«Прощание, запрещающее грусть»: стихотворение Джона Донна о верной супружеской любви

В 1611–1612 годах Донну пришлось отправиться в долгое путешествие, и он написал жене стихотворение «Прощание, запрещающее грусть». Это стихотворение — одно из самых часто включаемых в антологии англоязычной литературы. Оно демонстрирует, как брак дарит стабильную любовь, которая возвышается над физическим и объединяет души, даже когда супруги не находятся вместе, по словам профессора литературы Уильяма Хармона. Это стихотворение-прощание, запрещающее грусть. Поэт хотел показать жене, что грусть по поводу их разлуки неуместна в силу природы их возвышенной любви. Этот запрет продиктован скорее состраданием, чем реалистичными ожиданиями. Конечно, грусть будет, но поэт старался смягчить её, как мог, возможно, даже не будучи уверенным в том, что всё будет хорошо. Стихотворение состоит из четверостиший в четырёхстопном размере (четырёхстрочные строфы, в каждой строке четыре ударения). Рифмуются первая и третья строки, а также вторая и четвёртая строки каждой строфы. Такая взаимосвязанная схема рифмовки придаёт стихотворению прочную внутреннюю структуру, чёткость и твёрдость, что отражает тему произведения — вечную и верную любовь. Рифмующиеся строки образуют пары — подобно лирическому герою стихотворения и его жене, в то время как небольшое расстояние между рифмами отражает надвигающуюся разлуку. Имеется в виду, что так же, как рифмующийся звук возвращается спустя мгновение, так и поэт вернётся к своей возлюбленной через некоторое время. Донн использует серию сравнений, чтобы показать силу своей любви, мощь своих чувств и нерушимость их союза, несмотря на физическое расстояние. Эти сложные и изобретательные сравнения известны как «концепты». В «Оксфордском справочнике по английской литературе» говорится, что концепт — это «сложная метафора, сравнивающая два, казалось бы, несхожих объекта или эмоции, часто с эффектом шока или удивления». Сложная поэтическая аргументация — словно головоломка, которую предстоит разгадать, является ещё одной отличительной чертой этого вида поэзии в эпоху Возрождения. Более того, в «Оксфордском справочнике» в качестве ярчайшего примера «концепта» приводится именно тот, что Донн использует в конце стихотворения (сравнение с циркулем). Поэтому, когда Донн говорит о «подлунной» любви, он имеет в виду несовершенную, изменчивую и земную любовь, которую он описывает как основанную на «чувствах», что является неустойчивым фундаментом. Как он указывает, для тех, кто любит, основываясь только на зрении или осязании, отсутствие или разлука губительны для их любви, поскольку лишают их объекта чувств. Донн подчёркивает тяжёлую, земную природу такого рода любви. Напротив, любовь между ним и его женой, как следует из контекста, принадлежит к более высокому, небесному порядку — она совершенна, духовна и неизменна. Она не зависит от зрения, осязания или обоняния и поэтому способна перенести разлуку с возлюбленной. Поэт объясняет, что их любовь будет «растянута» расстоянием между ними, но не разорвана; вместо этого она обретёт золотую «воздушную тонкость», что-то вроде золотого тумана или эфира. Она расширится, станет более духовной, более небесной и всеобъемлющей. Используя сложные образы, сравнения, а также чётко структурированную форму и ритмику, Донн создаёт стихотворение с простой, но глубокой мыслью: когда два человека соединяются душой через брак, это одухотворяет их любовь, позволяя ей преодолевать физические границы и выдерживать разлуку и испытания. Донн пишет о преданности, которая настолько глубока, что бросает вызов границам времени и пространства. Прощанье, запрещающее грусть (перевод И. Бродского) Как праведники в смертный час Стараются шепнуть душе: «Ступай!» — и не спускают глаз Друзья с них, говоря «уже» Иль «нет ещё» — так в скорбный миг И мы не обнажим страстей, Чтоб встречи не принизил лик Свидетеля Разлуки сей. Землетрясенье взор страшит, Ввергает в темноту умы. Когда ж небесный свод дрожит, Беспечны и спокойны мы. Так и любовь земных сердец: Ей не принять, не побороть Отсутствия. Оно — конец Всего, к чему взывает плоть. Но мы — мы, любящие столь Утончённо, что наших чувств Не в силах потревожить боль И скорбь разъединённых уст, Простимся. Ибо мы — одно. Двух наших душ не расчленить, Как слиток драгоценный. Но Отъезд мой их растянет в нить. Как циркуля игла, дрожа, Те будет озирать края, Не двигаясь, твоя душа, где движется душа моя. И станешь ты вперяться в ночь Здесь, в центре, начиная вдруг Крениться, выпрямляться вновь, Чем больше или меньше круг. Но если ты всегда тверда Там, в центре, то должна вернуть Меня с моих кругов туда, Откуда я пустился в путь. Современному слушателю подобная поэзия эпохи Возрождения может показаться чопорной и чрезмерно идеализированной. Могли ли все эти сложные сравнения действительно утешить его жену? Думаю, да, если учесть, что для Донна, Шекспира и им подобных поэтов разум и сердце неразрывно связаны, а сильные и возвышенные эмоции заслуживают экстравагантных и витиеватых выражений. Сложность заключается не просто в интеллектуализации; это способ раскрыть сильные эмоции, которые в противном случае не поддавались бы выражению словами. Джон Донн преподнёс своей жене нечто настолько изысканное, насколько это было в его силах.