21 марта 1961 года, ровно 65 лет назад, на скважине Р-1 Мегионской площади был получен первый в Среднем Приобье нефтяной фонтан. С этой даты начался официальный отсчет истории промышленного освоения одного из богатейших нефтегазоносных регионов мира, а Ханты-Мансийский автономный округ превратился в кладовую нефти России.
Предыстория
До 1961 года Западная Сибирь оставалась для геологов загадкой. Скважины отдавали лишь минеральную воду. Сейсмические работы на Оби велись, но никто с точностью не мог сказать, где залегает «черное золото». Пробуренные в Ларьяке и Покуре опорные скважины дали лишь общее представление о геологическом разрезе пород.
Молодой азербайджанский геолог Фарман Салманов приехал в Сибирь в 1955 году. Он работал в Кемеровской области, но считал поиски нефти в Кузбассе бесперспективными. В 1957 году, вопреки распоряжениям руководства, он увел свою группу в Сургут, где, по его убеждению, геологоразведка была обязана дать результаты. Чтобы не нагнетать обстановку, начальство задним числом подписало приказ о переброске экспедиции Салманова в Сургут.
Когда скандал с самовольничеством утих, местные власти выделили геологам старую колхозную контору с телефоном и разрешили Фарману Салманову купить в колхозе выездного коня, которого тот назвал Казбеком. Из технического арсенала геологи владели лишь одним буровым станком и двумя тракторами. С этого началось строительство электростанции, механической мастерской, кузницы, складов и жилья.
10 сентября 1959 года Сургутская нефтеразведка вошла в состав Тюменского геологического управления и стала называться комплексной геологоразведочной экспедицией.
Первые неудачи и скептицизм
20 января 1959 года началось бурение скважины Р-1 у Черного мыса. Фарман Салманов настоял на торжественном митинге, так как очень хотел, чтобы сургутяне запомнили этот день как начало новой нефтяной эпохи. Однако в результате испытания был открыт артезианский источник подземных вод. Первая скважина в Сургуте не дала нефть.
«Не пора ли сворачивать работы в Среднем Приобье?» - раздавались то в Тюмени, то в Москве резонные вопросы.
Сомнения в перспективности недр сургутского Приобья усиливались. Однажды даже начальник геологического управления Юрий Эрвье сорвался: «Поезжайте в Шаим. Поучись бурить!»
Когда в июне 1960 года рванул Шаимский фонтан и была получена первая в Западной Сибири нефть, специалистов Сургутской экспедиции стали переводить на другие объекты. Работы в Сургуте предполагалось приостановить, направив ресурсы на Шаимскую площадь и в Березовский район.
Последняя надежда
Последняя надежда сургутских геологов была связана с Мегионской площадью. На берегу протоки Баграс работала буровая бригада Григория Норкина. В марте 1960 года там завершилось бурение скважины Р-1, но испытание не могли начать из-за отсутствия насосно-компрессорных труб. Только через год состоялось испытание первой мегионской скважины.
В 1959 году Григория Норкина назначили мастером буровой на Мегионской площади, на берегу протоки Баграс. Условия работы были суровыми: буровая стояла в глухой тайге, среди болот, вместо дорог непроходимые болота. Оборудование постоянно ломалось, снабжение хромало, а связь с базой осуществлялась по рации и редкими вертолетами Ми-4.
19 марта 1961 года скважину Мегионскую-1 простреляли в интервале 2 175–2 178 метров. 20 марта понизили уровень на глубину 480 метров. 21 марта 1961 года в утреннем выпуске «Последних известий» на всю страну голос диктора сообщил: «В центре Западно-Сибирской низменности, недалеко от села Нижневартовск, с глубины более 2 тыс. метров впервые получен фонтан нефти дебитом 200 тонн в сутки».
Из Мегиона пришла долгожданная радиограмма: «Салманову. Скважина фонтанирует. Идет вода с нефтью. Скважину закрыли. Как быть? Тепляков». Фарман Салманов ответил: «Откройте скважину, проводите отвод на озеро. Утром прилечу».
