Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Чёрт

Я находился в коридоре. Стоя на одной ноге, как фламинго, в отличие от этой симпатичной и благородной птицы я с трудом удерживал равновесие, меня пошатывало и качало то вправо, то влево. Но я не падал! И это не могло не радовать. Я собирался в аптеку за лекарством от кашля – эта гадкая болезнь мучила меня уже три дня, – затем намеревался заглянуть в веганское кафе (я там работаю по будням, а сегодня у меня выходной) и еще по дороге зайти в церковь пожертвовать немного денег. Эти подробности мою историю не улучшат – я мог бы вообще держать рот на замке, но решил показать, какой я активный, занятой человек. Я люблю свою активную жизнь, меня это делает счастливым. Наконец глупая борьба с обувью увенчалась успехом: я надел ботинок на вторую ногу и опустил ее. С облегчением положил ладонь себе на лоб. Я, как никогда прежде, твердо стоял на обеих ногах. Вдруг в дверь позвонили. Звук приятный, будто соловей пел. Мне нравятся соловьи, и я обожаю свой дверной звонок. Я удивился. Без злобы, но

Я находился в коридоре. Стоя на одной ноге, как фламинго, в отличие от этой симпатичной и благородной птицы я с трудом удерживал равновесие, меня пошатывало и качало то вправо, то влево. Но я не падал! И это не могло не радовать. Я собирался в аптеку за лекарством от кашля – эта гадкая болезнь мучила меня уже три дня, – затем намеревался заглянуть в веганское кафе (я там работаю по будням, а сегодня у меня выходной) и еще по дороге зайти в церковь пожертвовать немного денег. Эти подробности мою историю не улучшат – я мог бы вообще держать рот на замке, но решил показать, какой я активный, занятой человек. Я люблю свою активную жизнь, меня это делает счастливым. Наконец глупая борьба с обувью увенчалась успехом: я надел ботинок на вторую ногу и опустил ее. С облегчением положил ладонь себе на лоб. Я, как никогда прежде, твердо стоял на обеих ногах.

Вдруг в дверь позвонили. Звук приятный, будто соловей пел. Мне нравятся соловьи, и я обожаю свой дверной звонок. Я удивился. Без злобы, но с некоторой долей раздражения открыл дверь, попутно даже успел придумать фразу: «Простите, сегодня я не смогу уделить вам времени, не обижайтесь и приходите завтра». Что обычно говорят, когда сталкиваются с чем-то необычным? Дар речи потерял? Да! Тогда так: я потерял дар речи, увидев того, кто предстал моему удивленному взору.

У порога моего дома – этой священной обители, где мне разбивали сердце, где я строил будущее, где я терял веру в себя и других и находил силы, чтобы не демонизировать всех подряд и двигаться дальше – стоял черт. Черт! Вот так гость! Мое удивление быстро превратилось в обескураженность и испуг. Я считаю себя радушным и милым парнем, который готов всем угождать. Но что мне делать с чертом? Прогнать? Отдубасить его крестом, чтобы забыл ко мне дорогу? Неразрешимая задача. Ума не приложу, как ее решить. Не думаю, что у меня хватило бы духу пригласить его в гости. С минуту мы оба молчали. Я в замешательстве вращал глазами – черт, наоборот, смотрел на меня уверенно.

Черт был ростом с меня… Что, слишком скудное описание? Ладно, это досадное упущение исправлю так: у черта были изогнутые пугающие рога, как у быка. Интересно, сколько душ грешников он успел боднуть ими, и как бы рога смотрелись на моей голове? Это ирония? В такую минуту? Я осознаю, что не угадал с моментом, когда ирония бывает уместной, но не смог с собой совладать. Простите меня глупца. Морда черта выглядела, скорее, как человеческое лицо. Сходство было бы сильнее, если убрать рога и добавить немного волос на его лысую голову. Разглядывая его, я одновременно поражался, как до сих пор не потерял сознания от ужаса. Его нос, брови, глаза и рот были практически человеческими. Пожалуй, из этого ряда выбивались только его заостренные кошмарные зубы, которые он обнажил, расплывшись в широкой улыбке. Не думаю, что он хотел продемонстрировать благосклонность. Я не знаю, что ужаснее – сами нечеловеческие зубы или то, что он улыбался мне как тому, кого вот-вот съест. Такое у меня было ощущение! Колени мои задрожали, а сердце ухнуло куда-то в только что надетые ботинки.

Добавлю, что у черта, разумеется, имелся длинный хвост, а сам он от рогов до хвоста был покрыт сажей.

В эту секунду я взмолился в душе: пожалуйста, убери ты эту демоническую улыбку со своего лица, спрячь свои дьявольские зубы, а то у меня все внутри холодеет, а по всему телу мурашки бегут от тревоги и жути. Черт протянул мне небольшую прямоугольную бумажку черного цвета. Бояться я стал значительно меньше, может, из-за того, что он не пытался как-нибудь угрожать мне. Это же ведь черт, и кто знает, чего от него мне – богобоязненной душе – ждать. Замешательство мое также прошло, зато проснулось любопытство, смешанное с непониманием. Я взял лист из его рук, а черт, видимо, исполнив то, ради чего его прислали, развернулся и, оживленно размахивая хвостом, молча ушел. Я не стал долго смотреть ему в спину – ушел так ушел, скатертью дорога в самое пекло. Я с облегчением закрыл и снова открыл глаза. На загадочной бумажке было написано белыми чернилами ровным аккуратным почерком: «Вам предписано явиться на дьявольский суд по адресу… Убедительная просьба не опаздывать». Я поражен!