Вооруженный конфликт на Ближнем Востоке приобретает все более жесткие и бескомпромиссные формы, затрагивая все более широкий перечень стран, непосредственно на себе ощутивших его разрушительную мощь.
Применение противоборствующими сторонами современных вооружений наносит большой ущерб и тем, и другим, разрушая инфраструктурные объекты, производственные мощности, портовое хозяйство. Причем его разрушительный эффект выходит за рамки региона. Под ударом центр нефтедобычи и переработки глобальной значимости, что обусловило появление в средствах массовой информации предварительных оценок влияния боевых действий на мировую экономику.
Большинство аналитиков не без оснований предполагает, что мировые темпы экономического роста неминуемо снизятся. Так, в оперативно составленной аналитической записке JPMorgan прогнозируется, что рост мирового ВВП в первой половине 2026 года может составить 2% в годовом измерении вместо ранее ожидавшихся 2,6%. Подорожают нефть и сжиженный газ. Хотя бы потому, что возрастет стоимость фрахта и страховых полисов. Повышенные риски прохода судов через Ормузский пролив (а не исключено, что и по дальнейшему маршруту доставки), наверняка, потребуют вооруженного сопровождения грузов, что тоже далеко не бесплатно. Буквально в первые дни конфликта, по информации Reuters, стоимость фрахта нефтяных супертанкеров на Ближнем Востоке выросла до рекордных максимумов. А ценовое агентство Spark Commodities в те же сроки сообщило, что ставки фрахта судов для перевоза газа через Атлантику подскочила на 43%, а на Тихоокеанском маршруте — на 45%.
Подорожание базовых энергоресурсов, которыми являются нефть и газ, спровоцирует повсеместное ускорение инфляции (например, JPMorgan скорректировал ее прогноз для глобальной экономики с 3% до 4%), на что центральные банки отреагируют ужесточением своей денежно-кредитной политики, оказывая сдерживающее воздействие на темпы экономического роста. При этом прежде всего обращают внимание на Китай и Индию, которые являются основными потребителями ближневосточной нефти и последнее время выступают локомотивами развития мировой экономики. Зависимость вполне очевидная: подорожает покупная нефть, возрастут издержки производства, замедлятся темпы экономического роста со всеми негативными последствиями для бюджета, уровня занятости и заработков. Сначала в Китае и Индии, а вслед за ними в глобальном масштабе.
Такова картина мира крупными мазками. Но экономика предпочитает оперировать деталями и цифрами. В этой связи стоит более внимательно посмотреть, что уничтожается под ракетно-бомбовыми ударами, какой реально ожидается вычет из мировой производственной базы.
Ближний Восток на экономической карте
Суммарная доля стран Ближнего Востока, втянутых в конфликт, в мировом ВВП составляла, по расчетам на основе данных Всемирного банка, 2,8%. При этом больше двух третей этой доли (2,03%) обеспечивают Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и Иран. Почти 3% мирового ВВП — чувствительно, но не критично. С учетом того, что более крупные экономики понесут относительно меньший ущерб. Общими усилиями по показателю можно вклиниться между Францией и Италией, а без трех лидеров задержаться на уровне Турции или Индонезии.
Более показательны могут быть данные по добыче нефти — продукта, на котором специализируются страны региона. На них приходится более 30% мирового производства, при этом почти 20% выкачивают Саудовская Аравия, Иран и Ирак. А еще более яркие в плане влияния на мировую экономику показатели экспорта этих стран. Так, из 20 крупнейших мировых экспортеров нефти более 40% приходится на шесть ближневосточных стран (Саудовскую Аравию, Ирак, ОАЭ, Кувейт, Оман, Катар). Причем две трети экспортных поставок обеспечивают Саудовская Аравия и Ирак. Вот эти показатели отражают реальные риски, с которыми столкнется мировая экономика в случае эскалации конфликта.
Для более отчетливого понимания, насколько потеря этого источника критична для отдельных стран, требуется дополнительная детализация. Большая часть нефти, транспортируемой через Ормузский пролив, поступает в азиатские страны. На первом месте среди покупателей Китай, на который приходится около 38% объема, вывозимого через пролив, Индия поглощает 15%, Южная Корея и Япония, соответственно, 12% и 11%. При этом Китай, например, импортирует больше половины потребляемой нефти из ближневосточного региона по морю.
