За окном лил промозглый октябрьский дождь, капли барабанили по стеклу, словно отсчитывая секунды до момента, который навсегда изменит жизнь Анны. На её уютной кухне, пахнущей корицей и свежезаваренным чаем, сидела Рита — подруга детства, человек, с которым были съедены пуды соли и выпиты декалитры вина. Но сейчас Рита не смеялась своей фирменной, чуть хрипловатой заливистой трелью. Она плакала.
Её идеальный макияж был безнадежно испорчен. По щекам текли черные ручейки туши, а тонкие пальцы с безупречным маникюром нервно комкали бумажную салфетку.
— Анечка, я не знаю, к кому еще идти… Вадим ничего не понимает, он говорит, что я всё выдумываю, что это психосоматика, — всхлипывала Рита, театрально прижимая руки к груди. — А врачи сказали, что счет идет на недели. Если не сделать операцию в частной клинике сейчас, то… я могу не дожить до весны.
У Анны похолодело внутри. Рита — яркая, всегда полная жизни, словно экзотическая бабочка, — говорит о смерти? Это казалось невозможным, диким, неправильным.
— Что за диагноз, Риточка? Почему ты молчала? — Анна бросилась к подруге, обнимая её за подрагивающие плечи.
Рита назвала какой-то сложный медицинский термин, связанный с новообразованием. Сказала, что квоту ждать полгода, а в платной клинике всё готовы сделать уже на следующей неделе. Цена вопроса — два миллиона рублей.
У Анны были эти деньги. Точнее, один миллион восемьсот тысяч. Она копила их пять лет, отказывая себе в отпусках на море, брендовых вещах и походах в дорогие рестораны. Это был первый взнос на её собственную, долгожданную квартиру — крошечную «двушку» в зеленом районе, о которой она мечтала с тех пор, как переехала в этот город.
Анна посмотрела на заплаканное лицо подруги. Разве можно ставить на чашу весов бетонные стены и жизнь близкого человека? Квартира подождет. А Рита — нет.
— Не плачь, — твердо сказала Анна, стирая слезы с лица подруги. — Я дам тебе деньги. У меня есть почти вся сумма.
Рита замерла, её глаза, еще секунду назад полные отчаяния, вспыхнули. Она бросилась Анне на шею, осыпая её поцелуями и клятвами.
— Анечка! Святая моя! Я всё верну, клянусь! Вадим получит годовой бонус в декабре, и я сразу всё отдам, до копеечки! Ты спасла мне жизнь!
На следующий день Анна перевела Рите все свои сбережения — 1 800 000 рублей. В назначении платежа она просто написала: «На здоровье. Возвращайся живой».
Первые несколько дней Рита писала короткие сообщения: «Сдаю анализы», «Готовят к операции», «Очень страшно, молись за меня». Анна молилась. Она не находила себе места, не могла спать, на работе всё валилось из рук.
А в четверг, в день предполагаемой операции, Рита исчезла.
Телефон был вне зоны действия сети. Сообщения в мессенджерах оставались с одной серой галочкой. Прошла пятница, затем выходные. Анна обзванивала все известные ей частные клиники в городе, но нигде пациентка Маргарита Соболева не числилась. Паника накрывала Анну с головой. Она представляла самое страшное: операция прошла неудачно, Риты больше нет, а Вадим, её муж, убитый горем, просто забыл всем сообщить.
В понедельник вечером, изможденная бессонницей и слезами, Анна сидела на диване, бездумно листая ленту социальных сетей. Профиль Риты был закрыт — она сделала это пару месяцев назад, заявив, что «устала от завистливых глаз». Анна была в списке друзей со своего основного аккаунта, но там не было никаких обновлений.
И тут Анна вспомнила. Года три назад, когда она подозревала своего бывшего парня в измене, она создала фейковый аккаунт. Пустой профиль с картинкой котика на аватарке и подписью «Милана». С этого профиля она когда-то подписалась на множество людей из их общей компании, в том числе и на Риту. И Рита, обожавшая коллекционировать подписчиков для массовки, тогда не глядя одобрила заявку.
