Мне, как и многим из вас, знакомо это неприятное ощущение: мы представляем свои цели, идеальные достижения, желаемые результаты как сияющую награду за наши старания, страдания и усилия. И заранее испытываем страх, что этой награды мы не получим. Ещё раз: мы придумали воображаемый образ и испугались, что он не станет реальностью.
Почему так происходит? И почему мы так боимся того, что нереально?
Мы живём в пространстве и времени, которое представляем себе линейно — от точки А до точки Б. Отчасти потому, что так проще, отчасти потому, что мы проецируем топографию окружающего нас пространства на пространство внутреннее. Когда мы идём на работу или в кафе, мы строим маршрут и прогноз того, как и где мы его завершим. Этот же принцип человек использует для своих планов на жизнь, представляя отдалённое будущее точкой в конце маршрута.
Но давайте проверим эту модель. Идя на работу, мы идём знакомыми путями и вправе предположить успешное завершение маршрута. А теперь представьте, что вы стоите перед стеной леса, без карты и компаса. Куда идти? Как понять, что ждёт за тем деревом? Ответ прост: никак.
Этот лес — наше будущее. Мы ставим цели, планируем, пытаемся предугадать — и всё это в совершенной неизвестности. Наши стратегии и планы — плохо нарисованная карта с недостаточным масштабом. В реальной жизни мы бы побоялись полагаться на неё, доверяя свою безопасность.
Что я хочу сказать этой метафорой? Наше будущее не поддаётся предсказанию. Это поле с бесконечными возможностями, текучее, с постоянно меняющимися условиями. Мы не в силах обуздать эту стихию. Датский философ Сёрен Кьеркегор, которого часто называют отцом экзистенциализма, писал об этом так: «Тревога есть головокружение свободы. Она возникает, когда человек смотрит в бездну собственных возможностей».
Когда вы в последний раз боялись того, что так и не случилось?
В работе с клиентами я сталкиваюсь с этим страхом регулярно. Человек видит себя в отдалённом будущем несчастным или нереализованным — и это его парализует. Такие яркие тревоги могут работать как самосбывающиеся пророчества: мозг уже потратил ресурсы на визуализацию условного краха и теперь услужливо предлагает выбрать путь к этому сценарию.
И дело не в том, что позитивный исход недостижим. Негативные образы очень сильны с эмоциональной точки зрения, их гораздо легче представлять: конкретное нам даётся легче, чем абстрактное. Как сетовал Гамлет: «Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться!» А ведь маршрут нашего будущего — это беспрестанный выбор.
Неизвестность всегда будет восприниматься с большей тревогой. То самое головокружение перед бездной возможностей, о котором писал Кьеркегор. Здесь наша работа как раз строится вокруг совладания с этим головокружением, осознания выбора и принятия ответственности за него.
Но вернёмся к началу: нам страшно, что не сбудется что-то в будущем. Страшно нам сегодняшним, с актуальными желаниями, что в воображаемом будущем нам будет так же важно то, о чём мы думаем сейчас, и что это произойдёт не так, как мы хотим.
Этот страх, эта тревога вовсе не главный антагонист.
Тревога — добрый советчик на пути важнейших выборов нашей жизни.