Что бывает, когда мелкий демон из преисподней решает заключить сделку с офисным работником? Правильно, ад начинается не у демона, а у них обоих. Потому что наша бюрократия не щадит никого.
Явление
Демон материализовался прямо на рабочем столе Вадима Сергеевича Кукушкина в четверг, в половине шестого вечера. То есть в самое неудачное время, потому что Вадим Сергеевич как раз доедал бутерброд с докторской колбасой и заполнял квартальный отчёт. Одновременно.
Демон был мелкий. Ростом с настольную лампу, красненький, с рожками, похожими на два кривых карандаша. Хвост у него заканчивался чем-то вроде наконечника стрелы, но таким маленьким, что казалось, будто кто-то приклеил к хвосту бумажный самолётик.
– Я, Азазиус Тринадцатый, явился к тебе, смертный, дабы заключить сделку! – объявил демон голосом, каким обычно разговаривают кассиры в час пик.
Вадим Сергеевич медленно прожевал колбасу. Посмотрел на демона. Потом на монитор. Потом снова на демона.
– Подвинься, ты на накладных сидишь.
Азазиус опешил. За триста лет практики ему кричали «изыди», бросали в него святой водой, один раз даже запустили валенком. Но чтобы вот так, буднично...
– Ты не слышал? Я демон!
– Слышал, слышал. – Вадим Сергеевич аккуратно вытащил из-под демона листок с печатью и сдул с него крошки. – У меня отчёт горит, мне до шести сдать надо. Если ты по делу, то говори быстро. Если нет, дверь там.
Азазиус расправил крылышки (два кожистых лоскутка, на которых он, конечно, никуда не мог улететь, но для солидности держал расправленными) и произнёс заготовленную речь. Суть сводилась к классике. Душа в обмен на исполнение желания. Желание любое, кроме бессмертия, возвращения мёртвых и победы сборной России на чемпионате мира по футболу. Последний пункт Азазиус добавил от себя, после одного неприятного инцидента в 2018-м.
Вадим Сергеевич выслушал. Снял очки, протёр их краем галстука. Надел обратно.
– А договор в письменной форме?
– Ну... кровью расписаться надо. На пергаменте.
– Не-не-не. – Вадим Сергеевич покачал головой с той особенной уверенностью, которая появляется у человека после пятнадцати лет работы в отделе снабжения. – Мне нужен договор. С реквизитами. С печатью. Два экземпляра минимум.
– Какая печать? Я демон!
– А я материально ответственное лицо, – отрезал Вадим Сергеевич. – Мне потом перед бухгалтерией отчитываться. За душу, между прочим, тоже.
Азазиус моргнул. Левый глаз у него был жёлтый, правый почему-то зелёный, и когда он моргал, это выглядело как неисправный светофор.
– Слушай, я триста лет этим занимаюсь. Никто никогда...
– Значит, триста лет работаете с нарушениями. – Вадим Сергеевич уже включил принтер. – Садись, я тебе шаблон накидаю. И ИНН свой продиктуй.
– У меня нет ИНН.
Вадим Сергеевич посмотрел на демона, как смотрят на стажёра, забывшего пароль от почты в первый рабочий день.
– Ну вот с этого и начнём.
Следующие два часа Азазиус провёл в состоянии, близком к панике. Вадим Сергеевич, оказывается, не шутил. Он вытащил из ящика стола папку (толщиной с полное собрание сочинений Достоевского), разложил перед демоном бланки и начал объяснять.
Для оформления сделки с потусторонней сущностью требовались, оказывается, следующие документы. Во-первых, заявление на имя руководителя. Во-вторых, копия свидетельства о регистрации потусторонней деятельности. В-третьих, справка по форме 117-Б об отсутствии задолженности перед загробным миром.
– Такой формы не существует, – прошептал Азазиус.
– Знаю, – кивнул Вадим Сергеевич. – Она была упразднена в 2019 году, но наша Людмила Фёдоровна из канцелярии до сих пор требует. Без неё ничего не примет. Проще форму найти, чем с ней спорить.
Азазиус вдруг почувствовал что-то странное. Это было похоже на уважение, но в преисподней такое чувство не практиковалось, поэтому он принял его за изжогу.
– А четвёртое?
– Нотариальное заверение.
– Нотариус? Для демонической сделки?
– Нотариус для всего, – философски заметил Вадим Сергеевич и выключил компьютер. Рабочий день кончился. – Завтра продолжим.
Азазиус хотел возразить, что он существо из другого измерения и не подчиняется трудовому кодексу, но Вадим Сергеевич уже надевал куртку. Демон растерянно огляделся, подобрал хвост и юркнул в щель между стеной и батареей.
Ночь он провёл, слушая, как в трубах булькает вода. В аду было уютнее.
Хождение по инстанциям
Утром Азазиус проснулся от звука электрического чайника. Вадим Сергеевич уже сидел за столом, свежий и решительный, как генерал перед наступлением.
