Лето в тайге
Глава пятая
Утром, после завтрака, Лёнька с Витькой перенесли «Ветерок» к лодке и установили его на транце. Заправили топливный бак и попробовали завести мотор. Мотор завёлся легко, без проблем.
Пока они возились с мотором, Андрюня наловил маленьких лягушат, расплодившихся в теплой воде старицы.
Втроем они устроились в лодке. Лёнька сел на весла и вывел лодку на середину старицы. Первую донку закинули на середине. Лёнька подгреб к берегу и толстую леску донки привязали к одному из деревьев, росших на берегу, и снова вернулись на середину. Таким образом они закинули ещё четыре донки.
Андрюню высадили на берегу, возле заимки, а сами, загрузив в лодку сети и ружья, завели мотор и потихоньку выехали из русла и выбрались в реку.
Течение реки сразу развернуло лодку и стремительно понесло вниз чуть ли, не выкинув её на берег.
Ни Витька, ни Лёнька такого не ожидали, но сообразив, что делать, Лёнька добавил до предела газ и направил лодку к ближайшей заводи, где развернул её и, поставив против течения, выровнял направление движения. Лодка послушно пошла вверх.
Лёнька сидел на корме и управлял лодкой, а Витька находился на носу и что-то всё время орал ему. Но, от шума работающего мотора, Лёнька не мог разобрать, что он там кричит и управлял лодкой по своему усмотрению.
Поняв, что Лёнька его не слышит, Витька жестами начал показывать, куда надо направлять лодку.
Пройдя метров триста вверх по течению, Витька начал интенсивно размахивать руками, показывая, что надо сворачивать влево. Лёнька побоялся резко развернуть лодку поперек течения и стал по косой приближаться к месту, куда показывал Витька.
Там как раз и оказался проход в старые карьеры, про которые Витька вчера рассказывал.
В них во время войны добывали золото, а сейчас они стояли заброшенными и заполненными водой. Берега карьеров заросли деревьями, а более мелкие места покрывала густая, высокая трава.
Сбросив скорость, Лёнька осторожно ввел лодку в карьер. Снизив до минимума скорость, он только тогда услышал Витькин голос:
— Рули сюда, — тот энергичными жестами показывал на большое дерево у самой кромки карьера.
— Зачем туда? — не мог понять его Лёнька.
— За дерево сеть зацепим, — прокричал Витька.
Поняв его затею, Лёнька подвёл лодку на малом ходу к указанному дереву.
Лодка уткнулась в густую поросль береговой травы и потеряла скорость. Витька, соскочив с носа лодки на берег, потянул за собой веревку от сети и, привязав её к дереву, вновь запрыгнул в лодку.
— Давай, Лёнь, на веслах отплавай, а я сеть буду разматывать, — уже не орал, а громко говорил Витька.
Лёнька вставил весла в уключины и потихоньку начал грести от берега. Сама сеть оказалась длиной метров двадцать, да веревки ещё метров по пять, так что грести долго не пришлось.
Витька пыхтел, разматывая сеть. Видя, как трудно ему одному разматывать сеть с длинной палки, Лёнька начал помогать ему. Вскоре они установили первую сеть и, отплыв метров на пятьдесят, поставили вторую.
Облегченно вздохнув после постановки второй сетки, Витька предложил:
— Слышь, Лёнь, а поехали к тому повороту, — он указал на точку поворота карьера, — я помню мы с батей там высаживались, и он меня на озёра водил. Уток там в то время много было, но я совсем малòй был, так что мало что помню. Но когда высадимся, то постараюсь вспомнить.
— Поехали, — Лёньке было всё равно куда грести, куда ехать, поэтому он решил: — Посмотрим, где утки тут водятся.
Подъехав к обозначенному месту, они привязали лодку к дереву, свисавшему над водой карьера и высадились на берег.
Даже несмотря на то, что Лёнька надел резиновые сапоги и теплые портянки, он сразу почувствовал холод карьерной воды.
— Ну, ничего себе, — непроизвольно вырвалось у него, — ну и дубак тут.
— Это тут подземные ключи бьют, — тут же отреагировал на его реакцию Витька. — Тут, в некоторых местах, даже в морозы, вода не замерзает, потому и рыбы много. Давай, вылезай быстрее, пойдём уже.
Лёнька взобрался на берег и, закинув ружье на плечо, пошёл за Витькой, скрывшимся в прибрежном тальнике.
Он догнал Витьку и, не скрываясь, во весь рост, громко шелестя травой и раздвигая кусты, пошёл рядом.