Зависимость значительная. Но нефть не только добывают, но и экспортируют почти 40 стран мира. Восполнить выпадающие ближневосточные баррели они в состоянии, правда, если возьмутся за увеличение добычи. Понятно, что это дело не сиюминутное, требует организационных усилий, финансовых расходов в моменте и в перспективе, поскольку продукт подорожает, но в принципе проблема решаемая. И этот вывод укладывается в рамки большинства консервативных прогнозов.
Иными словами, мир ожидают экономические сложности, но не катастрофического масштаба. При условии, конечно, что конфликт не расползется за пределы региона даже в широком понимании географических границ.
Ближневосточная сказка уходит в прошлое
А что будет с экономикой самих нефтедобывающих стран? Похоже, ближневосточная сказка уйдет в прошлое. Ведь стороны конфликта не скрывают, что они ведут войну, направленную на разрушение экономического потенциала соперников. Каковы будут взаимные разрушения национальных экономик в условиях нарастания конфликта, оценить невозможно. Очевидно одно: ущерб будет значительный. Средства массовой информации наперебой сообщают то об ударах Ирана по израильской промышленной Хайфе, то об атаке Израиля на газоносный Южный Парс в Иране, то об обстреле Ираном газодобывающих мощностей в Катаре и Саудовской Аравии, то о том, что всё это уже починили, причем на фоне сообщений о новых бомбежках. Распутать этот клубок невозможно, да и не имеет смысла, поскольку масштаб разрушений очевиден. Но для любителей цифр можно привести информацию Reuters: Катар лишится 17% своих производственных возможностей, которые восстановит только через 5 лет.
Удары со стороны США и Израиля целенаправленно уничтожают производственный потенциал Ирана. Ответ Тегерана требует пояснения. Ракетным ударам подвергаются объекты, принадлежащие Америке. И это действительно так, если смотреть с позиций собственности. А с позиций функционала они (кроме, естественно, военных объектов) являются частью, звеньями хозяйственного механизма стран, на территории которых они расположены. Удар по ним — формально по американской собственности, де-факто — по экономике принимающих стран.
Практически все они работают в нефтедобыче. Теперь можно сказать «работали». Если учесть, что благополучие практически всех этих стран базировалось на добыче и продаже нефти, то становится очевидным ущерб, нанесенный экономике ближневосточных государств. Например, экспорт нефти даёт 90% экспортных доходов Саудовской Аравии, 75% бюджетных поступлений и 45% ВВП. Нефтяной сектор Кувейта приносит в бюджет страны около 90% доходов и отвечает за половину ВВП. В Объединенных Арабских Эмиратах вклад нефти в ВВП скромнее, но не менее одной трети. Такого наполнения казны ждать не стоит. Так или иначе будут выведены из строя добывающие мощности, нарушены транспортные маршруты, поскольку традиционные покупатели продукта переориентируются на других поставщиков, ассоциирующихся с меньшими рисками.
Понятно, что экономика будет разрушена, но не до основания. Соответственно, продажи нефти не обнулятся, но совершенно точно значительно сократятся. На нефтяных доходах, как на фундаменте, базируется вся хозяйственная архитектура, приводившая в изумление не только праздных туристов, но и вполне серьезных экспертов, ставивших шейхов в пример всему остальному развивающемуся миру, сумевших посреди песков возвести чудо-города с использованием новейших достижений науки и техники.
Кстати о туристах. Нефтяные ассоциации отодвинули на второй план эту важную отрасль экономики. В туристическом секторе Объединенных Арабских Эмиратах занято около 850 тысяч человек, а их вклад в ВВП страны превышает 12%. В хорошо знакомом россиянам Дубае нефть дает всего 1% ВВП по сравнению с 12%-ным туризма. Темпы роста экономики в 4–5% давал туризм, торговля и сделки с недвижимостью, ориентированные на 20 миллионов приезжих, оставлявших в стране «отпускные». Придется затянуть пояса и здесь. Очевидно, что после завершения вооруженного конфликта немало смельчаков продолжат планировать свой отдых на пляжах заливов. Но о туристическом паломничестве говорить, видимо, не придется. Бюджет и из этого источника будет получать ограниченные средства. И, наконец, значительные потери понесет социально-экономическая сфера. На нефтяных доходах держалось образование, медицинское обслуживание и прочие бонусы для граждан.
