Лида стояла на остановке, прижимая к груди трёхлетнюю Варю, которая капризничала и норовила выскользнуть из материнских рук. Утро начиналось с привычной борьбы: дочка отказывалась надевать шапку, потом не хотела застёгивать куртку, а теперь, когда подошёл переполненный автобус, Варе вдруг вздумалось «идти ножками».
— Дочка, давай на ручки, мы сейчас быстренько зайдём, — уговаривала Лида, но Варя мотала головой и тянулась к ступеньке.
Автобусная дверь открылась с шипением. Лида подхватила дочь одной рукой, второй схватилась за поручень и втиснулась в салон, где пахло мокрой одеждой, чужими завтраками и утренней спешкой. Кто-то недовольно вздохнул, кто-то подвинулся, освобождая крошечное пространство у окна. Лида прижалась спиной к поручню, придерживая Варю, которая снова захныкала, уткнувшись лицом в мамино плечо.
Всего две остановки. Всего две — но каждый раз они казались вечностью.
Лида смотрела в запотевшее окно и думала о том, как это было раньше, до декрета. Как она спокойно выходила из дома за сорок минут до работы, садилась в этот же автобус, читала книгу или просто смотрела в окно.
Тогда не нужно было каждое утро уговаривать маленького человека надеть колготки, не нужно было тащить на себе сумку с запасной одеждой, влажными салфетками и сменной обувью. Не приходилось каждое утро чувствовать себя участницей соревнований по скоростному забегу по маршруту: дом - детский сад - работа.
Вечером, когда Варя заснула, Лида подошла к Роману, который сидел за ноутбуком на кухне.
— Ром, ну пожалуйста, — тихо сказала она, чтобы не разбудить дочь. — Неужели тебе не жалко, если не меня, то Варьку? Каждый день этот автобус! А ведь ты мог бы подвозить нас хотя бы эти две остановки.
Роман оторвался от экрана и посмотрел на неё с тем выражением, которое Лида уже научилась распознавать: сейчас последует спокойное, рациональное объяснение, почему её просьба невыполнима.
— Лида, я тебя умоляю. Если я буду вас возить, мне придется выезжать из дома раньше и что потом? Возвращаться домой на двадцать минут и потом ехать на работу? А если я, высадив вас у сада, сразу поеду на работу, то приеду в офис за сорок минут до начала рабочего дня. Сорок минут, понимаешь? Мне там сидеть и ждать?
Лида прикусила губу. Она знала, что дальше спорить бесполезно. Роман был человеком порядка, его день расписан по минутам, и менять что-то ради утренней поездки до сада и ее удобства он не собирался.
— Я же не прошу возить меня на работу, — ещё раз попробовала она. — Я сама на автобусе доеду. Но с Варей на руках влезать в переполненный автобус… мне очень неудобно.
— А мне неудобно приезжать на работу на полчаса раньше, — отрезал Роман и снова уткнулся в ноутбук.
Лида постояла ещё секунду, глядя на его макушку, и молча вышла из комнаты.
Она привыкла. Каждое утро без двадцати восемь они с Варей стояли на остановке. Каждое утро Лида молилась, чтобы автобус не был слишком полным, чтобы водитель не закрыл дверь перед её носом, чтобы Варя не начала капризничать прямо в салоне.
Детский сад, переодевание, уговоры на пороге группы — и бегом обратно на остановку, чтобы успеть на автобус. Ехать почти полчаса, потом пересадка, затем несколько минут пешком. К девяти она входила в офис уже уставшая, будто отработала полдня.
Так продолжалось уже четыре месяца.
А незадолго до нового года позвонил отец. Лида как раз варила суп, когда телефон завибрировал на столе.
— Лидок, привет, — голос отца звучал бодро и немного загадочно. — У нас с мамой к тебе предложение.
— Какое?
— Я тут решил машину поменять. Хочу внедорожник взять, чтобы на рыбалку ездить, а то на моей по сельским дорогам страшно: ходовая у нее не для нашего бездорожья.
— Ну и? — Лида помешивала суп, не понимая, к чему он клонит.
— Я ее тебе отдам, свою машину. Брал я её в салоне, новую, пять лет ездил, машина хорошая, городская, аккуратная. Тебе как раз то, что надо. Ещё лет пять поездишь спокойно.
Лида выключила плиту и села на табуретку.
— Пап, ты серьёзно?
— А чего шутить? Мы ведь видим, как ты мучаешься каждое утро. Варьку в сад возишь, сама на работу мотаешься. Рома твой, я смотрю, не спешит помогать. Так пусть хоть машина у тебя будет.
