Здравствуйте, уважаемые читатели. Не секрет, что во все времена много говорится о значимости истории, многообразного опыта отечественного прошлого, но, пожалуй, только сейчас это начинают осознавать на практике, а не в виде декларативных заявлений.
Выходя за академические и идеологические рамки, история становится частью общественного и личностного самосознания, в ней мы начинаем осуществлять поиск себя, национальной идеи, жизненного духовного фундамента.
Разумеется, формирование такого отношения к прошлому своей страны затрагивает и искусство, в том числе и кино.
В этой связи и хотелось бы сегодня обсудить премьеру исторической драмы «Князь Андрей», которая буквально на днях прошла на телеканале «Россия» и онлайн-платформах.
Прежде всего, нужно отметить, что сам проект изначально выглядел как весьма сложный и необычный.
Несмотря на значимость, обозначенного в заглавии персонажа широкой публике он не слишком известен.
О причинах этого можно рассуждать достаточно долго, но по настоящему важно то, что руки наши кинодеятелей до него дошли и сегодня мы имеем порассуждать о том каковы оказались итоговые результаты их работы и удалось ли им в полной мере качественно перевести весьма непростой материал, на язык кинематографа, уделив при этом достаточное внимание исторической части картины.
Что вообще признается одним из ключевых компонентов интеллектуальных продуктов, каковым, несомненно, относится и кино и книга?
Ответить на этот вопрос можно так: наличие героя, тем более что его именем назван фильм.
В данном случае герой есть, и создатели фильма почти сразу знакомят зрителя с ключевыми особенностями его характера.
После эпохи Средневековья появился весьма любопытный термин: «новый человек».
Он обозначает тип личности, которая смотрит на себя и окружающий мир по- другому, чем основная часть, окружающего его общества.
Князь Андрей, несомненно, является достаточно ярким представителем такого класса людей.
Вернувшись на родину после обучения в Византии, он привозит оттуда не только любовь к архитектуре, но и идеи, принципиально новые идеи, новые начала государственного строительства, которые можно назвать имперскими - единство, сила, верховенство закона.
Между тем на Руси все ровно также как и до его отъезда.
Здесь все еще господствует та сама феодальная раздробленность - вековая беда, которая как раз и становится препятствием к реализации той самой политической парадигмы, которую Андрей перенял от греков.
Попытки установления национального и государственного единства на Руси случались и раньше.
Для установления такого политического курса в 862 году и состоялось то самое «призвание варягов» результат, которого в целом носил лишь частный характер так и не став всеобщим.
Процесс формирования централизованного русского государства шел волнообразно, постепенно, понемногу, часто поворачивая в обратном направления и чаще частично достигался усилиями одной конкретной личности (Владимира Святославовича, Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха), но после ее ухода с политической сцены наследники впадали в очередную «усобицу», несущую в своей основе исключительно властолюбие и корыстные интересы.
О судьбе общей большой земли в таких условиях не думали.
XII век не был в этом смысле исключением.
Отец князя Андрея Юрий Долгорукий по своей политической природе не видит иных моделей существования в современной ему исторической реальности кроме насилия.
Это подтверждается почти в самом начале картины.
Согнанный с киевского стола старший сын Юрия Ростислав просит отца «не простить его обиды» и решительный батюшка в самый короткий срок организует поход на Киев.
Хотя если судить по экранной, а не по строго исторической картинке «поход» это громко сказано.
Те события показаны слишком уж наспех и откровенно неубедительно, хотя этот эпизод и раскрывает полководческий талант главного героя: его инициатива не дает противнику нанести удар по тылам суздальской рати, что в следующей сцене отмечает и сам Долгорукий.
Здесь же авторы фильма указывают нам и внутреннюю историческую проблематику того времени: великокняжеской власти противопоставляют себя не только прямые политические конкуренты, но и местная боярская верхушка не признающая никаких авторитетов кроме собственного.
Впрочем, во взаимоотношениях с ней действуют те же волчьи законы. Не случайно казнь боярина Кучки выглядит на экране вполне заурядно: Долгорукому достаточно произнести лишь короткое «голову долой» и моментальная реакция на столь жестокое приказание ни у кого не вызывает удивление - что поделаешь, время такое.
Именно на этом фоне особенно принципиально иными выглядят взгляды Андрея.
Он отказывается вопреки мнению отца казнить родственников убитого, Кучковичей, выбирая своим оружием не меч (который привык вынимать из ножен лишь при ратной схватке), а закон, искренние клятвы (обращение к совести) и справедливость.
О том сколь адекватна, оказалась такая позиция внешним условиям эпохи мы поговорим ниже, но нужно отметить, что она совершенно четко обозначает правителя нового типа, какого Русь еще не знала.
Здесь же на первом плане появляется фигура жены князя Улиты.
Ее история выглядит поистине трагической.
Она стала женой князя Андрея будучи дочерью того самого боярина Кучки ( в исполнении Сергея Безрукова), казненного по приказу Юрия Долгорукого.
Всю свою последующую жизнь она разрывалась между осуждением братьев и любовью к супругу.
Теперь стоит перейти к ключевым событиям, которые в сериале, если судить по некоторым мнениям, освещены недостаточно.
Не желая пребывать в политической зависимости от отца князь Андрей вывозит из Киева икону Богоматери и отправляется в Суздаль, чтобы там строить собственный Константинополь, который будет разительно отличаться от южнорусских, киевских порядков, построенных почти исключительно на насилии, а не на глубоком государственном мышлении.
