16+
Глава 10. Круть. Писк. Восторг
Остаток учебного дня прошел спокойно. Лиду особо не трогали. Она подозревала, что мамин авторитет ее волей-неволей защищал, и раздражалась на это. Сама игнорировала всех, кроме Тани и близняшек, которые продолжали ее расспрашивать о разном: о маме, о Владивостоке, о переезде, где она была и чем занималась. Лида отвечала правдиво и односложно.
На последней перемене девчонки заняли самый угловой диванчик в холле второго этажа, за лестницей. Туда мало кто заглядывал.
– А Шкодина с Клавой дружат? – Лида не знала, как еще спросить о таком. Но полученная сегодня угроза не оставляла ее в покое. Хотелось оценить опасность, чтобы заранее продумать пути обхода, хоть ее бесили все эти мелочные проблемы. Самое несправедливое в этом было то, что она страдала просто так, без вины, из-за Ушлепыша. Но деваться было уже некуда. Сама того не желая, она напросилась.
– Терпеть друг друга не могут, – посмеялась Даша, и Маша ей вторила.
– Но против тебя наверняка сойдутся, – добавила Таня. Ей почему-то это казалось забавным.
– Не бойся, Кен не даст тебя в обиду, – Таня говорила убежденно, но не убедительно.
Лида подняла вопросительно бровь.
– Я испортила его драгоценность. Мне кажется, он сам очень хочет меня обидеть.
Девчонки посмеялись.
– Девушек Кен не трогает, – ответила Даша. – Хоть в лицо ему плюнь.
– А что, кто-то уже плевал? – в Лиде проснулось неподдельное любопытство.
– Было дело. Одна неадекватная фанатка выпросила у него медляк и попыталась его поцеловать, а Кен не дался. Тогда она плюнула в него. На его же дне рождения, при всех.
– В шею, правда, попала, – уточнила Маша.
– Отчаянная, – заключила Лида. Она пока не дошла до той степени ненависти, чтобы плеваться, хотя, казалось, сильнее Ушлепыша ее никто за жизнь не раздражал. Разве что мама.
– Кен молча вытерся ее платьем и ушел, – закончила Даша, поджав подбородок. – И ничего ей за это не сделал. Просто перестал замечать. И кажется, для нее это было наихудшее наказание.
Господи, мечта ходячая.
– Тебе на заметку, если хочешь, чтобы Кен от тебя отстал, харкни ему в рожу, – Таня подмигнула чересчур выразительно, как пантомим.
Маша поспешила Лиду предупредить, взяв за руку.
– Правда, от его фан-базы это тебя не спасет. Та деваха до сих пор изгой.
Лиду ничего не удивило. Ларионов тут был звездой, и среди его поклонниц не могли не найтись верные псины, готовые погрызть любого, кто на их ненаглядного Кена покусится. Ему самому и делать ничего не надо, даже приказ отдавать. Зато сам весь белый и пушистый. Этим он бесил Лиду еще сильнее.
– Кен не злой. Бунтарит иногда, но вообще он душа компании. Даже с Муром подружился, – Таня сама удивлялась тому, что говорила.
«Мур? А, тот, с пятном», – Лиде приходилось напрягать память на каждом имени.
– А с Муром очень сложно подружиться?
– Угу. Если ты не заметила, он застенчивый и довольно грубый. Просто над ним в младшей школе издевались из-за родимого пятна. Только Кен смог ему в друзья набиться, остальных он к себе не подпускает особо.
Загадочная улыбка подсказывала, что Таня как раз знает его хорошо.
На Лидин молчаливый вопрос она ответила сразу.
– Мы учились в одной школе до того, как поступили сюда в пятом классе.
Лида кивнула.
После уроков они вчетвером шли по плиточной дорожке, ведущей к калитке, когда их заставил обернуться многоголосый крик, словно на курятник напала собака.
– Уаа! Вау! Уии! Кеен! Новый трюк?! – визжала и смеялась толпа девчонок, из которой на скейте выехал самодовольный Ушлепыш.
Лиде сразу стало неинтересно, что там происходит. И так было ясно, что Ушлепыш выпендривался и кадрил девушек. А те радовались и цеплялись за крючок, все скопом, как одурманенные.
– Кеен! Напугал! – Няша изображала недовольство, а в голосе слышалось лишь кокетство. Она только к последнему уроку дососала чупа-чупс и сейчас просто жевала надутые губы.
– Ты же знаешь, Клав, все под контролем. Я никогда не сделаю тебе больно, – Ушлепыш за секунду обернулся вокруг нее.
