Автор: Александр Попов
Оркестр театра имени Камала исполнил две уникальные программы, приуроченные к 120-летию Мусы Джалиля и 125-летию Салиха Сайдашева. О том, как в Казани удалось исполнить премьеру симфонии №7 Александера Мозелера, и о проблемах с партитурами татарских классиков в интервью «Татар-информу» рассказал худрук и главный дирижер оркестра Данияр Соколов.
«Симфонию Мозелера нашел просто через интернет – сам сначала удивился»
– Данияр, в честь 120-летия Мусы Джалиля оркестр театра имени Камала исполнил 15 февраля уникальную программу, гвоздем которой стала премьера симфонии №7 современного немецкого композитора Александера Мозелера, посвященная поэту-герою. Я был на концерте, остался под сильным впечатлением. Как вы отыскали это произведение?
– Совершенно случайно. Для концертных программ мы всегда стараемся найти что-нибудь новенькое, необычное или редко исполняемое. Героическая судьба Мусы Джалиля очень хорошо известна не только в Татарстане, и в искусстве к этой теме, конечно, не раз подступались. И симфонической музыки много написано, и спектаклей было поставлено немало. И даже были попытки создать новую оперу, хотя «Джалиль» Назиба Жиганова остается в этом жанре непревзойденным шедевром.
Я просто решил поискать в интернете, не появилось ли чего-то нового по теме. И мне чуть ли не сразу выпала ссылка на Мозелера и его симфонию №7, которую он посвятил Джалилю. Сам сначала сильно удивился – не слышал ранее об этом композиторе, да и фамилия оказалась не татарская (смеется)… Но, недолго думая и не откладывая, написал ему во «ВКонтакте», без особой, впрочем, надежды на быстрый ответ. Но Мозелер ответил буквально через пару часов.
Оказалось, Александер давно живет в России, в Москве, и хорошо говорит по-русски. А если чего-то не понимает – супруга всегда рядом, помогает ему как переводчик. Симфонию №7 он написал еще в 2018 году по заказу Фонда поддержки проекта «Дань памяти» имени Джалиля, который работает в Москве. Александер знаком с дочерью Джалиля Чулпан Мусаевной Залиловой, она когда-то и рассказала ему о трагической судьбе отца. И под впечатлением от этой истории у Мозелера родилась прекрасная музыка, огромное музыкальное полотно из пяти частей, что уже выглядело необычно…
Я попросил его прислать партитуру. Увидел, что симфония очень хорошо оркестрована, что, к сожалению, редкость на сегодняшний день. То есть в нотах все было написано исключительно грамотно, все необходимые штрихи были сразу расставлены там, где нужно, а это очень удобно для музыкантов.
– В биографии Мозелера указано, что он стажировался в Казанской консерватории. Но, выходит, вы с ним тогда не пересекались?
– Нет, хотя в это и сложно поверить. Вообще Александер хорошо известен в музыкальном мире прежде всего как органист. К настоящему моменту он, кстати, написал уже девять симфоний. Например, симфония №6, которую он назвал «Сибирь», тоже очень интересная – там использованы различные народные инструменты, в том числе тюркские. Я ему, кстати, предложил написать татарскую симфонию. Тоже с нашим национальным колоритом – например, включить курай, струнные, баян. Загадывать не будем, но, может, что-то и получится.
Хотя симфония №7 была написана, как я сказал, еще в 2018-м, целиком ее ни разу нигде так и не исполнили – у нас по факту была премьера. К сожалению, в Казань Александер приехать не смог – мы все решили в очень сжатые сроки, и у него не получилось вырваться. Отправили ему видеозапись, в ответ получили огромное письмо с благодарностями, причем каждому музыканту.
Кстати, мы сыграли эту симфонию еще и 23 февраля, на концерте для участников и ветеранов СВО и их семей. И меня очень тронула реакция зала. Один мужчина подошел потом в растроганных чувствах, долго благодарил, говорил, что музыка помогла ему и отвлечься, и сбросить напряжение, и получить заряд сил на будущее. Это очень греет душу.
«На Шостаковиче эпоха великих композиторов закончилась»
– Его можно понять, ведь в симфонии Мозелера сражает наповал цитирование композитором мощнейшей темы из песни «Священная война» Александра Александрова. Вас самого не удивил такой ход?
– Нет, хотя использование конкретно главной темы поначалу меня даже немного испугало. Мне показалось, что это такой лобовой прием, и возникли сомнения... Но потом, углубляясь в партитуру, в оркестровку, и, главное, уже на репетициях мы вместе с музыкантами убедились, насколько же все это звучит органично и как Мозелер красиво обыграл эту мелодию, которая, я уверен, у всех и всегда вызывает мурашки.