На экране создатели фильма значимость этих событий совершенно не подчеркнули, по итогу можно сказать, что им в целом не хватило глубины.
Когда мы говорим об Андрее Боголюбском в сознании невольно возникают некие опорные точки, если говорить школьным языком, нечто вроде хронологической таблицы, отражающей основные события его жизни правления.
Этот князь известен своей любовью к городскому и храмовому строительству.
Подтверждением таких его интересов служат, например Храм Покрова на Нерли и белокаменный Успенский собор, но при этом остаются за кадром и сам процесс их строительства и их сакральное значение, а между тем именно Успенский собор служит символом новой, Владимирской Руси, нового государственного порядка, маркером того, что здесь будет создавать нечто великое и значительное.
Этот исторический акт можно без оговорок сравнить со строительством Петром Первым Петербурга и переносом в него столицы из Москвы, но сериал совершенно не передает такого настроения, а показать его здесь принципиально важно, допустим даже некоторый пафос, но нам явили лишь что то обыденное и повседневное.
За скобками остается и истинная любовь Андрея Юрьевича к народу, в особенности к мастеровым людям, несмотря на то, что именно в этом нюансе кроется особый характер его жизненной и политической позиции. Откровенная неприязнь к нему со стороны боярства была вызвана даже не столько желанием единоличной власти сколько именно в уважительном восприятии народных масс, к которым знать относилась с полным презрением.
Как видим все это важные штрихи к портрету князя к его особой роли в истории России, но сериал, к сожалению, не уделил им достаточно внимания. Все это крайне отрицательно сказалось на итоговом результате.
Предположим, что зритель (хотя и не каждый) хотя бы как то подготовлен к просмотру такого кино и он в курсе насчет того как именно определялось место Боголюбского в историческом развитии России, но при этом того, что это место обозначает в кадре почти не показано или показано, но в недостаточном объеме, неглубоко.
И понятно, что неизбежно возникают вопросы, зачем нужен этот фильм, если главную свою функцию, просветительскую он выполняет не слишком качественно? И это лишь часть проблемы потому что среднестатистический зритель не поймет во всем, что происходит на экране ровным счетом ничего и соответственно не заинтересуется темой, у него не возникнет желание прочитать что- то дополнительное.
На этом фоне вымышленная история любви дружинника к суздальской красавице, которую выдали замуж за кузнеца и все последующие за этим перипетии и вовсе выглядят лишними.
Да, мы помним, что к подобному приему прибегал наш выдающийся исторический писатель Дмитрий Балашов в своем цикле «Государи московские», но при всем уважении к режиссеру «Князя Андрея» и автору сценария от таланта такого мастера они весьма далеки и у них получилось не слишком органично.
Тот, кому интересен сугубо исторический компонент фильма (а он в этом в жанре самый важный) эту линию может и вовсе пропустить и ничего при этом не потеряет.
Визуальная часть фильма тоже подвергается неоднозначной оценке. Натурные съемки, происходящие в исторических местах великолепны, но вот декорации и батальные сцены выглядят очень устаревшими - ну не жили русские князья, да и более- менее зажиточные крестьяне в покосившихся избушках и все тут.
Не были никогда наши люди до такой степени бесхозяйственны.
Ну что, с историческими смыслами событий, так или иначе показанными в фильме, мы в целом разобрались, но и наши выводы порождают новые вопросы, возникающие после просмотра финальных сцен фильма.
Князь Андрей умен, образован, энергичен, прогрессивен, избегая проливать кровь, он предлагает альтернативу в виде законопослушания, гармоничного развития общества от крестьянина до князя и законности, но каков его конец? Был ли он в целом прав в своих, как говорили его современники, «новинах»? Готовы ли были люди, особенно правящая верхушка, следовать за его идеями?
Кровавая расправа (показанная, кстати, с документальной точностью), которой завершился его жизненный путь подталкивает к, крайне, неоднозначному ответу на вопрос о его политической и государственной правоте.
Та самая ужасная, жестокая ночь указала на то, что князь был фактически одинок в своих весьма разумных инициативах. Он не применил жестких мер к политическим противникам и что еще важнее не сформировал в полной мере собственной элиты на поддержку, которой мог бы всемерно рассчитывать, а ведь его предшественники, начиная с упомянутого уже Рюрика и заканчивая императором Петром Великим поступали иначе.
С психологической точки зрения они разделяли мысли Боголюбского, но действовали гораздо более решительно.
Прибывших варягов местные славянские лидеры не встречали с хлебом и солью, так что утверждать новую власть Рюрику и его братьям пришлось огнем и мечом, и в этой борьбе не было и не могло быть компромиссов. Хорошо известные репрессии времен Ивана Грозного чаще были обусловлены именно политическими причинами, а не его личной жестокостью и что особенно важно они дали конкретные всем известные результаты, которые не всегда можно заметить в случае с князем Андреем. Диктаторство Петра Первого создало сильнейшую империю в Европе без воли которой впоследствии «ни одна пушка в Европе выстрелить не могла», когда как князь Андрей скорее лишь дал умозрительную и в очень малой степени геополитическую основу тому, что называют государственностью.
Поднимать и возвышать Владимиро-Суздальскую, Московскую Русь не мыслями, а действиями будут совсем другие люди: Даниил Московский (младший сын Александра Невского) Иван Калита, Симеон Гордый и Иван Великий, и они окажутся очевидно более удачливыми чем их честный, но не во всем дальновидный предок.
Спасибо за внимание и до встречи!