Расплывшись в счастливой улыбке, Няша откинула шарф наотмашь и отправила ему воздушный поцелуй. Ушлепыш, захапав руками много пространства перед собой, типа поймал пас, сложил их на груди и укатил вперед под визги остальных девчонок.
Лида закатила глаза и не заметила, как Ушлепыш подкатил к ней, только когда он закружил вокруг на скейте.
– Что? – спросил, не снимая ухмылки с лица. – Тебя, разумеется, не впечатлило?
Лида не думала, что он обратит на нее внимание при всех, особенно при толпе верных поклонниц, чьи взгляды копьями вонзались ей в спину.
«Специально подставляет, – догадалась она. – Чтобы эти зомбированные овцы меня раскромсали. Хитро».
– Круть. Писк. Восторг, – она постаралась звучать дерзко, с сарказмом, но сама растерялась, и вышло неуклюже.
– Спасибо. Чмок. Сердечко, – подхватил Ушлепыш, перекрестив большой и указательный пальцы так, что они приняли форму сердца.
– Оу, – не сдержалась Таня и поиграла бровями, на что-то намекая Лиде.
Близняшки смущали Лиду лукавыми взглядами, а Ушлепыша никак это не трогало. Он выехал на тротуар, но обернулся.
– Не забудь завтра толстовку. И помни, хоть одна ворсинка с нее упадет, я развяжу твой шопер на нитки.
Тут же продемонстрировал пока целый залог и перекинул его с плеча на плечо.
– Ты мой шопер тоже приведи в порядок. Иначе толстовку свою не получишь, – крикнула Лида уже в спину. Вместо Ушлепыша ей отвечал красный рюкзак, у которого молния на переднем кармашке очень напоминала задиристую ухмылку.
Лида прокрутила «солнышком» пакет, что ей щедро выделила Таня для толстовки. Девчонки улыбались. А Няша, шедшая в нескольких метрах позади, грозно прищурилась. Лида демонстративно от нее отвернулась.
– Берегись! – следом за Ушлепышем промчался Паша, тоже на скейте.
Он держал в руке зонт и, проезжая мимо, ловко его опустил, так, что тот защитил Дашу и Машу, стоявших ближе к краю, от брызг. «Дворовой гонщик» на сером седане облил бы их с ног до головы из глубокой лужи, что примыкала к тротуару. Джентльменский жест вышел эффектным.
Паша обернулся и кинул раскрытый зонтик на близняшек.
– Дарю, Дари! Не благодари! – поклонился и укатил дальше, проделав все это без остановки.
Даша кое-как в прыжке поймала зонт, иначе бы он рухнул им на головы. Лида от страха втянула плечи, Таня подняла руки. Только Маша следила не за тем.
– И не благодарю! – Даша захлопнула зонт нажатием кнопки и с несоразмерным напором сложила рукоять.
Дождь моросил, но не критично. Большинство обходилось без ничего.
Даша уже замахнулась зонтом, но Паша, не оборачиваясь, вскинул руку в знак то ли согласия, то ли отрицания и крикнул:
– Можешь не возвращать.
Маша проводила Пашу с улыбкой, а в глазах Лида опять заметила тлеющую ревность, не яркую и не злобную, а именно потухающую. Даша взглянула на сестру виновато, и тогда Маша быстро поменялась в лице. Тени печали и след простыл.
– Кееен! Гля, че умею, – Пашин голос уносился дальше и становился тише.
Ушлепыш обернулся и притормозил. Паша выполнил непонятный Лиде выверт – скейт чуть не улетел в забор, но парень его каким-то чудом вернул себе под ноги и приземлился обратно на тротуар.
– Нифа, – искренне восторгался Ушлепыш, моргая примерно так же, как девчонки, которые ничего не поняли, но тут же вернулся в себя. – Моя фича круче. Ты фиг так сделаешь.
– Да как два пальца в розетку, – возразил Паша.
– Об асфальт, дурилла, – Ушлепыш рассмеялся.
– На что спорим?
Заехав за угол, парни пропали из виду, и только тогда Лида и остальные оторвали от них взгляды.
– На, тебе в коллекцию, – Даша швырнула сестре уже скрученный зонт в руки. Маша аж отшатнулась на шаг, но подачу приняла и улыбнулась искренне.
– Спасибо.
Она раскрыла зонт и накрыла им себя.
Лида посмотрела в этот момент на Таню, хотела оценить ее реакцию. Они встретились глазами, Таня только поджала губы.
