В конце концов дело не в количестве принимающих картину людей.
Д. Виницкий «Из дневника художника-постановщика»
Подозреваю, что перед зеркалом современный человек проводит значительно меньше времени, нежели за экраном. Раньше каждое отражение было маленьким чудом – в витрине универмага на фоне манекенов, в стекле аквариума с подсветкой, в зеркале парикмахерской… Глядя с моста на поверхность пруда, девица могла проверить, не вампир ли её кавалер, по количеству отражений в воде.
В каждой комнате смеха имеется своя стена плача – гласит нелинейная мудрость неизвестного автора, и наоборот.
Присутствие зеркал и кукол в кадре нагнетает атмосферу тревожного ожидания. Американская готика немыслима без этих атрибутов жилища любых людей.
Великорусскую фантастику от «Вещего Олега» и «Медного всадника» до «Коней привередливых» и «Сердца на снегу» сопровождает топот копыт.
Начало и середина 70-х – павильон на островке времени, в котором явления культуры соседствуют, то вопиюще диссонируруя между собой, то перетекая друг в друга, подобно Джонни и его двойнику в мистерии Патти Смит «Horses».
Одно название «Зеркала» придает мистическую окраску альбому группы Blue Oyster Cult, чьё старомодное обаяние до сих пор невозможно постичь до конца – проще отмахнуться.
«Черный человек» Есенина был положен на музыку Леонидом Бобылевым, а спел его легендарный Михаил Рыба – демонический голос «Последнего дюйма».
Я один и разбитое зеркало…
Композиция, что фантастично, была создана молодым (это тоже чувствуется) человеком двадцати одного года от роду и представлена публике параллельно с еще одним шедевром, посвященным Есенину, каковым является картина «Пой песню, поэт!»
Strawberry Fields Forever – с чем еще можно сравнить это произведение, к счастью, сохранившееся в записи?
Съемка эпизода «Америка» превратилась в ежедневный грандиозный спектакль: трансформировалась странная декорация, мелькали цветные лучи света, мягкие зеркала из пленки создавали всё время разные и довольно неожиданные эффекты.
Сколько волшебства за этими общими словами!
Не только «Железный Миргород» – пространство Берроуза и Патти Смит, но и страшные своим цветным реализмом куклы на пролетарской демонстрации в финале картины Сергея Урусевского по сценарию Шпаликова, чья собственная жизнь близилась к есенинской развязке.
«Демоны в мыслях» – нас интересуют не художественные достоинства этой картины, а два общих момента, две неслучайных случайности, отвечающих духу и букве «Бесполезных ископаемых».
Во-первых – в фильме снимался певец Пол Джонс, участник «Привилегии», которую мы рассматривали минувшей осенью. Во-вторых – определенное сходство манекенов для ритуала с теми, что парят над головами демонстрантов в картине «Пой песню, поэт!».
Британский рок и поп капитально наследил в кино-хорроре. Роджер Долтри изобразил рок-звезду с темным прошлым в триллере «Наследие», представляющем оккультную переработку сюжета «Десяти негритят».
Майкл Де Барр – фронтмен классной группы Silverhead, атакует Кристофера Ли в макабре «Я, монстр».
Интеллигентный Джереми Клайд из дуэта Chad and Jeremy, играет голландского живописца Схалкена, мастера ночных сцен, в телефильме по рассказу Шеридана ЛеФаню…
Представить только, каким роскошным нуаром могла бы стать «Страна негодяев», пока ведущие звезды этого жанра были в форме… Как органично вписались бы в неё актеры-эмигранты довоенного качества: Миша Ауэр, Аким Тамиров, Владимир Соколов.
Казалось бы, Есенин – абсолютно русский талант, «руше» (по выражению Ремизова) некуда. А сколько в нем «фирмы»!
Неудивительно, что горячим поклонником есенинской поэзии является Анджело Брандуарди – рафинированный представитель итальянской школы прогрессивного фолка.
«Пой песню, поэт!» с неистовым Сергеем Никоненко в главной роли занимает достойное место в ряду необычных постановок периода брежневской нормализации, таких, как «Рыцарь мечты», «Любовь к трем апельсинам», «Удивительный мальчик».
Художник-постановщик картины Давид Эльевич Виницкий оставил бесценные воспоминания о работе с ведущими мастерами советского кино, где между рассуждениями сугубо творческого порядка, мерцают уникальные факты.
Коломбо побывал в Лондоне, а Питер Фальк – в СССР.
Между пилотным «Предписание – убийство» и первым сезоном «Коломбо» актер успел поучаствовать в ряде своеобразных проектов.
