре боевых действий. В силу некоторого косноязычия автора приходится давать его мемуары в изложении.
Во-первых, Векшин четко показал, что среди северных мужиков выбор между белым Архангельском и красным Котласом носил не социально-классовый характер. Пусть он не увидел суть раскола архангельской деревни, будучи малообразованным селянином, но всё его повествование не даёт увидеть иных причин для вражды, кроме как появление чужих, случай и личные мотивы.
Так, выбор односельчан, которые вступали в Северную армию генерала Е.К. Миллера, он объяснял тем, что они «позавидовали на английское обмундирование». То есть качественное снаряжение могло быть причиной как вступления в армию Миллера, так и нежелания оставить ее.
Если отвлечься от текста Векшина, то и в других истпартовских воспоминаниях можно найти прямые указания на ошибки местной советской власти как причину симпатий к их противникам: «отдельными нашими отрядами производились большие безобразия», «это оттолкнуло население, и красные отряды были выгнаны из ряда волостей», «крестьяне потихоньку получали оружие от белогвардейцев и убивали красноармейцев», что с целью не допустить красных в свои волости население организовывало отряды самообороны, которые при поддержке белогвардейцев становились дееспособными боевыми единицами. По словам члена архангельского губернского отделения партии кадетов:
«Движение [белых] партизан возникло, конечно, не на почве каких-нибудь патриотических или общегосударственных стремлений. Это была, прежде всего, самозащита. Крестьяне ополчились на большевиков, как раньше ополчались на волков, медведей, конокрадов».
Второй элемент местной специфики - это отсутствие четкой линии фронта. Многие десятки и сотни километров вместе с деревнями находились в серой зоне. Случалось и тем, и другим отрядам в холодное время года останавливаться на постой и ночлег в одной деревне и даже в одной избе. Векшин описал несколько случаев таких встреч.
Как-то ночью офицеры зашли в избу заночевать, а квартира занята. На лавках люди спят, как описал Векшин, спят русские солдаты с русским оружием и с русскими гранатами. Офицеры решили их не беспокоить, выпили перед сном - с устатку, и уснули. А утром проснувшиеся красные партизаны обнаружили их, то разоружили и арестовали.
В пинежской деревне Нюхча одновременно встали на постой белые и красные. Никто не знал, кто кого вытеснит в ледяной лес на ночевку. Решили держать нейтралитет. Отрядный комиссар тов. Андреев даже пил ром с офицерами: те угощали ямайским, полученным от англичан. После ухода "соседей" партизаны выпороли комиссара плеткой за "предательство".
Неочевидность для крестьян того, за что стояли одни и другие, породили феномен "валетов". Как отмечал Векшин, те, кто не хотел отступать назывались "валетами", кто это название придумал и отчего оно происходит, он не знал, но описал верно.
«Слухи пошли, что придется ликвидировать фронт, отступать. Большинство у нас было местных, им не хотелось покинуть свои хозяйства и уйти. Они стали подбирать достаточные силы, чтобы часть оружия захватить и тут остаться. Требовались подводы для вывозки военного имущества, их не давали».
Тех односельчан, которые агитировали на митингах за уход вместе с красными и забирали у населения лошадей для военного обоза, "валеты" убивали.
Объяснение феномена дали другие очевидцы. "Валеты", или "перевертыши", появились в Пинежском уезде Архангельской губернии, где за несколько месяцев вооруженного противостояния белых и красных власть в некоторых деревнях менялась по много раз. Так называли мужчин призывного возраста, которые переходили из армии в армию, в ту, "чья власть на дворе":
«Красные придут – он с ружжом стоит. Красные уходят – на сеновале отсидится. Белые придут – он опять с ружжом стоит" [записано во время историко-бытовой экспедиции в с. Нюхча и Веркола в июле 1991 г. Т.И. Трошиной].
Практиковались и коллективные способы "перекрашивания". Иконы то "вносили в школу" при белых, то "выносили" при красных, меняли флаги над административными зданиями.
В 1919 г. в Ошевенской волости Каргопольского уезда "крестьяне демонстративно внесли иконы в волисполком, причем побили члена исполкома и члена РКП(б)", вынудив их покинуть рабочие кабинеты. Ну а накануне возвращения советов кто-то предложил вывесить красный флаг, "авось не тронут".
"Белогвардейская волость" в удаленном северо-восточном уезде Вологодской губернии, покинутая белыми (кроме местных крестьян, припрятавших свои винтовки), в ожидании прихода красноармейцев “покраснела”, надеясь облегчить свою участь:
"У них люди и даже лошади красным сатином обернуты, дуги в красных лоскутках, [на домах] красные знамена…"
Но и северной деревне не удалось чрезмерно удалиться от общей логики внутренней войны. Как и всюду по стране, родственники оказывались по разную сторону фронта. Векшин пересказал драматический случай, произошедший с его товарищем Аристовым. В мае 1919 г. во время наступления на Пинежском фронте тот подбирал раненых. Тут он увидел, лежит белогвардеец, глянул ближе - его двоюродный брат. Аристов ему говорит, подожди, схожу, приведу лошадь, отвезу в лазарет. Когда красный боец вернулся на место, то брата не увидел, стал звать по его имени. И в это время получил выстрел в спину. Пуля пробила шинель, мундир, но не тельную рубашку. Он понял, что это брат, потому что увидел его катящимся к реке по крутому берегу. И Аристов его застрелил.
И ближе к концу войны спокойные северные мужики из тех, которые уже повоевали, становились настроенными столь же нетерпимо, что и их собратья южнее. После установления советской власти в губернском городе красных партизан собрали в полки, и те получили приказ выступить на финскую границу. Однако многие стремились вернуться в родные деревни, чтобы расправиться с "нежелательными элементами", но командование понимало, в чем причина проснувшейся "тоски по родине", и не пускало. Только по одному.
Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог здесь, в Дзене, а также на паблик в ВК.