Переезды редко объясняются одной причиной. Обычно там клубок ощущений, усталость от привычного и тихое желание встряхнуться. Тим, ирландец с русско-армянскими корнями, долго жил в Дублине. Работал, ходил в те же пабы, встречался с теми же людьми. Всё было нормально. Даже слишком.
Сейчас он стоит на балконе на окраине Москвы, пьёт чай с мёдом и смотрит на серый двор. Говорит просто: «Как же тут хорошо». Ирландец выбрал Россию, потому что здесь «самые живые люди на планете».
Устал от предсказуемости
Тим не ругает Ирландию. Наоборот, вспоминает её с приятной ностальгией: «Там всё понятно. День за днём. Люди хорошие, жизнь устроенная». Но именно эта устроенность его и утомила. Хотелось сдвига, случайностей, странных встреч. «Хотел проснуться и не знать, что сегодня будет». Россия в этом смысле подошла идеально. Здесь, по его словам, нет ощущения заранее написанного сценария. Для кого-то это, конечно, не плюс, но раз понравилось, пожалуйста.
Первое, что его зацепило, это люди. Не в смысле гостеприимства из туристических буклетов, а в бытовых мелочах: «Здесь всё на эмоциях. Могут спорить, потом смеяться, потом звать тебя пить чай». Он вспоминает соседей, которые зимой жарили шашлыки во дворе. Никто не удивлялся. Просто вышли, развели мангал, позвали всех вокруг: «В Ирландии так не делают. Там всё стерильное теперь в городах».
Тим не рассказал, что его сильно впечатлили русские женщины. Говорит об этом без пафоса, скорее с удивлением. «Сильные. Резкие. И очень заботливые». Однажды он сказал знакомой: «Ты как ураган». В ответ услышал: «Тогда держись». Эти контрасты его и держат. Резкость и тепло рядом, без попытки сгладить углы.
Слово, которое не переводится
Есть вещь, которую он долго пытался объяснить друзьям из Ирландии. Без особого успеха. «Слово душа не переводится нормально». Для него это не абстракция. Это конкретные жесты. Когда делятся последним. Когда помогают без расчёта. Когда разговор затягивается до ночи и никто не смотрит на часы: «Вроде мелочи, но из них складывается ощущение, что ты не лишний».
Тим не говорит, что останется навсегда. И не сравнивает страны. Просто живёт, ездит, пробует еду, записывает наблюдения. И, похоже, впервые за долгое время не знает, каким будет следующий день.