Нас интересуют два и оба связаны со Средиземноморьем военных лет.
Мой первый осмысленный Фальк – флегматичный Макс, ассистент безумного профессора Фейта в «Больших гонках». А в эпической «Битве на Неретве», югославском аналоге нашего «Освобождения», я его по малолетству не запомнил в сонмище кинозвезд, приглашенных щедрым Тито.
Между тем, знакомство советского зрителя с будущим лейтенантом Коломбо состоялось еще раньше – в военной драме Де Сантиса «Они шли на Восток».
Вспоминает Давид Виницкий:
В самом начале переговоров относительно фильма итальянская сторона, заинтересованная в широком его прокате (в том числе и в Америке) настаивала на том, чтобы в одной из главных ролей (молодого солдата-новобранца) снимался непременно американский актер.
И режиссер и наша сторона согласились с этим условием. Уже в разгар съемок под Полтавой к нам прибывает Питер Фальк. Он является на съемочную площадку, одетый в приготовленный для него заранее костюм и уже в гриме.
К своему величайшему удивлению, мы замечаем, что он, во-первых, отнюдь не молод (ему не меньше сорока!) и, во-вторых один глаз у него искусственный…
В итоге роль досталась юному Льву Прыгунову, чьим голосом позднее будет говорить голосистый Рафаэль, а Фальк все-таки сыграл военврача, к радости всех будущих поклонников его таланта.
Скажи, ты коммунист? Значит ты не веришь в Бога! А в черта? Когда ты ругаешься, ты его поминаешь?
Всемирная премьера «Они шли на Восток» (с прекрасной музыкой Армандо Тровайоли) совпала со снятием Хрущева и выпуском альбома Beatles For Sale.
К этому времени будущий борец с преступностью, Питер Фальк, успел выстроить галерею колоритных злодеев. Его вожак богемных психопатов Нико (Bloody Brood) своими ницшеанскими речами предвосхищает «Битника», превосходно сыгранного в «Краже» Борисом Голдаевым.
Murder Incorporated – запредельно честный и беспощадный портрет этнической преступности от Стюарта Розенберга и Берта Балабана. Здесь Питер Фальк бесподобен как мясник Лепке Бухгалтер, романтизированный у Менахема Голана Тони Кертисом, с которым Фальк вместе служил на боевом корабле.
В сериале «Обнаженный город», помимо шантажиста, Фальк сыграл двух киллеров, один из которых пляшет искрометный «жиганский» танец, а другой – плавает с аквалангом и владеет смертельными приемами карате! А на рояле в баре играет юная Маша Мериль, она же княгиня Гагарина. Будущая фаворитка Бунюэля и Фассбиндера.
По законам индийского кино – злодеям петь не положено, а в американском, длинном, как индийский фильм, полу-мюзикле «Робин и семь бандитов», нехороший гангстер Питера Фалька все-таки поет скрипучим речитативом. Примерно, как барон де Кревильяк в «Мистере Иксе» с Георгом Отсом.
Советского читателя (одним из них по воле случая оказался я) с Новым Орлеаном знакомил роман Роберта Стоуна «В зеркалах».
Роберт Стоун дебютировал шедевром. «В зеркалах», вторая по яркости вещь, посвященная этому городу, после «Walk On The Wild Side» Нельсона Олгрена – экранизированного крайне неудачно, несмотря на прекрасный блюз Брука Бентона и участие таких талантов, как Энн Бакстер, Барбара Стенвик и Лоуренс Харви.
«Зеркала» Роберта Стоуна перенести на экран по-человечески не удалось. Кое-что уцелело, но львиную долю щекотливой оригинальности вычеркнули продюсеры, десятью годами ранее охолостившие «Святилище» по Фолкнеру и Walk On The Wild Side.
Матерого афериста Фарли Моряка в киноверсии снова сыграл Лоуренс Харви, совсем не похожий на эту личность, какой она представляется читателю в специфическом переводе В. Голышева. Такой Фарли больше подошел бы Пуговкину.
В «специфическом» не означает «в скверном». Непроясненные до конца отсылки к поп-музыке (главный герой диджей-алкоголик) создавали особую атмосферу. В новейшем – выверенном и откоментированном издании этот обаятельный аспект магии хаоса испарился. Теперь каждый может узнать, что такое «Иди, но не беги» и послушать, как поет Фарон Янг. Полвека назад фигуры и вещи эзотерические.
