Помните как вы собрали на него деньги, и он поехал служить?
Елена - женщинасоздавшая этот сбор - написала мне пару раз о том, как там дела у нашей машинки.
В первом письме была история о том, как накануне прибытия уазика на КПП, старая машина так нарвалась на мину, что чинить стало совсем нечего - а новая машина тут как тут. Как в кино, как в хрониках чудес, ага).
Потом ребята писали как новая машина зацепила мину, взлетела, перевернулась и встала на ноги - ааааааааааа. Только шины в лоскуты, но к такому эвакогруппа всегда готова - переобулись и дальше поехали.
Потом водителя уазика - Андрея - зацепило, и его уложили в госпиталь.
А недавно письмо от Елены - "сестры - я его тут целиком приведу:
"Добрый вечер, Лара!
Прооперировали орла. Удалили осколок, теперь — две недели перевязок и курс антибиотиков. Можно немного расслабиться. И наконец-то есть связь.
Говорит — стыдно перед ребятами, у которых более серьезные ранения.
Мне так интересно наблюдать, как Андрей воспроизводит паттерны поведения и даже вокабуляр старых советских военных фильмов и книг. Как настаивать (и настоять) на переводе из относительно безопасного РЭБ в самое пекло — в водители эвакогруппы. Как (слегка обесценивая свой поступок, но при этом кося глазом в ожидании одобрения) нужно рассказывать фактически о подвиге: сбил из личного оружия эфпивишку — это же как подбитый коктейлем Молотова «тигр»! Как нужно сообщать близким о ранении — тоже максимально небрежно: ой, да царапина, ой, да не переживай, бегаю быстрее твоего Виктора, да ничего мне не больно и т.д. Как вести себя при этом: отбиваться от отправки в тыл, а когда командир приказал ехать в госпиталь и не питюкать — ныть, что стыдно из-за такой ерунды, и рваться обратно, уповая, что удалять не будут, просто проколют антибиотики, и сразу обратно в строй.
Это какая-то базовая прошивка. Русский парень от пуль не бежит, русский парень от боли не стонет.
Как не было 35 лет промывания мозгов. Будто со страниц «Живых и мертвых» или с экрана сошел. И главное, нарратив тот же, аутентичный, хотя я даже не уверена, что он читал «Живых и мертвых»-то.
Я говорю: вот видишь, удалили осколок-то, передохнешь чуток, отоспишься, выплату получишь, а ты в госпиталь ехать не хотел. В наши-то годы уже ничего само не рассасывается, кроме зарплаты. Андрюха: «Да я же не из-за выплат, я за Родину стараюсь радеть. Без Родины мы все — перекати-поле».
- Нет, душа моя, — отвечаю. — Без Родины мы меньше всякой величины, просто прах и пепел.
- И то верно, — отвечает.
И мы действительно так чувствуем. (Помню, как читала курс лекций по раннему Булгакову, «Бег», «Дни Турбиных» — и задолбалась объяснять, чего ж героям-релокантам не живется в турецком Верхнем Ларсе...)
А сегодня подруга моя, матушка Юлия из Казани, пишет: пришла в собор девушка, за мужа-воина молебен заказать, и рассказывает — был ужасный трус, ну, просто ссыкло. Мамин пирожочек. А в отпуск с ЛБС приехал — другой человек. То же тело, лицо, — другие глаза, пластика, голос. Нашел себя. И своих, перед которыми трусить стыдно, которых нельзя подвести.
Смотрю я на все это и думаю: блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…
Ваша Елена"
______
наша Елена, наша.
и мы друг другу - наши, спасибо вам всем.