— Ты чё? — Витька покрутил пальцем у виска и шёпотом продолжил: — Вообще, что ли, ничего не понимаешь? Озеро тут рядом. Утки там могут быть.
От такого замечания Лёнька сразу присел и, вставив патроны в стволы ружья и пригибаясь, осторожно пошёл за Витькой.
Через десяток метров Витька обернулся и вновь прошептал:
— Ты обходи озеро слева, а я тут — напрямки пройду.
Послушав Витьку, Лёнька, так же пригибаясь, начал красться к небольшому озерку, вода которого просвечивала сквозь густую, высокую траву.
Почва стала неровной, то тут, то там начали попадаться большие кочки, обильно покрытые зелёной травой. Под ногами захлюпала вода и они начали проваливаться в мягкий мох.
Толщина мха оказалась достаточной, чтобы выдержать Лёнькин вес, но он делал каждый шаг осторожно и, перед тем как перенести тяжесть тела на выдвинутую вперед ногу, ощупывал место, где её можно безопасно поставить. Он прекрасно помнил своё «купание» на мари в Комсомольском, поэтому шёл осторожно.
Сапоги-болотники он развернул полностью, поэтому ноги оставались сухими. По лицу хлестали жёсткие стебли травы, ноги вязли во мху, водой с кочек начало заливать брюки, поэтому он оказался мокрым почти по пояс. Ко всем этим прелестям прибавились ещё и комары. Они тучей кружили над головой и, иной раз, впивались то в щёки, то в лоб. Хорошо, что перед входом в эти заросли Лёнька натянул на голову капюшон энцефалитки. Так они хоть за шею не кусали, но от накинутого капюшона стало жарко и пот неимоверно заливал глаза.
Несмотря на все эти неудобства, Лёнька всё так же медленно и осторожно приближался к кромке озера.
Неожиданно послышалось утиное кряканье. Моментально замерев, он принялся вглядываться в разрывы травы. Кряканье раздавалось где-то впереди справа и Лёнька, сделав несколько осторожных шагов почти добрался до кромки воды.
Он повернулся в сторону кряканья и метрах в пятнадцати от себя увидел утку, показавшуюся из травы. Через секунду утка исчезла в ней и о том, что она находится именно там, где увидел её Лёнька, можно было судить только по шевелящимся верхушкам стеблей травы и редкому покрякиванию невидимой утки.
Медленно и осторожно подняв ружьё, Лёнька прицелился в район травы, где скрылась утка, но она не появлялась, а куда-то пропала и замолкла.
От напряженной позы в которой застыл Лёнька, ноги затекли, спина начала ныть, на лице устроилось с десяток комаров, а он их боялся согнать, чтобы лишний раз не пошевелиться. Лёнька всё смотрел и смотрел на противоположную сторону озерка.
Неожиданно трава раздалась и из неё появилась утка, а за ней в полуметре плыли ещё две.
Нервы у Лёньки не выдержали, и он нажал на курок.
Раздался оглушительный выстрел и утка, в которую целился Лёнька, осталась на месте, а ещё штук пять моментально вылетели из травы.
Ничего не понимая, Лёнька только смотрел, как взлетели утки, а они, на мгновение зависнув в воздухе, чтобы определить безопасное направление полёта, с шумом полетели прочь.
Как только утки взлетели и зависли над водой, со стороны, где находился Витька, раздался выстрел, а потом и второй.
Из группы взлетевших уток парочка упала на воду, беспомощно забив крыльями.
Лёнька, от волнения совсем забывший, что мог бы сделать ещё один выстрел, только смотрел вслед улетающей стайке.
Зато Витька, поднявшись из травы во всю глотку орал:
— Ты куда стрелял?! Ты чего второй раз не стрелял?! — перемежая тирады отборным матом.
Лёнька только сейчас осознал, что утки улетели по его вине из-за того, что он не выдержал и раньше времени выстрелил.
Но, что оставалось делать, если всё так быстро произошло?
Не обращая внимания на орущего Витьку, Лёнька обогнул озерцо и, сняв сапоги и брюки, вошёл в воду. Вода оказалась не очень холодной, поэтому, сделав несколько шагов, он выловил одну утку, а потом и ещё двух, трепыхающихся на поверхности воды.
Скрутив им шеи, Лёнька вышел на берег, где его уже ждал Витька и сразу увидел, что тот недоволен. Но, через пару минут успокоившись, Витька уже спокойно прокомментировал Лёнькину стрельбу:
— Ладно уж, первый блин всегда комом. Но ты больше сам не стреляй, не торопись. Вот если бы подождал немного, то было бы не три, а пять точно.