Пальцы Анны дрожали, когда она вводила старый пароль. Вход. Обновление ленты.
Сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что стало больно в груди.
В самом верху ленты сиял кружочек «историй» Риты. Он светился свежим, пурпурным цветом. Анна кликнула на него.
Экран телефона озарился слепящим солнцем. На видео кристально чистая, бирюзовая вода переливалась на фоне белоснежного песка и пальм. В кадр медленно вплыла загорелая рука с безупречным свежим маникюром, сжимающая бокал с ледяным мохито. А затем камера развернулась.
В кадре появилась Рита. Живая. Здоровая. Без малейших следов больничной бледности. На ней был дизайнерский купальник, который Анна видела в модном журнале за бешеные деньги, а на глазах — огромные солнцезащитные очки от Gucci.
— Девочки, этот релакс просто необходим для восстановления женской энергии! — проворковала Рита в камеру, широко улыбаясь. — Мальдивы в этом году просто потрясающие! Вилла на воде — это восторг. Любите себя и балуйте!
Внизу красовалась геолокация: One&Only Reethi Rah, Maldives.
Следующее фото: Рита на яхте. Следующее: ужин с лобстерами в ресторане. Подпись: «Иногда нужно просто сбежать от всех проблем и позволить себе роскошь. Жизнь одна!»
Анна смотрела на экран, и мир вокруг неё рушился. Её деньги. Её бессонные ночи. Её некупленная квартира. Всё это превратилось в лобстеров, брендовые купальники и виллу на воде для «смертельно больной» подруги.
Горечь, затопившая горло, быстро сменилась жгучим, ледяным гневом. Слез больше не было. Их выжгло предательством.
Анна не стала устраивать истерик в комментариях. Она сделала скриншоты. Всех историй, всех фотографий, всех геолокаций. Сохранила всё в отдельную папку.
Затем она нашла в контактах номер Вадима, мужа Риты. Анна знала его как человека прагматичного, вечно занятого своим бизнесом по продаже автозапчастей. Рита часто жаловалась, что он «сухарь» и не уделяет ей внимания.
Она позвонила ему на следующее утро.
— Вадим? Привет, это Аня. Нам нужно срочно встретиться. Это касается Риты.
— Аня? Привет. Слушай, я сейчас на совещании… А что с ней? Она же в ретрите на Алтае, медитирует, связь там не ловит. Я ей сам дозвониться не могу.
Анна горько усмехнулась. Ретрит на Алтае. Гениально.
— Вадим, отмени совещание. Поверь, то, что я тебе покажу, важнее. Встречаемся в кофейне у твоего офиса через полчаса.
Когда Вадим смотрел видео с Мальдив со смартфона Анны, его лицо медленно меняло цвет с нормального на пунцовый. Желваки на его скулах заходили ходуном.
— Мальдивы? — тихо, с угрожающей хрипотцой переспросил он. — Вилла на воде? Она сказала мне, что выгорела, что у нее депрессия, и ей нужно уехать в женский лагерь на Алтай, чтобы найти себя. Попросила денег на путевку. Я дал ей двести тысяч.
— А мне она сказала, что у нее опухоль, — ровным, безжизненным голосом ответила Анна. — И что ей нужна срочная операция. Я отдала ей миллион восемьсот. Всё, что копила на первый взнос.
Повисла тяжелая тишина. Вадим закрыл лицо руками, глубоко вдыхая. Затем он резко убрал руки и посмотрел на Анну. В его глазах читалась та же ледяная ярость, что горела сейчас в её груди.
— Значит так, — жестко сказал Вадим. — Я давно подозревал, что она заигралась в «светскую львицу», но это… это уже дно. Ты знаешь, до какого числа она там?
— Судя по её сторис, она бронировала виллу на десять дней. Прошло три.
— Отлично. Собирай вещи, Аня.
— Куда? — не поняла девушка.
— На Мальдивы. Я оплачиваю билеты. Мы летим возвращать твои деньги и мою девичью фамилию этой… страдалице.
