Поезд тронулся. Я достал книгу, наушники, бутылку воды — всё для шести часов спокойствия. И тут сверху, как летучая мышь из преисподней, свесился мужик.
— ЗдорОво! — рявкнул он голосом, от которого у проводницы в соседнем вагоне, наверное, посыпались стаканы.
Я кивнул, показал на наушники.
— А я Серёга, — сказал он, спрыгнул с верхней полки и плюхнулся напротив. — Ты книжку читаешь? Интеллектуал, значит. А я такие истории расскажу — забудешь про книжку.
— Я люблю тишину, — сказал я.
— Тишина — это скучно, — отмахнулся Серёга. — Вот вчера на Невском нашёл кошелёк. Пятьдесят тысяч!
— И что?
— Хотел себе оставить, но подумал: вдруг на лекарства? Отнёс в полицию. А кошелёк принадлежал олигарху! Он мне дал премию — сто тысяч!
— Где же они?
— Проиграл в казино. За один вечер. Но я не игрок, просто характер такой: если что втемяшится — не остановишь.
Я снял наушники. Понял: книгу можно закрывать.
— А вот ещё, — продолжил Серёга, не дыша. — Месяц назад в Сочи аниматором работал. В костюме тигра. И вот выхожу после смены — съёмочная группа. Режиссёр: «Вы нам идеально подходите!» И меня сняли в рекламе шоколада! Я бегу по пляжу в полосатой пижаме, за мной девушки в бикини. Гонорар — сто тысяч. Эти я не проиграл, маме путёвку купил.
— А в прошлой истории были другие сто тысяч, — заметил я.
— Это другие, — серьёзно сказал Серёга. — У меня, брат, они то появляются, то исчезают.
Я решил его раскусить:
— А где работаете сейчас?
— Водителем. Возил одну звезду. Назвать не могу — конфиденциальность. У него в машине телефон сломался, а ему звонок из Лондона! Я дал свой кнопочный. Он позвонил, всё решил и подарил мне новый айфон! С двумя камерами! Сказал: «Ты спас мой нефтяной бизнес».
— Где айфон?
— Украли в метро. На следующей неделе. Я человек доверчивый.
Я понял схему: невероятная удача, мгновенная потеря, вздох о несправедливости. Идеальный цикл. Серёга не врал, он создавал художественные произведения на ходу.
— А я бизнесмен был, — сказал он. — Сеть пекарен, семь штук. Булочки с маком в трёх районах знали. Потом бандиты в девяностых пришли: «Плати, а то сожжём». Я не заплатил — они сожгли. Все семь.
— Сколько вам тогда было?
— Двадцать пять.
Арифметика сходилась. Правда — нет.
— А потом я всё потерял, — вздохнул Серёга. — Жена ушла, дети разъехались. Но оптимизма не теряю. Цыганка сказала, что я до ста лет проживу и трижды богатым буду. Два раза уже был. Жду третий. Может, сегодня?
Он достал пластиковый контейнер с бутербродами, майонез уже растекался по краям.
— Будешь?
— Спасибо, я сыт, — сказал я, хотя хотел есть.
— А знаешь, как я от медведя убегал? — Серёга откусил полбутерброда. — В зоопарке подрабатывал сторожем. Медведь вылез из вольера — никто не понял как. Погнался за мной! Я бегу, кричу, забежал в подсобку, закрылся. А он под дверью час сидел. Потом усыпили. Меня в газету напечатали: «Сторож Сергей спасся от медведя чудом». Вырезку храню.
Он показал. Там был рецепт оливье.
— А в цирке я на канате ходил! — не унимался Серёга. — Грузчиком работал, заболел артист, директор говорит: «Серёга, выручай». Я прошёл пятнадцать метров по канату! А внизу — тигры. Бенгальские. Правда, упал. Но на маты.
Я не выдержал и засмеялся.
— Так ты можешь смеяться! — обрадовался Серёга. — А я думал, каменный.
— Расскажи что-нибудь обычное, — попросил я. — Без медведей и тигров.
Серёга помолчал и сказал тихо:
— Живу как все. Комната в коммуналке, три соседа, кот Васька. Люблю, когда на коленях мурлычет.
— А булочки с маком ты правда пёк?
Он улыбнулся по-другому:
— В студенчестве, в столовке. Пальчики оближешь. Может, поэтому я их придумал — хочется, чтобы что-то от той жизни осталось.
Я закрыл книгу и убрал в рюкзак.
— Давай про медведя ещё раз. Я пропустил момент, как ты в подсобку забежал.
Серёга просиял, отставил контейнер, вытер губы рукавом и начал заново. Жестикулировал, показывал, как бежал, как закрывался. Я слушал и улыбался.
В Москву приехали в шесть утра. Серёга надел старую куртку:
— Ну, бывай. Может, ещё встретимся.
— Обязательно, — сказал я. — В следующий раз расскажешь, как на Луну летал.
— А я летал! — глаза его загорелись. — В 2001 году! Но это долгая история, в следующий раз.
Он растворился в толпе. А я стоял с книгой, которую так и не открыл, и думал: это была лучшая поездка. Потому что самые интересные истории — не те, что напечатаны. А те, что рассказывают попутчики в плацкарте, с майонезом на губе, глядя честными глазами профессионального выдумщика.
Так-то.