Окно в автомобиле опущено, тёплый, летний ветер гудел в ушах, развевая крепкую укладку.
Зелень за окном мелькала успокаивающим калейдоскопом — сосны, берёзы, дачные заборы.
Я ехала раньше, чем планировала, и в голове крутилась глупая, счастливая мысль, устроить сюрприз для Веньки, пожарить шашлыки или закажем суши, откроем то вино, что он привёз из Италии и отдохнём, хотелось хоть немного покоя, а ещё наши рабочие графики редко совпадали, и такой подарок судьбы хотелось использовать по полной, к тому же я ужасно соскучилась.
Ворота загородного дома заскрипели как обычно.
Машина мужа на месте, но Зверюга меня не встречает, странно-странно, ладно с ним потом…
«Дом, милый дом», — с теплотой подумала я.
В прихожей пахло кофе и духами с ягодными нотами, явно не моими.
Я немного насторожилась, может моя помощница по дому решила сменить освежитель воздуха.
Сбросив туфли, поднялась по лестнице.
Шла на цыпочках — всё-таки хотела сюрприз устроить.
Дверь в нашу спальню была приоткрыта.
По спине спустился ледяной струйкой страх и какое-то тошнотворное плохое предчувствие, прежде чем мозг успел обработать информацию.
Я толкнула дверь.
Картина была настолько пошлой, что даже не вызвала сразу боли.
Сначала — оцепенение, как будто я смотрела плохо снятый фильм.
Одна из девиц заметила меня первой.
Смешки оборвались, сменились испуганным «ой!».
Вениамин дёрнулся, поднял голову.
Его глаза, обычно такие уверенные, стали круглыми, как блюдца.
В них мелькнула паника, а затем — раздражение.
Как будто я вломилась к нему на совет директоров, а не обнаружила тут его предающим меня.
— Пусечка, ты же сказал, почему ты сюда ещё и эту тётку пригласил?! — возмущённо прокурлыкала одна из них, видимо, ещё и с силиконом в мозгах.
Вторая сразу поняла кто я и одёрнула её.
— Таня… — сипло начал он. Девицы метнулись к своим вещам. — Это не то, что ты думаешь…
Я не думала.
Я видела.
— Измена на лицо, пусечка, — с издёвкой проговорила я, собирая всю волю в кулак, плакать буду потом. — Буквально. И не только на лицо.
Муж оправился за секунды.
Это был его конёк в бизнесе — быстро перехватывать инициативу.
— О, перестань делать такое лицо! — он махнул рукой, вставая, пытаясь сохранить достоинство. — Ты же взрослая, умная женщина. Посмотри на себя! На нас! Ты уже не первой свежести, Таня. У тебя свои дела, конференции, пациенты. А мне… — он гордо выпрямился, — а мне хочется молодости! Жизни, в конце концов!
Каждое слово было как плевок, но боль не накрыла, её вытеснила отстранённость.
Я окинула взглядом его живот, начинающий заплывать жирком, обвисшие плечи и сухо, беззвучно усмехнулась.
— Поздравляю, — резко проговорила я. — Нашёл, что искал.
Он покраснел ещё больше, от злости.
Девицы ещё и развернуться и пойти вниз, может попить воды, успокоиться, хотя куда уж тут после увиденного, присесть хотя бы, а то ноги дрожали.
— Таня, ты куда это?! — заорал он, натягивая шёлковый халат, висящий у кровати.
— На развод подавать, милый! — бросила я через плечо, не замедляя шага, он, шлёпая тапками, и эти две девки, пытаясь на ходу одеваться в свои тряпки, поплелись следом, как его жалкий кортеж.
Я остановилась только в гостиной под огромной хрустальной люстрой и Вениамин настиг меня.
— Развод? — фыркнул он, играя в презрение, но в глазах читался страх. — Ты с ума сошла? Кто тебя содержал все эти годы? Кто оплачивает этот дом, машины, учёбу сына в Швейцарии? Я! Это МОИ деньги! И я не позволю обиженной бабе оттяпать у меня пятьдесят процентов! Ничего у тебя не выйдет!
Вот тут он промахнулся, точнее, попал в мину, которую сам же и заложил.
Я повернулась к нему лицом и спокойно парировала:
— Наши общие деньги, пусечка, заработанные за семнадцать лет брака. Семнадцать лет, которые я провела с тобой, когда ты был нищим выпускником, пахнущим дешёвым дезодорантом, зато с большими амбициями. Я работала на трёх работах, пока ты налаживал связи. Я варила тебе борщи и верила в твой потенциал, ходила в штопанных колготках. В эти проценты, которые ты так боишься потерять, вшиты мои нервы, молодость. А твои слова воняют дешёвым женским парфюмом и пошлостью.