Вещь сильная и актуальная. Центральный персонаж - правый популист Бингемон, скликающий рать вислоухих фриков, дабы вернуть этому люмпену былое величие:
Патриоты! Наши легионы не такие, как у других. Мы не извращенцы с гнилыми мозгами, как англичане. Мы не жалкая мразь, как французы. Мы не психи, как немцы. Мы не хвастливые маньяки, как итальяшки.
Напротив, наши глаза – самые ясные из всех глаз, глядящих на нынешний мир. Говорю вам: под пристальным широким взором наших голубых глаз коварные правители иностранных орд теряются, как наглые язычники перед просвещенным Моисеем.
И что бы они ни говорили, американцы, помните одно: мы парни что надо! Кто еще может сказать так? Никто!
Новый Орлеан – город ритуалов и карнавалов. «В зеркалах» Роберта Стоуна и Новый Орлеан в «Зеркалах».
«Зеркала» тоже фильм. Он так и называется. Как табличка в отделе мебельного салона «Мир зеркал».
В трюмо испаряется чашка какао. – мистери одной гениальной строкой Бориса Пастернака, который не писал детективы.
Сценариста картины звали Сидни Стебель. Фамилия не менее уникальная, чем Лавкрафт. И единственный фильм по его сценарию увидел свет только через шесть лет после завершения.
Вопреки клише антисоветчиков, в «свободном мире» некоторые фильмы тоже зажимают. Причем так, что не узнать, кто и за что.
Здесь пора сказать, что главный женский режиссер для меня не Джордж Кьюкор и не Роман Полански, а Ноэль Блэк, чей «Сладкий яд» объединил Тони Перкинса и Тьюсди Уэлд – безответную любовь носатого чудика Тайни Тима.
Кэтрин Уинн – это и Катрин Денев в «Отвращении», и Миа Фарроу в «Ребенке Розмари». За нею тянет наблюдать безотносительно тому, что происходит вокруг. Так играют в сыщиков-любителей дети, чувствующие, что с объектом наблюдения происходит нечто такое, во что не поверят взрослые. И неважно, где находится «Новый Орлеан», по которому мечется мнимо или на самом деле одержимый человек.
Блуждающую географию вуду с пугающей точностью передают слова внешне светлой композиции «Песняров»:
Вы на карте, пожалуй, не сыщите этот город, настолько он маленький, но вы дудку повсюду услышите, поудобнее сев на завалинке…
Архитектор нуара Корнелл Вулрич посвятил джазовой мистике Нового Орлеана жуткую новеллу «Папа Бенджамен», в которой, как зародыш под рентгеном, бьется «Сердце ангела».
Небезызвестный мистер Кроули работал в Новом Орлеане над романом «Лунный сын».
Но вернемся к «Зеркалам» Стебеля и Блека.
На вечеринке, куда Марианну приводит её лечащий врач, живьем фанкуют «Дикие магнолии» Уилли Ти. Остальную музыку написал Стивен М. Лоуренс, автор симпатичных песенок для детей и женского вокала. Его вещи, включая альтернативный One Way Ticket
пели мисс Дайана Росс, Элен Редди и Оливия Ньютон-Джон…
Мистика двориков в одноэтажных кварталах. С детства памятный мираж: шагнул за калитку, а там - между сараем и собачьей будкой выступает Доктор Джон.
А в переулке забор дощатый…
Для меня это ул. Ломаная с выходом в то самое место, где ты на неё свернул. Через дорогу от неё памятник чекистам-десантникам, отдавшим жизнь за освобождение моего родного города от того, от чего родные места по мере сил обязан освобождать каждый.
Кэтрин Уинн ушла из кинематографа. Сошла на промежуточной станции, подобно своей Марианне, овдовевшей во время свадебного путешествия.
Фильм Блека шесть лет не выпускали на экраны. «Фильмы на полках» – не жупел перестроечной пропаганды, а реалия кинобизнеса.
В свободном мире их кладут туда же.
Кэтрин Уинн открыл Джерри Шацберг – штатный фотограф лейблов Columbia и Atlantic, портретист гигантов джаза и соула. Можно сказать, Дмитрий Налбандян музыкальной американы.
«Зеркала» проиграли сражение с «Оменом», но выиграли битву со временем, сохранив нерастраченным потенциал саспенса именно в силу незавершенности и недосказанности, оставляющей зрителя в раздумье – не упустил ли я чего? – Сто процентов и бесконечно много.
Хотя, достаточно просто на миг увидеть лицо мисс Уинн.
Её партнером по «Панике в Нидл-парке» Шацберга был некий Альфредо Пачино, в «Зеркалах» его нет.
С вами был Граф Хортица.
Не надо упрямиться…