— Да, — выслушивая Витькино недовольство, ворчал Лёнька, — что, последний раз стреляем, что ли? Ну, не выдержал я. Весь промок, комары зажрали…
— Да и меня они тоже одолели, — посетовал Витька. — У нас на прииске хоть они и злющие, твари, но их не так много… Да и обсушиться здесь негде, — он повертел головой, — а если тут разденемся, то тогда уж точно, они нас сожрут.
Ребята, отмахиваясь от наседавших комаров, двинулись к месту, где привязали лодку.
У воды комары пропали и, сняв капюшоны энцефалиток, они обмыли холодной водой распухшие от укусов лица. Вот где ледяная вода из карьера оказалась полезной. Она сразу сняла боль и отеки от укусов.
Ребята даже сняли энцефалитки и ополоснулись по пояс. Вода оказалась по-настоящему живительной. От неё вернулись силы и пропала усталость.
Сняв промокшие брюки и портянки, они развесили их по кустам и растянулись под полуденными лучами солнца.
Но такой отдых продолжался недолго. Комары вновь дали о себе знать. Тогда, одевшись в ещё влажную одежду, ребята сели в лодку.
— Чё делать-то будем? — нехотя спросил Витька.
Видя, что тот совсем не расположен к дальнейшим путешествиям, Лёнька также лениво ответил:
— А чё? Поехали назад. Или ещё хочешь разок на озерцо смотаться? — и, усмехнувшись, невесело посмотрел на расслабленного Витьку.
— Не-ет, — отмахнулся тот, — хватит и одного раза. В следующий раз поедем в конец карьера. Там, дядька говорил, тоже травы полно вдоль берега. Утки и там встречаются.
— Нормально, — согласился Лёнька, уж больно ему не хотелось вновь испытать атаку этих «мессершмитов», — ну его в баню, эти озера.
— Давай, заводи, — попросил Витька, устроившись с ружьем на носу лодки, — вечером ещё приедем, сети проверим, может тогда и уток ещё встретим.
Сказано, сделано. Лёнька дёрнул шнур стартера. Мотор легко завёлся, и они не спеша поехали из карьера.
Когда подъехали к заимке, то там их встретил довольный Андрей.
— Чего это вы там палили? — тут же поинтересовался он.
— А вот, смотри, — Витька приподнял и показал ему добытых уток, — да мы бы ещё настреляли, но никаких сил больше не было. Комары зажрали.
— Да, ладно, — не поверил Андрей, — меня тоже тут атаковали, но я на обед нам кое-что наловил, — гордо заявил он
— Да ты чё? — удивился Лёнька. — А ну, покажь.
Андрей прошёл к кострищу, где на столе лежало несколько ленков и ещё какая-то рыбы.
— А это что за рыбища такая? — удивленно посмотрел он на Витьку, ища у него ответа.
— Да, трегубы это, да чебаки, — с видом знатока Витька приподнял одну из рыбин, — только с них надо хорошенько чешую снимать, а то потом долго плеваться будешь, — и рассмеялся.
— Ага, сейчас, — тут же согласился Андрей и, подхватив весь кукан с рыбой, понёс его к воде.
— Так что сейчас и ушицу сварганим, — потирал руки Лёнька, — давай костёр запаливать.
И они с Витькой принялись разводить костёр, подвесив над ним котелок с водой.
Когда вода закипела, в неё бросили картошку, а когда та проварилась, то опустили в котелок всех рыбин, что поймал Андрей.
Через час голодные пацаны налетели на свежеприготовленную уху, от которой вскоре остались лишь рыбьи хребты.
Когда солнце стало клониться к закату, Витька напомнил:
— Пора бы съездить и сети проверить.
— А что, поехали, — Лёнька уже как опытный механик подошёл к мотору и с одного рывка запустил его, — садись, Андрюня, — предложил он брату, — поможешь рыбку из сетей таскать, да заодно и на карьер посмотришь.
Лёнька заметил, что Витьке такое предложение не очень-то понравилось, но он промолчал, а Андрей тут же устроился в середине лодки.
Оттолкнув лодку от берега, Витька устроился на своём месте, в носу, а Лёнька, постепенно добавляя газ и разгоняя лодку вылетел на стремнину течения реки.
Теперь-то он знал, чем может закончиться нерешительность и малая скорость при входе в реку.
Быстро преодолев течение по диагонали, лодка плавно вошла в карьер, и Лёнька направил её к месту постановки первой сети.