– Нам туда, – показала Даша за всех троих.
– Ага. Тогда пока, – улыбнулась Лида. Сама еще не знала, в какую ей сторону. Помнила лишь, что пришла не оттуда, куда они показывали.
Все три помахали ей руками, развернулись и потопали по тротуару, забитому другими учениками.
– Видели, что Паша вытворяет? А год назад едва стоял на скейте, – услышала Лида восхищение Маши. По голосу она не могла определить, кто из близняшек кто, но уже не сомневалась, что восклицала Маша. Даша явно такого себе не позволяла.
Лида включила навигатор и пошла по указаниям программы через дворы к дому. Язык пока не поворачивался назвать его своим. Лида всего одну ночь провела в маминой квартире. Настоящий ее дом остался за тысячи километров, поэтому дома у нее, считай, не было.
Она надеялась, что к началу нового учебного года съедет от мамы – поступит в московский вуз, заселится в общежитие и снова будет за тысячу километров.
По сравнению с бабушкиной, еще советской, квартиркой, мама жила в хоромах. Здесь имелось целых три комнаты: спальня мамы, ее кабинет и гостевая комната, которую она выделила Лиде, а еще большая кухня-гостиная, на которой мама, казалось, почти не проводила время. Все предметы там были чинно расставлены по полкам и шкафам, а на плите Лида не обнаружила следов нещадной эксплуатации. Мама предпочитала заказывать еду из ресторана и употреблять ее в своем кабинете.
В их с бабушкой пещерке вся мебель давно устарела, стерлась, много раз перекрашивалась, а находиться там было гораздо приятнее. Повсюду висели бабушкины вышивки, на все диванные подушки она сама связала милые чехлы и пледы для самого дивана меняла каждую неделю. Кухня вообще была забита ненужными, но приятными глазу фигурками, чашечками, вазочками и другой декоративной посудой, которой пользовались лишь по праздникам.
А в этой квартире все было разложено, как в первозданном виде. Даже диван в гостиной не промят, оттого и уюта недоставало.
Сам интерьер, современный дизайнерский, без всяких орнаментов и ярких цветов, а сплошь бело-серый отдавал бездушностью.
В бабушкину квартиру хотелось возвращаться, а из маминой – поскорее уйти.
Лида перекусила крекером, который раздобыла на одной из полок возле холодильника и запила его горячим красным чаем, больше цветочным, чем фруктовым. Все другие оказались еще травянистее и, скорее, походили на отвары, чем на чаи, а нормального, черного или хотя бы зеленого, у мамы не нашлось.
Пока пила чай, Лида заглянула в телефон. От Вики сегодня сообщений не было. В чате последними висели вчерашние слова поддержки:
«Держись, подруга! Что бы ни творилось – все к лучшему. Питер к Москве ближе, будет проще поступать. Потерпеть всего несколько месяцев. А там и встретимся ;)».
Это грело душу. Лида вчера несколько раз перечитала сообщение, еще утром взбодрила себя перед выходом и опять пробежалась по ним несколько раз.
Во Владивостоке наступила ночь. Лида решила не беспокоить Вику звонком, хоть и знала, что та вряд ли пока спит. Набросала сообщения текстом. Рассказала про свой первый день, пожаловалась на Ушлепыша и заодно на свое одиночество. Последнее сразу после отправки все-таки стерла. У Вики всего пару месяцев назад появился парень, не хотелось портить ей весеннее настроение своей депрессией.
«Красивый?» – первым делом переспросила Вика, быстро прочитав сообщения.
Лида сперва хотела ответить, что у нее нет фото Ушлепыша, но потом вспомнила – они же обменялись номерами. И заглянула в его профиль в мессенджере. Нашла там несколько аватарок с ним настоящим. На всех Ларионов позировал с пафосом. Он явно себя любил и гордился своей внешностью. Часто лыбился, но взглядом намекал на свою ушлепышную сущность. На одной из фоток его окружали девчонки – несколько из одиннадцатого «А» и другие, показавшиеся Лиде знакомыми. Наверняка она видела их сегодня в школе, но не запомнила. Ближе всего, положив руки на его плечи, стояли Няша и Желтуха.
«Самые ярые фанатки», – закатила глаза Лида.
Она специально заскринила именно эту фотографию и отправила Вике.
«Вуф, какой небожитель, – без смайлов написала подруга. – Даже не скрывает, что Казанова».
«Ага, гордится этим», – убежденно ответила Лида.