— Пап, спасибо, — только и смогла вымолвить Лида.
Она проездила на отцовской машине всю зиму и половину весны. Теперь каждое ее утро перестало быть забегом по полосе с препятствиями. Лида спокойно сажала Варю в автокресло, включала музыку, дочка иногда засыпала по дороге, и Лида чувствовала себя почти счастливой. Она стала приходить на работу в нормальном расположении духа.
Всё изменилось в один апрельский вечер.
Роман вернулся с работы позже обычного, прошёл на кухню, где Лида раскладывала по тарелкам ужин, и сказал, глядя в сторону:
— Лида, тут такое дело. У матери машина сломалась. Говорят, ремонт дорогой, даже с ее пенсией и зарплатой месяца три копить, если не больше. А пока она копит... я подумал… пусть на твоей поездит.
Лида замерла с тарелкой в руках.
— На моей?
— Ну да. Ты же раньше как-то обходилась, ну и сейчас на автобусе поездишь. А матери надо.
Лида поставила тарелку на стол, вытерла руки и посмотрела на мужа в упор.
— Нет.
Роман удивлённо поднял брови.
— То есть как нет?
— А так. Нет. Я не дам свою машину.
— Лида, это же моя мать. Она на время, пока отремонтирует свою.
— Рома, я против. И знаешь что? В моей страховке не вписан никто из вас — ни ты, ни твоя мать. Только я и мой отец.
— Ну так впиши её, — пожал плечами Роман, словно речь шла о пустяке. — Впиши мать в страховку, и всё.
— Я не буду вписывать твою мать в свою страховку. И машину свою не дам.
Роман посмотрел на неё с холодным недоумением, развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью.
На следующий день позвонила свекровь. Нина Васильевна говорила ласково, с той сладкой ноткой в голосе, которая всегда означала, что сейчас последует просьба.
— Лидочка, здравствуй, дочка. Как вы там? Варюшка как?
— Здравствуйте, Нина Васильевна. Всё хорошо, спасибо.
— Лидочка, я насчёт машины. Ромочке вчера ты отказала. Я понимаю, может, он не так попросил. Но я же прошу, дочка. Надо уважать старость и помогать семье. Я ненадолго, честное слово. Как свою починю — сразу верну.
— Нина Васильевна, я не могу дать машину. Мне самой нужно каждое утро возить ребёнка в сад, потом ехать на работу. Без машины я не справлюсь.
— Так ты же раньше справлялась! На автобусе ездила, ничего.
— Я справлялась, потому что у меня не было выбора. Сейчас у меня есть машина, и я не собираюсь от неё отказываться.
Свекровь вздохнула так, будто Лида сказала что-то невероятно жестокое и неблагодарное.
Вечером Роман продолжил уговаривать жену. Лида послушала некоторое время, а потом сказала спокойно, глядя прямо в глаза мужу:
— Рома, если ты считаешь, что твоей маме очень нужна машина, отдай ей свою.
— Что? — он даже усмехнулся. — Мою?
— Да. Твою. Я свою не дам. Если твоей матери так нужна машина, пусть ездит на твоей. А я на своей.
— Лида, ты с ума сошла? Моя машина — это моя машина. Я на ней на работу езжу.
— А я на своей — в сад и на работу. И я тоже не готова остаться без машины.
Он не ответил. Лида помолчала и добавила:
— И ещё, Рома. Предупреди свою мать. Если она возьмёт мою машину без разрешения, я заявлю об угоне.
Роман рассмеялся, но смех вышел нервным.
— Да ладно! Ты чего, совсем? В полицию на мать заявить?
— Я предупредила.
Он только рукой махнул.
Две недели было тихо. Лида почти поверила, что вопрос закрыт. Каждое утро она выходила во двор, видела свою машину и спокойно ехала по делам.
В то утро она вышла из подъезда, держа Варю за руку. Подошла к парковочному месту и остановилась.
Машины не было.
Сначала ей показалось, что она ошиблась местом. Но нет — вот то самое пятно на асфальте, вот дерево, вот фонарный столб. Машины нет.
Она достала телефон, нашла номер мужа. Роман ответил после третьего гудка.
— Рома, где моя машина?
В трубке повисла пауза.
— А, это… мать взяла. Ей нужно было срочно. Ты не переживай, она ездит аккуратно, всё будет в порядке.
— Я предупреждала, — тихо сказала Лида.
— Да брось, Лид. Ну что случится? Поездит пару дней и вернёт.
— Я предупреждала, — повторила она и сбросила звонок.
Она отвезла Варю в садик на автобусе. В саду переодела дочку, отдала воспитательнице, вышла на улицу, но не поспешила на остановку.