На следующий день он самолетом Ан-2 вылетел на буровую. Проваливаясь в глубоком мартовском снегу, Фарман Салманов и его коллега Николай Тепляков бежали к скважине:
«Открывай задвижку!» - крикнул Тепляков буровому мастеру Григорию Норкину, стоявшему возле скважины.
Григорий Норкин открыл задвижку, и, как описывали в своих репортажах журналисты, «тугая струя нефти вырвалась наружу подобно джинну из кувшина. Все стали мазать лица друг друга черной жидкостью».
В радиограмме Фармана Салманова начальнику Тюменского геологического управления Юрию Эрвье говорилось:
«Скважину Мегионскую-1 19 марта простреляли в интервале 2 175–2 178 метров. 20 марта понизили уровень на глубину 480 метров. 21-го в 13 часов дня после дополнительного тартания начался слабый перелив разгазированной технической воды, в 14 часов появилась нефть. Дебит, по записи в коллекторском журнале, 21 марта составил 288 кубометров в сутки, то есть одна бочка емкостью 200 литров заполнялась одну минуту».
В поселке Баграс, где находилась буровая, в то время жило человек 500. Весь день люди толпились у скважины, с нетерпением ожидая открытия. Бурильщик Евстигней Липковский подошел к фонтанной арматуре и стал постепенно откручивать задвижку. Сначала вырвался газ, а затем скважина перешла на фонтанирование нефтью. Гул перерос в сплошной рев, земля тряслась под ногами. Многие, впервые видевшие фонтан, не сдерживали слез счастья. «Ура-а-а, ура-а-а!» - неслось над буровой.
Кто-то из рабочих заметил: «У нас в Крыму тоже скважина фонтанировала, а через три часа заглохла». Григорий Норкин, коренной сибиряк и опытный буровой мастер, ответил твердо: «А у нас не заглохнет». И оказался прав.
Телеграмма, ставшая легендой
Особый колорит этому событию придал неуемный характер Фармана Салманова. Когда скважина дала нефть, он отправил своим оппонентам и скептикам телеграммы с характерным для него юмором и напором: «Уважаемый товарищ, в Мегионе на скважине №1 с глубины 2180 метров получен фонтан нефти. Ясно? С уважением, Фарман Салманов».
Интересно, что успех пришел именно 21 марта - в день, когда в Азербайджане, на родине Салманова, отмечают праздник весны Новруз. Сам геолог позже вспоминал: «21 марта 1961 года, на мой любимый азербайджанский праздник - Новруз байрам, первая скважина в районе селения Мегион дала фонтан нефти. Я прыгал и кричал: «Мы победили!».
После открытия: Путь к «большой нефти»
На первых порах даже после успеха многие объясняли фонтанирование природной аномалией и были уверены, что через пару недель скважина иссякнет. Но вскоре забил фонтан из второй скважины в районе Усть-Балыка. Своему непосредственному начальству Фарман Салманов отрапортовал: «Скважина лупит по всем правилам».
15 октября 1961 года открыли Усть-Балыкское месторождение. Спустя два месяца, 18 декабря 1962 года, оно окончательно подтвердило, что его недра содержат богатейшие запасы. Из скважины № 63 ударил фонтан с суточным дебитом нефти 800 тонн. Поселок переименовали в Нефтеюганский.
В середине 1960-х были открыты Самотлорское, Мамонтовское и Правдинское месторождения. С этого момента началось развитие Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.
Промышленное освоение Мегионского месторождения
Промышленное освоение Мегионского месторождения началось в 1964 году. До 1969 года нефть с месторождения транспортировалась судами по Оби и Иртышу на Омский нефтеперерабатывающий завод. Позже она пошла по магистральному нефтепроводу «Самотлор - Усть-Балык – Омск».
Всего с начала разработки из его недр было добыто свыше 75 млн тонн нефти. На территории участка пробурено свыше 500 эксплуатационных скважин, глубина бурения составляет от 1690 до 2237 метров. При этом потенциал первого в регионе месторождения далеко не исчерпан, и сегодня его годовая добыча достигает около миллиона тонн.
Сегодня в Югре добывается более 40% российской нефти, а во всей Западной Сибири - около 70%. И у истоков этого богатства стояла скважина Р-1 на Мегионской площади и люди, которые вопреки всему верили в свое дело.