До настоящего времени в правоприменительной практике нет единого ориентира, с помощью которого спор по неисполнению гражданско-правового договора можно было бы квалифицировать как гражданское правонарушение или преступление. Отсутствует и определенность по применению положений ст. 90 УПК РФ. Высказывалась точка зрения, что трудности разграничения уголовной и гражданской ответственности связаны со случаями «межотраслевой конкуренции». Российская же судебная практика одно противоправное деяние при одинаковых последствиях квалифицирует и как гражданско-правовое правонарушение, и как преступление.
Так, из судебной практики по уголовным делам о мошенничестве (ст. 159-159.6 УК РФ) Камчатского краевого суда следует, что восстановление нарушенного блага в порядке гражданского судопроизводства не препятствует привлечению и к уголовной ответственности злоумышленника за неисполнение гражданского договора.
Судьей Тульского областного суда обобщена практика рассмотрения судами Тульской области в 2013 году уголовных дел о мошенничестве, где также указывается, что лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за мошенничество и в том случае, если договоры, в соответствии с которыми лицом получено чужое имущество, признаны соответствующими закону решениями гражданского или арбитражного суда, вступившими в законную силу.
Пока в науке вырабатываются рекомендации, какому виду судопроизводства отдать предпочтение при межотраслевой конкуренции, а Верховный Суд РФ предпринимает очередные усилия для выяснения сложных вопросов по применению положений ст. 90 УПК, практика идет по пути привлечения злоумышленников к двум видам юридической ответственности: гражданской и уголовной.
В качестве иллюстрации – лишь один пример из обзора судебной практики по уголовным делам Нижегородского областного суда за второй квартал 2013 года. Как указано в документе, согласно ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки.
Приговором Автозаводского районного суда Нижнего Новгорода от 23 августа 2011 года К. осужден за совершение двух преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть за растрату в крупном размере, а также за совершение одиннадцати преступлений с использованием своего служебного положения и причинением значительного ущерба гражданину. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 22 ноября 2011 года приговор в отношении К. оставлен без изменения. При этом уголовное дело в отношении упомянутого гражданина рассмотрено в особом порядке.
Согласно п. 10 ч. 1 ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд в совещательной комнате разрешает вопрос о том, подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере. Ответ на него формулируется по результатам доказывания оснований и размера гражданского иска (п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК).
Исходя из ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором либо решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. Такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.
Как следует из приговора, гражданские иски, заявленные потерпевшим М. на сумму 227 160 рублей, потерпевшим Б. на сумму 128 000 рублей, потерпевшим С. на сумму 225 000 рублей, судом признаны законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме.
Между тем, согласно заочному решению Сормовского районного суда Нижегородской области, вступившему в законную силу 27 ноября 2009 года, иск М. удовлетворен. Расторгнут договор бытового подряда, заключенный между М. и ООО «Группа предприятий «Волжский проект», единственным учредителем и директором которого является К. Постановлено взыскать с ООО «Группа предприятий «Волжский проект» в пользу М. убытки в сумме 227 160 рублей, а также неустойку в сумме 13 265 рублей.
Согласно заочному решению Сормовского районного суда, вступившего в силу 3 декабря 2010 года, удовлетворен иск Б., расторгнут договор подряда, заключенный между Б. и ООО «Солнечный дом», генеральным директором которого является К. Постановлено взыскать с ООО «Солнечный дом» уплаченную по договору сумму за выполнение строительно-монтажных работ в размере 207 000 рублей, а также неустойку за нарушение сроков окончания работ в размере 100 000 рублей.
Согласно заочному решению Канавинского районного суда, вступившего в силу 5 апреля 2011 года, частично удовлетворены исковые требования С., постановлено взыскать с ООО «Солнечный дом» в пользу С. убытки в размере 215 000 рублей, неустойку в размере 222 750 рублей, а также компенсацию морального вреда 5 000 рублей.
Вместе с тем выяснилось, что при вынесении 23 августа 2011 года приговора в отношении К., которым были разрешены и гражданские иски потерпевших М., Б. и С. о возмещении им имущественного вреда, суд первой инстанции не располагал сведениями о вступивших в законную силу перечисленных выше заочных решениях. Но при таком подходе стирается грань между частными и публичными интересами, что свидетельствует о пренебрежении к суверенитету гражданско-правовой сделки путем перенесения спора в область уголовного судопроизводства.
Вместе с тем рассмотрение гражданско-правовых споров процессуально отличается от расследования и рассмотрения уголовных дел. Если в первом случае субъекты спора равны и способны самостоятельно распоряжаться своими правами, то во втором случае присутствует «публичный» интерес и субъекты не имеют равных возможностей для отстаивания своих интересов. Причем и в первом, и во втором случаях предмет рассмотрения один и тот же – неисполнение гражданско-правового договора.
Замечу, трудно даже представить формулировку обвинения, которая бы отвечала принципу законности, когда обстоятельства, признанные судами во вступивших в силу решениях, будут ставиться под сомнение органом (или лицом), не уполномоченным осуществлять правосудие.
Иными словами, от имени государства суд в гражданском порядке разрешил спор и воздал должное правонарушителю за непорядочность, восстановив нарушенные права потерпевших. Позже эти же действия правонарушителя в порядке уголовного судопроизводства приговором признаны преступлениями и виновному назначено уголовное наказание.
Важно отметить, что положения ст. 90 УПК применены в части разрешенного гражданского иска по уголовному делу и не дана оценка о преюдициональном значении решения по гражданскому делу в целом. В данном случае явно видна какая-то недоговоренность и двойственность.
Вначале К. признан судом правонарушителем при разрешении спора в гражданском судопроизводстве, а затем – преступником за те же действия по неисполнению договора по процедуре уголовного судопроизводства. Образно говоря, у К. появилось как бы два лика: правонарушителя и преступника.
Иными словами, К. – правонарушитель по взысканию с него гражданского иска, причем без тени сомнения о наличии в его действиях состава преступления, и он же – преступник, но лишь за действия по неисполнению договора без какого-то бремени ответственности по гражданскому иску.
К сожалению, не вносят ясности в разрешение проблемы существующие правовые рекомендации Верховного Суда РФ и правовые позиции Конституционного Суда РФ. В них в качестве ориентира, дающего право за неисполнение гражданско-правовых обязательств квалифицировать действия как преступление, указывается на умысел, возникший «у лица до получения чужого имущества или права на него», так как гражданские правонарушения также совершаются и умышленно.
Вместе с тем совершенно очевидно, что практика двойной ответственности за одни и те же действия вызывает озабоченность. Потому что такое упрощение разрешения сложных вопросов – питательная почва для злоупотреблений.