Моё знакомство с грибом-зонтиком пестрым состоялось в далеком детстве, в возрасте около 10-15 лет, а точнее сказать сложно.
Отец долгое время выписывал «Науку и жизнь», и я хорошо помню высокие стопки этих журналов, перевязанные веревкой, которые стояли везде - и дома на полу, и у него на работе, а отдельные выпуски можно было обнаружить на любых полках и поверхностях. Я любила разглядывать в них только цветные картинки, которых к великому детскому сожалению на весь журнал было раз-два и обчелся. А вот отец читал эти толстенные журналы от корки до корки. И надо сказать, что эрудиции моего отца могут позавидовать самые прославленные знатоки клуба «Что? Где? Когда?».
Как-то он вычитал статью про съедобность гриба-зонтика, и всех нас просветил, демонстрируя мне, маме и старшему брату по-очереди фотографию с обложки, чтобы запомнили на будущее. Эта фотография с мальчиком, лежащим на траве, почему-то намертво врезалась в память.
Однажды мама с братом решили прогуляться до ближайшего леса, чтобы разжиться чем-нибудь грибным к ужину. Я осталась дома, у меня в те времена хватало увлечений «поинтереснее», чем поиски грибов. Не прошло и получаса, как они вернулись. «Забыли что-то?» - подумала я, не понимая причину такого скорого возвращения. Выхожу навстречу и вижу два сияющих лица, с улыбками, что называется, от уха до уха. Я по-прежнему ничего не понимала, пока не увидела ведро - оно было накрыто шляпкой здоровенного гриба как крышкой.
У меня попросту говоря глаза на лоб вылезли. Мама с братом хохочут: «Смотри!» - под верхним грибом оказалось ещё несколько таких же гигантских шляпок - «Это же зонтики! Помнишь, папка в журнале показывал? Мы напали на поляну, а больше и складывать некуда было, одно ведро с собой взяли».
Несмотря на легкую неуверенность, мы все же их приготовили. Отца, который точно бы развеял все наши сомнения, дома не было. Пока мама жарила, по дому разносился аромат каких-то копченостей. Мы с братом по очереди совали нос в сковородку и нюхали - вкусно!
Грибы нам понравились. Мы ели их прямо со сковородки, и смеялись, над тем как мама с братом в рекордное время набрали полное ведро грибов.
Я очень хорошо помню тот счастливый день…
Недавно я решила найти этот выпуск «Наука и жизнь», его архивы есть в интернете в электронном виде. Я понятия не имела какого он был года и как называлась статья, и перебрала огромное количество выпусков конца 90-х годов, как я прикидывала, а это оказался выпуск N8 за 1990 г.
Статья называлась «Бифштекс» на тонкой ножке», и написана была в стиле литературных страниц.
Честно скажу, сейчас уже трудно представить, чтобы прочитав рассказ в журнале с одной единственно фотографией мы стали бы собирать какой-то неизвестный гриб. Как же все переменилось в нашей жизни...
Мне захотелось и вас познакомить с этим воспоминанием из моего детства - рассказом о зонтиках из журнала «Наука и жизнь».
«БИФШТЕКС» НА ТОНКОЙ НОЖКЕ
Из записок грибника
Смиренная охота брать грибы стала почти профессией для литератора В. П. Анциферова, живущего в подмосковном академгородке Пущине. Профессией потому, что он не просто любит собирать грибы, но и увлеченно исследует их. Это позволяет ему «заряжать» свои рассказы чем-то таким, чего не знает большинство любителей грибной охоты. В прошлый раз («Наука и жизнь», KS 11, 1989) это была история о сборе грибов зимой. Теперь, в новом сезоне, наши лукошки наверняка пополнит малознакомый гриб, рассказ о котором предлагаем читателям.
Вениамин АНЦИФЕРОВ.
Вечером зашел ко мне Аркадий Владимирович, давний мой друг, и поделился новостью:
— Прогуливался сегодня за городом и в ельнике увидел грибы, крупные такие и пятнистые, вроде мухоморов. Их там тьма-тьмущая.
— Сорвал бы один и принес,— заметил я.
— Да вот не догадался.
Взяв с полки грибной справочник, Аркадий долго листал его, рассматривая рисунки. Наконец ткнул в раскрытую страницу:
— Эти растут в ельнике.
На рисунке был изображен пестрый зонтик.
— Эх ты, такое жаркое упустил!
— Неужто съедобные?
— Пальчики оближешь.
— А почему же тогда никто их не собирает?
— А как ты — причисляют к мухоморам.
— Это верно, доверия они не внушают,— согласился Аркадий Владимирович и, словно бы извиняясь, предложил:
— Махнем туда утречком, а?.. Я сразу найду то место.
Впервые я, так сказать, познакомился с пестрым зонтиком много лет назад, когда еще мало разбирался в тонкостях грибного царства. В городском парке Обнинска гуляли мы с приятелем и его сыном Вовкой, в то время школьником. Неожиданно возле дорожки нам на глаза попался большой, припорошенный темными хлопьями грибной кругляш. Он возвышался над травой, как бы зазывая к себе. Я невольно остановился, разглядывая статного незнакомца, а Вовка шагнул к нему и сдернул шляпку гриба с ножки.
— Зачем тебе этот мухомор? — вырвалось у меня.— Пусть бы рос.
— Мухомор? — вскинул брови Вовка.— Да это «пестрый зонтик» — вкуснейший гриб. Вернемся домой и зажарим — сами увидите.
Я невольно взглянул на отца, тот кивком подтвердил слова сына.
— Это ж почти натуральный бифштекс! — горячо продолжал Вовка.— А у нас его всюду обзывают поганкой. Темнота!