Плавно подойдя к берегу, он заглушил мотор и пересел на весла, а Витька, уцепившись за веревку вместе с Андрюшкой, принялись вытаскивать сеть.
Ставить её оказалось легче, чем вытаскивать. Тогда она сама уходила на дно, а вот вытягивали сеть парни с большим трудом. И, как выяснилось, что не напрасно.
Одну за другой они вытаскивали из поднятой сети щук, трегубов и чебаков, распутывали её и обратно опускали в воду, а Лёнька, тем временем, удерживал лодку и направлял её с помощью вёсел вдоль сети. Помощь Андрюшки оказалась тут как раз кстати.
К тому же и вода оказалась ледяной. Выбрав только половину сети, Витька принялся растирать руки, так они замерзли.
— Ничего, — смеялся он, — справимся! Смотри сколько натаскали! — восторженно показывая на днище лодки.
После того, как последнюю рыбину и на второй сети вынули, а сеть расправили и установили, рыбаки подсчитали улов. Он превзошёл все ожидания.
Они за сегодня выловили почти два десятка щук и с десяток трегубов и чебаков.
— Вот это да! — ребята чуть ли не танцевали в лодке при виде такого улова.
Но Лёньке хотелось ещё чего-то, азарт раздирал его.
— А поехали туда, — он показал на дальний край карьера, — может там и уток встретим. Может кого и подстрелим. Я помню, как у нас Михалыч рассказывал, что на вечерней зорьке охота хорошая, — мечтательно произнёс он, воинственно приподняв ружьё.
Хотя и Витька с собой тоже прихватил ружьё, но по его виду Лёнька определил, что его предложение Витьке не по душе.
— Слышь, Лёнь, — неохотно посмотрел он на Лёньку, — если мы туда сейчас поедем, то вернемся уже затемно. А по реке ночью дядька запретил ездить, если ты помнишь, — напомнил он, — да и рыбу надо разделать, а то пропадёт она до утра. А ещё я хочу попробовать дядькину коптилку. Уток мы тоже не выпотрошили. Пропадут ведь. Вот тогда уж точно обидно будет.
Витькины рассуждения перевесили все Лёнькины амбиции, и он согласился:
— А что? Вернёмся мы точно по ночи. Да и настреляться ещё успеем, — рассудительно закончил он. — Ладно, поехали на заимку.
Мотор вновь легко завёлся, и лодка плавно заскользила по водяной глади карьера, оставляя за собой небольшой бурун.
Легко преодолев стремнину реки, они спокойно причалили около заимки.
День уже встречался с ночью, небо на востоке почернело, а на западе горело малиновым цветом от лучей зашедшего солнца. Чувствовалось, что день на завтра предвещается жаркий и солнечный.
А сейчас, и в самом деле, требовалось что-то делать с рыбой.
Петрович в заимке хранил мешок с солью, а за домиком стояла деревянная бочка, залитая водой.
— Слышь, Андрюня, — попросил Лёнька брата, — мы тут с Витькой рыбой займёмся, а ты свари макарон с тушенкой, чтобы хоть было чем поужинать.
От такой затеи Андрей не отказался, наверное, сам хотел есть не меньше Лёньки. Он принялся разжигать костер, а Лёнька с Витькой опрокинули бочку, стоящую за заимкой, вылили из неё воду и откатили к берегу старицы.
Там они её долго оттирали песком изнутри и вскоре прикатили обратно к заимке.
Рыбу вынули из лодки, выпотрошили и уложили в бочку, пересыпав солью.
Тем временем Андрюня приготовил ужин, и они все вместе, при свете костра, сели за стол.
Такая еда и ужин для Лёньки оказались пределом его мечтаний!
Он с удовольствием смотрел на небольшую заимку, чёрную стену леса за ней, блестящую лунную дорожку на поверхности воды старицы, на небо, где ярко светили звезды и стал прорисовываться ковш Большой Медведицы.
Он слушал тишину и треск костра, а неспешные разговоры Андрюшки и Витьки его успокаивали, создавая благостное настроение, о котором он иногда, в городской суете или грохоте работающих механизмов машинного отделения, только мечтал.
События сегодняшнего дня располагали к этому и в таком расслабленном состоянии он завалился спать, не ощущая ни твердости настила лежанки ни, иногда возникающий комариный звон.
Конец пятой главы
Полностью повесть «Лето в тайге» опубликована в книгах «Стройотряд» и «Становление».
Её можно посмотреть на сайтах: https://ridero.ru/books/stroiotryad/ и
https://ridero.ru/books/stanovlenie_3/