«Хм, итак, что мы имеем: он тебя полапал, подышал тебе в пупок, сделал сомнительный, но все же комплимент насчет выпуклостей, буквально украл твой номер и назвал тебя «Лягушонком». Главное, избавил от необходимости таскать тяжеленную парту. Ну я бы тоже решила, что парень к тебе подкатывает», – рассудила Вика.
Лида не видела в этом особых признаков симпатии, но все девчонки почему-то убеждали ее в этом. И ладно, одноклассницы, вполне вероятно посланные самим Ушлепышем, но Вика! Лучшая подруга, чьему мнению Лида привыкла доверять. И все же она решила возразить.
«Думаю, он просто хочет хитро отомстить, закадрить меня, а потом бросить с громким скандалом. Наверное, на выпускном, когда мама уже ничего не сможет ему сделать».
«Нууу… Звучит логично и коварно. Но неужели других способов мести нет? Это ж ему пару месяцев перед этим придется за тобой ухаживать у всех на виду. Как-то странно будет для такого красавчика бегать за новенькой замухрышкой. Он так, вообще-то, не только тебя, но и себя унизит, нет?» – Вика всегда рассуждала прямо и умела посмотреть под разными углами, этим Лиде и нравилась, но иногда ранила словами без всякой задней мысли.
Лиду ужалило это безапелляционное «замухрышка», хотя она сама себя так назвала, когда описывала подруге всю ситуацию. Только Лида поставила слово в кавычки, а Вика – нет. Еще ей не понравилось, что ухаживание за ней – это унижение для Ушлепыша, но пришлось согласиться. В глазах других все так и выглядело.
«Остальным он наверняка объяснит, что делает это, лишь бы опозорить меня еще сильнее. Все поймут», – написала Лида, проглотив обиду.
«А вдруг ты ему, правда, понравилась?».
А вот этот вопрос Лиде польстил. Вика все-таки не считала ее безнадежной.
«Мне без разницы. Я дала бабушке обещание, и ни один ушлепыш не способен меня заставить его нарушить».
«Но все равно, я бы хотела знать, по-настоящему он или нет. Круто же, если такой в тебя влюбится. Чисто его уделать, отомстить за все разбитые им сердца».
Вика зрела в корень. Лиде хотелось вывести Ушлепыша на чистую воду, но не столько ради мести, сколько в качестве психологического эксперимента: способны ли вообще ушлепыши на чувства. Ведь даже ушлепыши, если они искренни, не заслуживают унижения, но если он притворяется, то она с чистой совестью сможет жестко уронить его в грязь лицом. И совсем чуть-чуть Лиде хотелось понять, может ли кто-то ее полюбить.
«Проверь его».
«Как?» – мгновенно отозвалась Лида.
Вика долго не отвечала, а потом написала:
«Влюбленный парень хочет все время быть рядом и помогать. Показывай ему, что тебе нужна помощь. Если он будет охотно отзываться, значит, ты ему не безразлична».
«Ну с партой он помог, но скорее из-за мамы, чем по доброте душевной», – сомневалась Лида.
«Это да, не показатель. А ты попробуй выбить из него реальную жертву. Напрямую попроси о помощи, да так, чтоб ему это чего-то стоило, и посмотри, пойдет ли он ради тебя на такое».
Лида удивлялась, откуда Вика набралась столько хитростей, но звучало разумно. Решила, что так и сделает. Найдет возможность притвориться слабой, хотя никогда раньше этого не делала – не пыталась привлечь внимание парня и вынудить его заботиться о ней.
«Егор так ради меня пропустил концерт любимой группы», – похвасталась Вика и дальше углубилась в свою влюбленность.
Лида читала все ее ахи, вздохи и восторги без интереса. Всякие бабочки в животе, шило в заднице, иголки в сердце – это все ее никогда не беспокоило. Она и представить не могла подобные ощущения. Лиде казалось, от такого свихнуться можно. Бабушка говорила, что это просто гормоны в пубертате бушуют, но и они пройдут, так что все чувства в себе можно заглушить и перебороть, если не отвлекаться от цели.
А сейчас ее приоритетной целью стало обретение независимости от матери. Для этого нужно было хорошо сдать экзамены, чтобы поступить на бюджет в вуз, который Лида выбрала. Но сперва предстояло выжить в новой школе и выйти из ситуации с достоинством, поэтому приходилось отвлекаться на этого Ушлепыша и армию влюбленных в него девиц.
«И чем же можно заставить его жертвовать?» – надолго задумалась Лида.
***
"Квиты" Ирина Воробей 16+