– Значит так, план такой. Сначала в МФЦ за справкой. Потом к нотариусу. Потом к Людмиле Фёдоровне, но это уже после обеда, раньше она вообще не разговаривает.
– А сделка? – робко напомнил Азазиус.
– После документов.
В МФЦ демон чуть не лишился рассудка. Электронная очередь. Талончик. Окошко номер четырнадцать, потом оказалось, что нужно в окошко номер семь, а потом выяснилось, что у них обед и вообще приходите завтра.
Азазиус сидел на пластиковом стуле между пенсионеркой с тележкой и молодым человеком, уткнувшимся в телефон. Хвост приходилось прятать в штанину (Вадим Сергеевич одолжил ему старые брюки и бейсболку, чтобы прикрыть рожки). В какой-то момент бабушка с тележкой наклонилась к нему и сказала:
– Шестой час жду, сынок. Терпи.
И Азазиус вдруг понял, что это не МФЦ. Это и есть настоящий ад. Чистилище в чистом виде. С кулером, пластиковыми стульями и информационным табло, которое показывало одно и то же число уже сорок минут.
К нотариусу попали только на следующий день. Нотариус, пожилая женщина с причёской, способной выдержать прямое попадание метеорита, выслушала Вадима Сергеевича с каменным лицом. Потом посмотрела на Азазиуса. Потом на документы.
– Доверенность на передачу нематериального актива в пользу третьих лиц потустороннего происхождения? – прочитала она вслух, не дрогнув ни единым мускулом.
– Да, – подтвердил Вадим Сергеевич.
– Паспорт получателя.
Азазиус протянул нечто, отдалённо напоминавшее паспорт. Документ был выдан канцелярией седьмого круга, написан на языке, от которого у нотариуса слегка задымились очки, и скреплён печатью, оставившей на столе маленький ожог.
Нотариус невозмутимо потушила тлеющее пятно степлером и сказала:
– Прописка не указана.
– Я... из ада, – выдавил Азазиус.
– Адрес конкретнее?
Следующие полчаса они втроём составляли юридически корректный адрес преисподней. Сошлись на формулировке «нижний план бытия, сектор 7, строение без номера». Нотариус записала всё это так спокойно, будто каждый день заверяла документы для исчадий тьмы. Может, и заверяла.
К Людмиле Фёдоровне из канцелярии пришли после обеда, как и планировалось. Людмила Фёдоровна была женщиной лет шестидесяти, с голосом, заставлявшим дрожать стены и мелких демонов в радиусе пятнадцати метров.
– Форма 117-Б, – прочитала она. – Отменена.
– Мы знаем, – вздохнул Вадим Сергеевич. – Но вы же всё равно без неё...
– Без неё никак, – отрезала Людмила Фёдоровна и вернулась к своим бумагам.
Азазиус стоял в коридоре и чувствовал, как в нём что-то надламывается. Триста лет он был демоном. Он искушал, обманывал, заключал сделки с людьми на перекрёстках, в полнолуние, при свечах. А тут. Просто коридор, линолеум, запах столовской котлеты, и женщина, которая даже не боится его. Которая вообще ничего не боится.
– Слушай, – сказал он Вадиму Сергеевичу. – А можно без сделки?
– Что, уже?
– Я просто уйду. Душа не нужна. Забирай. То есть оставляй. Мне бы отсюда выбраться.
Вадим Сергеевич задумчиво посмотрел на демона. Потом полез в карман, достал бутерброд (на этот раз с сыром) и разломил пополам.
– На вот, поешь. А то бледный какой-то. Для красного.
Азазиус взял половинку бутерброда и откусил. Сыр был обычный, российский, чуть подсохший по краям. Самая вкусная вещь, которую он ел за триста лет.
– Знаешь что, – сказал вдруг Вадим Сергеевич. – У нас в отделе ставка свободная. Помощник по документообороту. Платят, конечно, негусто, но зато стабильно. Тебе бы подошло, ты ж бессмертный. Терпение, считай, бесконечное.
– Я демон, – напомнил Азазиус без особой уверенности.
– А Людмила Фёдоровна, по-твоему, кто?
Азазиус подавился сыром. Посмотрел в сторону канцелярии. Посмотрел на Вадима Сергеевича. И до него дошло.
В следующий понедельник в отделе снабжения появился новый сотрудник. Маленький, красненький, в бейсболке. Печатал медленно, но зато никогда не болел, не опаздывал и не уходил в отпуск. Людмила Фёдоровна называла его Азиком и иногда угощала карамелькой.
Форму 117-Б они так и не нашли. Но это уже было неважно.
Бывает, что ад находится совсем не там, где ожидаешь. Иногда он прячется за окошком номер четырнадцать, пахнет столовскими котлетами и работает строго до шести.