И это не прямое цитирование – так как Александер замечательный полифонист, да еще и органист, он смог «чужую» тему вплести в собственную мелодику. Более того, по ходу его симфонии мотив развивается. Он подает «Священную войну» в различных оборотах, ее исполняют разные оркестровые голоса. То есть это очень тонкая, профессиональная работа, сделанная и с любовью, и со вкусом. И поэтому тема Александрова не оказывается инородным телом, а проходит магистральной нитью сквозь все сочинение.
– Нет глупее вопроса от журналиста дирижеру, но я все же задам: во время исполнения симфонии вы в некоторых частых откладывали палочку и обходились руками – это с чем было связано?
– Ну, медленную музыку мне, как пианисту по первому диплому, проще, точнее – удобнее показывать музыкантам оркестра без палочки. Так получаются более пластичные жесты. Вообще это все очень индивидуально у каждого дирижера. Я не могу объяснить словами, почему сделал вот так, а не иначе.
– В финале симфонии я лично услышал еще и аллюзии на мощную концовку «Ленинградской» Шостаковича. Тем более эта великая симфония у него тоже был седьмая…
– Да? Возможно, и так. У меня, правда, такой связки не возникло. Но любой современный композитор будет так или иначе цитировать Дмитрия Дмитриевича. Мое субъективное мнение – на Шостаковиче эпоха великих композиторов в принципе закончилась. Вот как Малевич поставил точку своим «Черным квадратом» в классическом изобразительном искусстве, так и Шостакович – своим творчеством – в академической музыке. Всё, что после него, – это уже постоянные поиски какого-то нового звучания, как правило, совсем не мелодичная музыка…
Отмечу, что из всевозможных оркестровых средств Мозелер очень к месту использовал еще и ксилофон – этот инструмент придает любому произведению особые краски. Не устану благодарить Минкультуры РТ, оркестр театра имени Камала сейчас укомплектован и инструментами, и по штатному составу до уровня малого симфонического оркестра. Это дает нам возможность браться за самые сложные партитуры. Поэтому, пользуясь случаем, обращаюсь через «Татар-информ» ко всем действующим композиторам: используйте наши возможности, пишите музыку, мы готовы исполнять всё, что будет хорошо написано.
«Единого архива татарской музыки, которым можно было бы пользоваться, не существует»
– Раз уж мы перешли к разговору об оркестре... Уже год вы работаете в новом здании театра. Какие стратегические планы наметили?
– Прежде всего мы стараемся себя четко позиционировать в рамках не только Татарстана, но и, наверное, всей России. Мне кажется, раз для музыкантов созданы условия, близкие к идеальным, раз сформирован коллектив, полностью укомплектованный технически, и раз мы являемся оркестром национального театра, то наша стратегическая задача очевидна и понятна – исполнение и, что еще важнее, собирание татарской академической музыки «в нотах».
Все партитуры, с которыми мы работаем, в том числе из архивов, мы сразу оцифровываем – и, таким образом, формируем собственную нотную библиотеку. Это очень важная работа, поскольку татарская композиторская школа одна из самых мощных в стране и в мире. Композиторов было немало, но партитуры даже наших классиков найти бывает крайне тяжело – единого архива, которым можно было бы пользоваться, просто не существует. Что-то хранится в архиве театра, что-то – у ГАСО РТ, что-то – в консерватории. И мы по факту постоянно занимаемся чуть ли не археологическими раскопками. Поскольку и состояние нотных текстов тоже бывает разным – некоторые партитуры существуют только в рукописях.
На мой взгляд, именно поэтому татарскую музыку так редко исполняют. Понимаете, любой музыкальный коллектив в наше стремительное время при формировании репертуара ориентируется на доступные ноты. То есть либо на те партитуры, что есть в собственной библиотеке, либо на открытые электронные ресурсы. Мало кто будет тратить время на копание в библиотеках или архивах – нам нужно заполнять залы и делать все очень быстро. А так как на сегодняшний день нотных издательств практически не осталось, мы все ориентируемся на то, что отыщем в интернете. Вот как я взял и нашел там Мозелера…
Но пока ни в цифровом, ни в печатном виде – особенно для оркестров – татарских композиторов практически не существует. Мы давно обсуждаем этот вопрос с Союзом композиторов Татарстана, и я знаю, что в планах на ближайшую перспективу издание симфоний выдающихся татарских классиков. Их надо оцифровать и выложить в электронном виде в открытом доступе. Композиторы или их наследники от этого только выиграют, ведь зарабатывать можно только на авторских отчислениях от концертов.
В конечном итоге в Татарстане должен появиться единый интернет-портал, где будут просто по алфавиту собраны и расставлены партитуры всех татарских композиторов. Чтобы можно было по одному клику найти всё, что написал, условно, Назиб Жиганов или Фасиль Ахметов. Я вас уверяю, тогда татарскую музыку начнет исполнять вся Россия. Пока такого открытого доступа к нашей музыке нет, ситуация не изменится.