Я видела, как его уверенность дала трещину, он явно не ожидал такого напора.
Ожидал истерики, слёз, возможно, униженных просьб, только не аргументированной женской ярости.
Я не стала продолжать.
Мне было противно дышать с ним одним воздухом.
Я резко развернулась, прошла к массивной входной двери и распахнула её настежь.
Я повернула к нему голову и улыбнулась.
И тогда на его лице появился настоящий ужас.
Он понял, что смотрела я в сторону просторного вольера.
— Таня… Нет… — его голос стал тонким, сиплым. — Таня, остановись! Это же просто девки! Ну решил сгульнуть, с кем не бывает! Один раз — не считается! Не считается же? Мы же всё решим, милая!
Девицы у задней стены, уже почти одетые, замерли, не понимая, что происходит.
Я вдохнула полной грудью и крикнула в сад:
— ЗВЕРЬ, КО МНЕ!
Раздался громкий, радостный лай, лязганье забора.
Ага, всё понятно, почему Зверь не выскочил ко мне навстречу, он был заперт, а когда услышал мой голос, то сорвался.
И через мгновение из-за угла дома, мощно отталкиваясь лапами от газона, ко мне навстречу летела чёрно-подпалая молния, мой доберман, преданный и не терпящий чужаков, как и я.
Зверь подлетел ко мне, тыкаясь холодным носом в ладонь, но после весь его вид стал сосредоточен на фигурах в дверном проёме.
Он замер, уловив моё напряжение.
Глухое, низкое рычание вырвалось из его глотки, шерсть на загривке встала дыбом.
— Нет! Таня, я умоляю! Загони его обратно! — Вениамин отпрянул вглубь холла, толкая перед собой перепуганных девиц.
Но меня было уже не остановить.
Для меня это был акт справедливости, до которого опустил нашу пару он сам.
Я посмотрела в бледные, с боевым раскрасом лица девиц.
До них наконец-то начало доходить, что они здесь не более чем мясо, и с ними могут поступить соответственно.
— Бегите, — глухо приказала я. — У вас есть фора, я держу его, пока.
Они не заставили себя ждать дважды.
С визгом, похожим на свист пара, они рванули с крыльца, бестолково путаясь в недозастёгнутых платьях, на высоких каблуках.
Одна потеряла туфлю, потом выбросила и вторую.
Они неслись к высокому чугунному забору, к калитке, которая была заперта на электронный ключ.
Калитку они не успели бы открыть.
Я дала им фору в несколько секунд, чтобы достичь забора.
— Фас, Зверь, — сказала я ровным, спокойным голосом. — Чужие! Охранять!
Чёрная молния сорвалась с места без звука.
Визг, который разорвал воздух, заледенил душу, если бы я хоть капельку сожалела.
Девицы, обезумев от страха, полезли на забор, цепляясь, срывая накладные ногти и тонкую ткань одежды.
Зверь, умный пёс, не прыгал на них, а методично «подрезал», облаивая, щёлкая зубами у самых пяток.
Одна из них, та, что с асимметричной грудью, уже почти перевалилась на другую сторону, когда пёс дотянулся и схватил её за пятку, не сильно, но достаточно, чтобы оставить небольшие царапины.
Её крик вознёсся к небу.
Жрицы любви свалились за забор.
Слышно было, как они рыдают, ругаются и ковыляют прочь.
Я свистнула.
Зверь моментально развернулся и галопом помчался ко мне, виляя коротким хвостиком, гордый выполненной работой.
Я потрепала его по мощной шее.
— Хороший мальчик.
С чувством глубочайшего, почти физического удовлетворения я повернулась и прошла обратно в дом.
Вениамин стоял посреди холла, белый как мел.
Я прошла мимо него, к лестнице.
— Ты… ты сумасшедшая, — выдавил он.
Я остановилась на первой ступеньке, обернулась, посмотрела на него сверху вниз.
— Всё, что твоё — сказала я тихо, — ты можешь забрать через своего адвоката, а сейчас выметайся из моего дома, здесь надо после тебя всё продезинфицировать.
И не оглядываясь, пошла наверх, но надо было знать Веню.
Муж дёрнул меня за руку и развернул к себе.
— Не так просто, Таня, давай-ка тебе напомню кое-что про твою мать, — он зло прищурил глаза.
А мне стало не по себе.
— Она тут ни при чём, не вмешивай её в наши разборки, — как можно спокойнее произнесла я.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Жена (не) по уставу", Анна Жукова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.