Следующие сутки прошли как в тумане. Экстренные сборы, покупка билетов по астрономической цене на ближайший рейс до Мале, долгий перелет над океаном. Вадим всю дорогу молчал, агрессивно листая какие-то документы в ноутбуке — видимо, готовил раздел имущества. Анна же раз за разом прокручивала в голове предстоящую встречу.
Она боялась? Нет. Ей было противно. Человек, которому она доверяла секреты, с которым делила радости и беды, оказался дешевой пустышкой, готовой сыграть на святом — на сострадании — ради красивой картинки в интернете.
Трансфер на гидросамолете до острова прошел в напряженном молчании. Когда они ступили на белоснежный пирс роскошного резорта, Анна почувствовала себя так, словно оказалась в другой реальности. Вокруг царил рай. Тихий плеск волн, аромат тропических цветов, услужливые сотрудники с приветственными коктейлями. Здесь всё дышало богатством и безмятежностью. И именно здесь, за её, Анны, счет, Рита «лечила» свою надуманную болезнь.
Вадим уверенным шагом подошел к стойке ресепшен. На безупречном английском он объяснил, что хочет сделать сюрприз своей жене, Маргарите Соболевой, и попросил подсказать, где её найти. Администратор, умиленно улыбнувшись, сообщил, что миссис Соболева сейчас отдыхает у главного инфинити-бассейна.
— Идем, — бросил Вадим, поправляя солнцезащитные очки.
Главный бассейн резорта представлял собой архитектурный шедевр, сливающийся с линией горизонта. Вокруг на белоснежных шезлонгах под зонтиками из пальмовых листьев отдыхала респектабельная публика. Играла легкая лаунж-музыка.
Анна увидела её сразу.
Рита лежала в центре композиции, на огромной круглой кровати-ракушке прямо у кромки воды. Рядом стоял серебряный кулер с шампанским. На Рите было прозрачное парео и новая шляпа с широкими полями. Она громко смеялась, кокетливо общаясь с парой загорелых иностранцев, лежавших на соседних шезлонгах. В одной руке она держала бокал, другой — элегантно поправляла волосы.
Она была в своей стихии. Богиня, снизошедшая до простых смертных.
Анна и Вадим подошли вплотную. Тень от них упала прямо на лицо Риты.
— Извините, вы загораживаете мне солнце, — капризно протянула Рита, не снимая темных очков и не поднимая головы.
— А мы думали, Риточка, что тебе сейчас нельзя на солнце. После тяжелой операции-то, — громко, четко, на идеальном русском произнесла Анна.
Рука Риты с бокалом замерла в воздухе. Она медленно, словно в замедленной съемке, стянула очки. Её загорелое лицо в секунду стало цвета того самого белоснежного песка, на котором они стояли.
Она увидела Анну. А затем её взгляд метнулся правее, и она встретилась с тяжелым, испепеляющим взглядом собственного мужа.
Шампанское выпало из её ослабевших пальцев. Хрустальный бокал со звоном разбился о край бассейна, брызги дорогого напитка полетели на дизайнерский купальник. Иностранцы на соседних шезлонгах удивленно притихли. Музыка, казалось, стала играть тише.
— Вадик?.. Аня?.. — просипела Рита, пытаясь сесть. Её голос сорвался на жалкий писк. — Что вы… как вы здесь?..
— Прилетели проверить твое здоровье, дорогая, — ледяным тоном ответил Вадим. Он скрестил руки на груди, возвышаясь над ней, как монумент правосудию. — Как прошел ретрит на Алтае? Чакры открылись? Женская энергия восстановилась?
— Вадик, я могу всё объяснить… — Рита начала суетливо натягивать на себя парео, её глаза бегали как у загнанной мыши. Вся её спесь, весь лоск роскошной жизни слетели с неё в одну секунду, оставив лишь жалкую, перепуганную лгунью.
Анна сделала шаг вперед.
— А мне ты что объяснишь, Рита? — голос Анны дрожал, но не от слез, а от едва сдерживаемой ярости. — Как прошла резекция опухоли? Швы не болят? Ничего, что я из-за твоей «смертельной болезни» не спала неделю, обзванивая морги? Ничего, что я отдала тебе деньги на свою квартиру, чтобы ты жрала лобстеров и снимала сторис для фейковых подружек?!