Лида позвонила на работу.
— Алло, Наталья Сергеевна, мне сегодня нужен отгул. Срочное дело.
— Хорошо, Лида, только напиши заявление потом.
Она набрала номер полиции.
— Здравствуйте. Я хочу сообщить об угоне автомобиля. Машина принадлежит мне, доверенность на управление никому не выдавала, страховка только на меня и моего отца.
В отделении Лида написала заявление. Указала марку, номер, приметы. Среди лиц, «которые могут быть причастны» написала: «Роман Сергеевич Ветров, 1987 года рождения, и Нина Васильевна Ветрова, 1965 года рождения».
— Разрешите, — спросил следователь. — Это ваша свекровь?
— Да.
— Вы уверены, что хотите писать заявление? Может, сначала поговорите с родственниками?
— Я уже говорила, — ответила Лида.
Нину Васильевну задержали через три часа. Она вместе с приятельницей отправилась в торговый центр — как потом выяснилось, выбирать себе новые сапоги. Машину оставила на парковке.
Сначала она не поняла, в чём дело, а потом начала возмущаться, говорить, что это машина её сына, вернее ее невестки, что невестка просто не поняла.
— Это машина моей невестки, но мы же семья! — повторяла она громко, привлекая внимание прохожих. — Какая же это кража?
Лиде позвонили и сообщили, что автомобиль найден, угонщик задержан. Ей предложили приехать для дальнейших разбирательств.
— Я не могу сейчас, — спокойно ответила Лида. — Мне сначала нужно забрать дочь из детского сада и отвезти её к своим родителям. Приеду позже.
— Вы понимаете, что ваша свекровь находится в отделении?
— Понимаю. Ничего, она подождёт.
Нина Васильевна провела в полиции несколько часов. Она пыталась плакать, жаловаться на высокое давление, требовала позвонить сыну, возмущалась, что её держат «как преступницу».
Роман примчался домой красный, с перекошенным лицом.
— Ты что, совсем с ума сошла? — закричал он с порога. — Мать в полиции! Ты понимаешь, что наделала?
Лида сидела на кухне и спокойно пила чай.
— Я предупреждала.
— Предупреждала! Ты заявление написала! На мою мать! Это уголовное дело!
— Пока нет. Я могу забрать заявление, если вы согласитесь на мои условия.
Роман сжал кулаки, но Лида даже не вздрогнула.
— Какие условия?
— Нина Васильевна больше никогда не приблизится к моей машине без моего разрешения. Никаких «мне просто до магазина», никаких «я на минуточку». Вообще. Никогда.
— Ты… — Роман задохнулся от возмущения.
— Я заберу заявление, когда твоя мать это подтвердит. Лично мне. При свидетелях.
Роман смотрел на неё так, будто видел впервые. Лида смотрела в ответ спокойно и твёрдо.
— Ты понимаешь, что после этого у нас в семье будет?
— Рома, — Лида поставила чашку и поднялась, — у нас в семье кое-что полгода назад уже было. Когда ты отказался возить нас до сада на своей машине. Когда я каждое утро втискивалась в автобус с трёхлетним ребёнком на руках. И теперь твоя мать взяла мою машину без спроса, хотя я предупреждала. Так что не надо мне про семью.
На следующий день Нина Васильевна пришла к ним – лицо обиженное, губы поджаты.
— Лида, — начала свекровь, — я думала, мы по-человечески договоримся, а ты вон что…
— Нина Васильевна, — перебила её Лида, — я задам один вопрос. Вы слышали, когда я предупреждала, что заявлю об угоне?
Свекровь замялась.
— Ну слышала…
— Слышали. И тем не менее взяли. Теперь слушайте ещё раз. Эта машина — моя. Если вы возьмёте её без моего разрешения — я снова напишу заявление. И второй раз забирать не буду. Вопросы есть?
Нина Васильевна взглянула на нее и сказала:
— У меня к тебе другой вопрос: как ты теперь с Ромочкой жить будешь?
— Об этом я тоже подумаю. По машине вопросы есть? — холодно переспросила Лида.
Свекровь посмотрела на сына. Роман молча стоял у окна, глаза – в пол.
— Нет, — выдохнула Нина Васильевна. — Нет вопросов.
— Отлично, — Лида кивнула. — И ещё. Если вдруг кому-то из вас покажется, что я поступила жестоко, — она перевела взгляд на Романа, — вспомните, сколько я отстояла с ребёнком на руках. Две остановки, всего ничего. Но каждое утро. Четыре месяца.
Автор – Татьяна В.