Аналогичный сценарий с теми или иными нюансами просматривается для всех ближневосточных участников конфликта. Просто пример нефтедобывающих стран наиболее иллюстративен.
А что ожидает зачинщиков конфликта?
Пока можно очертить лишь очень приблизительные контуры. Однако бесспорно, что Израиль выйдет из конфликта как минимум с существенными, а как максимум – с катастрофическими потерями. Его «образцовая» экономика, выстроенная в пустыне при отсутствии ресурсов и бывшая предметом гордости, исключительно хрупка. Западные справочники пишут о передовых технологиях, программном обеспечении, телекоммуникациях и даже сравнивают с Кремниевой долиной в США. Но есть и более трезвые оценки: израильская экономика не является самодостаточной и зависит от субсидий и финансовой поддержки, в первую очередь из США. Израиль лидирует по общей сумме помощи, полученной из-за океана после Второй мировой войны.Самая автомобилизированная страна мира реагирует на них исключительно нервно.
А причины для потери душевного равновесия более чем веские. Практически сразу после американо-израильской агрессии цены на бензин взлетели на 17%. Чемпионом в ценовой гонке выступает «золотой штат» Калифорния, где средние цены превысили $5 за галлон (3,75 литра). А на одной из заправок Chevron в центре Лос-Анджелеса обычный бензин продавался по $ 8,21 за галлон. В «отстающих» штатах цены уверенно превысили $3 и подбираются к $4.
Относительно небольшие масштабы при отраслевой сложности даже теоретически не могут быть устойчивы по отношению к внешним шокам. А «Железный купол», призванный защитить страну, оказался с большими дырами. Кроме того, далеко не факт, что США смогут оказывать столь же щедрую финансовую поддержку. У самих проблем более чем достаточно.
На фоне победоносных реляций президента США (впрочем, у него иных не бывает) дела в экономике США обстоят не самым благополучным образом. Нет, в макроэкономическом плане всё в относительном порядке. Темпы роста экономики по прогнозам МВФ на 2026 год (правда, составленным до конфликта) ожидаются на уровне 2,4%, инфляция, по данным за февраль, пока не разогналась выше 2,4%, долг притормозил скорость роста, но в условиях военных действий высока вероятность его разгона. На военные действия в районе Ближнего Востока уже потрачено $25 млрд, при этом более точную цифру назвать невозможно, поскольку она каждую секунду увеличивается на $11 тыс. Но есть одна маленькая деталь, которая может омрачить благостную картину и запустить сценарий дальнейшего развития событий по неблагоприятной для Трампа траектории. Это цены на бензин.
Дело в том, что потребители бензина одновременно являются избирателями. Не надо быть большим экспертом, чтобы понимать, что нервозность они будут снимать на пунктах для голосования. С учетом того, что практически ни одна из грандиозных инициатив республиканца Трампа не принесла успеха, итоги голосований предсказать не сложно. Оно будет протестным, то есть в пользу демократов. Итоги будут закономерным следствием недальновидности, неспособности видеть перспективу, наивной уверенности в том, что мир подчиняется простым (упрощенным) и умозрительным правилам, которые легко изменить в свою пользу. Перечень просчетов длинный. Достаточно упомянуть главные промахи: не удалось сбалансировать внешнюю торговлю, устранить дефицит бюджета, ушел в информационную тень план MAGA, согласно которому Америка должна была вновь стать великой, во внешней политике наломано дров на годы вперед. А сейчас добавляется авантюра на Ближнем Востоке, куда могут направить американских солдат и откуда не все вернутся. Да, еще и цены на бензин!
Независимо от того, потеряют республиканцы командные позиции или нет, внешнеполитический и экономический курс США придется менять. Однако при внешнем благополучии и бравурных заявлениях лидера страна, похоже, загнана в глубокий тупик. Выбраться из него без потерь не удастся. А наименьшими, т. е. подверженными более-менее оперативному «залечиванию», они могут быть только при условии отказа от авантюрно-силового курса нынешней республиканской администрации. Причем наименьшими не только для США, но и для всего мира. При этом даже наименьшие потери означают неизбежно радикальное изменение экономической картины мира. И не похоже, что бенефициарами этого изменения окажутся инициаторы нынешнего ближневосточного конфликта.
Экономический обозреватель Аналитического центра ТАСС Михаил Беляев