Люди вокруг начали перешептываться. Русскоговорящие гости с интересом повернули головы, понимая, что разворачивается драма похлеще любого турецкого сериала.
— Аня, тише, пожалуйста, на нас смотрят… — зашипела Рита, вжимаясь в подушки. — Я собиралась всё отдать! Клянусь! Просто… просто мне так хотелось красивой жизни, я устала от бытовухи! Вы не понимаете!
— Мы всё прекрасно понимаем, Рита, — оборвал её Вадим. Он достал из кармана телефон. — Значит так. У тебя ровно минута. Открывай банковское приложение.
— Что?.. — пролепетала Рита.
— Открывай. Приложение. Живо! — рявкнул Вадим так, что вздрогнули даже пальмы. — Ты переводишь Анне один миллион восемьсот тысяч прямо сейчас.
— Но… у меня нет столько на карте! Я часть уже потратила на виллу и шопинг… — Рита начала всхлипывать, по её щекам потекли настоящие слезы, смывая дорогой тональный крем.
— Значит, переводишь всё, что осталось. Остаток я перекрою со своего счета, а ты, по прилете в Москву, отдашь мне ключи от своей машины, которую я тебе подарил на годовщину. Мы её продадим, чтобы закрыть твой долг передо мной.
— Вадик, ты не можешь так поступить! Это же моя машина! — взвизгнула Рита.
— Могу. И поступлю. Более того, по возвращении тебя ждут документы на развод. Жить с мошенницей, которая хоронит себя заживо ради поездки на Мальдивы, я не собираюсь. Переводи деньги. Время пошло.
Дрожащими, непослушными руками Рита взяла свой айфон последней модели. Она что-то судорожно нажимала, слезы капали на экран, не давая сработать сенсору.
Спустя минуту телефон Анны тихо звякнул.
«Поступление: 1 200 000 руб. Отправитель: Маргарита С.»
Вадим тут же сделал пару касаний на своем смартфоне. Снова звук уведомления у Анны.
«Поступление: 600 000 руб. Отправитель: Вадим С.»
Сумма сошлась. Все до копейки.
Анна посмотрела на свой баланс, затем перевела взгляд на Риту. Та сидела на роскошной кровати, съежившись, жалкая и потерянная. Больше не было богини инстаграма. Была просто лгунья, чья иллюзия разбилась вдребезги.
— Знаешь, Рита, — тихо, но так, чтобы та услышала каждое слово, произнесла Анна. — Долг действительно платежом красен. Свои деньги я вернула. А вот ты сегодня стала банкротом по всем статьям. Прощай. Наслаждайся оставшимися днями отпуска. Кажется, теперь он будет твоим последним.
Анна развернулась и пошла прочь от бассейна. Вадим, бросив на жену последний, полный презрения взгляд, молча последовал за ней.
Они не остались в этом отеле. Вадим забронировал для них номера в скромном, но уютном гестхаусе на соседнем острове, чтобы просто дождаться обратного рейса.
Сидя вечером на берегу океана, Анна смотрела, как солнце садится за горизонт, окрашивая воду в оттенки розового золота. Она пила простой манговый сок и чувствовала невероятную легкость. Словно тяжелый, грязный камень упал с её плеч.
Да, она потеряла подругу. Но, оглядываясь назад, Анна понимала: настоящей подруги у неё никогда и не было. Была потребительница, умело играющая на её чувствах.
Вадим сдержал слово. Вернувшись в Москву, он подал на развод. Рите пришлось продать не только машину, но и половину своих брендовых сумок, чтобы хоть как-то устроить свою жизнь после ухода от обеспеченного мужа. Её закрытый профиль в социальных сетях был удален.
А Анна через месяц подписала договор долевого участия и внесла первый взнос за свою квартиру. Ту самую, с окнами на солнечную сторону. Когда ей вручили договор, она улыбнулась. Она усвоила важный урок: доброта должна быть с кулаками, а искренность — с проверкой фактов. И карма — это не пустой звук. Иногда она настигает прямо на Мальдивах, под палящим солнцем, в самом дорогом купальнике.