— А чего ж ножку не взял?
— Они не годятся,— авторитетно заявил мальчик,— слишком жесткие.
Отпробовав «бифштекс», я пожалел, что мы не поискали еще этих загадочных зонтиков,— настолько оказалось вкусным грибное жаркое.
Но ни один из съедобных грибов, за исключением, пожалуй, навозников, не встречает такого упорного непризнания, как это пестро-крапчатое создание.
Еще около ста лет назад известный русский грибовед Дмитрий Никифорович Кайгородов доказывал читателям своего популярного тогда «Собирателя грибов» ценность пестрого зонтика: «В Западной Европе он находится в большом почете у любителей грибов. Я и мои домашние ели его неоднократно в жареном виде, и, по моему мнению, он вкуснее многих излюбленных наших грибов. Вкусом он очень похож на шампиньон». Словом, жарьте и ешьте на здоровье, тем более что поиск и сбор его в России не представляет особых трудностей: растет и летом, и осенью как в лиственном или смешанном редколесье, так и в хвойных лесах. Увидеть и узнать легко—это самый высокий и стройный из всех шляпочных российских грибов.
Все же Дмитрий Никифирович счел нелишним детальное описание зонтика, чтобы наверняка не путать его с мухомором:
«Шляпка в молодости имеет форму яйца, затем становится почти шаровидною; к старости шляпка принимает плоско-выпуклую форму (наподобие раскрытого зонтика) с горбиком посредине. Поверхность ее покрыта бурыми или серошоколадными мягкими чешуйками, свешивающимися по краям шляпки в виде бахромы. Пластинки белые, иногда желтоватые. Ножка тонкая, очень высокая, при основании вздутая, пестрая от покрывающих ее бурых, присохших чешуек; в верхней ее части находится свободно передвигающееся кольцо (манжетка). У старого гриба ножка полая».
Добавлю еще верный признак: у зонтиков чешуйки на шляпках во всех случаях темнее кожицы, а у мухоморов, наоборот, всегда светлее. Да и кольца-манжетки у мухоморов приросшие, а не подвижные. К тому же зонтики не имеют характерную для мухоморов вульву у основания.
Как и договорились, утром зашагали мы к тому ельнику. Вроде и не обширный он, но Аркадий Владимирович долго петлял, пока не набрел на несколько оголенных грибных ножек — шляпки уже кто-то собрал до нас.
— М-да, пришли к шапочному разбору, отыскался-таки знаток,— вздохнул Аркадий Владимирович.— Но место это не то.
А удача ждала через сотню-другую шагов: на елово-темном, почти бестравном настиле меж мшистых стволов светлели скопища пестрых шляпок — и совсем молоденьких, подобных продолговатым куколкам, и колокольчатых, и уверенно распростертых. Целое зонтичное войско: собирай — не хочу.
— Вот это место я вчера и видел.
— Выбирай самые молодые,— посоветовал я, тоже приступая к делу.
— Понятно,— буркнул Аркадий Владимирович и спросил: — А это ничего, что мясо на разрыве с ножкой краснеет?
— Сорт такой, не беспокойся.
Некогда было объяснять, что ученые-микологи различают несколько разновидностей этого вида грибов —пестрые, белые, краснеющие… Все они съедобны и по вкусу мало чем различаются, но, видимо, тут, как в карточном раскладе: важна классификация разных мастей. В данном случае мы встретились с краснеющими зонтиками.
Через считанные минуты наши емкости были забиты до отказа.
— Ко мне сегодня родичи приезжают,— перевел дух Аркадий Владимирович.— Угощу, если они согласятся есть.
— А ты для начала выдай их за подберезовики.
Не знаю, как там вывернулся Аркадий Владимирович, а я сам попал впросак, поскольку явно пожадничал на той плантации.
— Обрадовался,— укорила жена, и, отодвинув добрую половину грибов, решительно сказала: — Девай куда хочешь.
И тут меня осенила рискованная идея приобщить к «поганкам» теперь уже своих родственников из Высоких Двориков. Люди они деревенские, из потомственных крестьян, с твердыми жизненными устоями и могли запросто поднять меня на смех. Но, к удивлению, ничего такого не произошло, хотя все началось по знакомому уже сценарию.
— Батюшки! — всплеснула руками хозяйка Клавдия Ивановна, едва увидела ворох пятнистых шляпок, высыпанных мною из корзины в таз.
— Растительное масло
есть?—не дал я ей опомниться.
— Есть, сваток.
— А репчатый лук?
— Как не быть...
— А теперь смотрите и запоминайте,— засучил я рукава.— Отваривать их перед жарением не надо.
К обеду подъехал и сам хозяин Николай Федорович, совхозный овощевод.
— Что это? — глянул он на таз.
— Грибы-зонтики. Классные, между прочим.
— Видел, в нашем лесу растут.
— Тем лучше,— сказал я.— Это почти готовый бифштекс. Вот мы и зажарим его к обеду.
— Валяй,— улыбнулся Николай Федорович.
Вероятно, сказалось его неравнодушие к грибным блюдам, на что я и рассчитывал. Я и прежде, памятуя о крестьянской занятости, не раз снабжал Высокие Дворики свежими лисичками и опятами. И вот теперь...
— Для ясности снимаю пробу первым,— сказал я, ставя горячую сковороду на стол.
— Да мы верим,— улыбнувшись, сказала хозяйка.
Николай Федорович повертел вилку с «бифштексом» перед глазами, понюхал его, задумчиво пожевал. Я замер.
— Маловато соли,— заключил он, доставая щепотку из солонки.