— Продай почку, Артём! Ну честно, хоть какая-то польза от тебя будет. Тогда я, может быть, и подумаю, выходить за тебя или нет.
В огромном зале загородного особняка повисла короткая, как вздох, пауза, а затем грянул хохот. Кристина, в платье стоимостью в годовой бюджет провинциальной больницы, стояла, изящно покачивая бокалом ледяного «Кристалла». Её друзья — «золотая молодежь» города — заходились в смехе, толкая друг друга локтями.
Артём стоял перед ней с раскрытой коробочкой. Внутри тускло мерцало скромное кольцо — всё, на что хватило его зарплаты хирурга-трансплантолога и подработок на скорой. Он чувствовал, как краска заливает лицо, а потом уходит, оставляя мертвенную бледность.
— Кристин, я серьезно... — тихо произнес он. — У меня мама... ей совсем плохо. Мне нужно было это сказать сегодня. Я думал, мы...
— «Мы»? — Кристина сделала глоток, её глаза сузились. — Артём, «мы» закончились тогда, когда мой отец перестал оплачивать твои стажировки. Ты талантливый, спору нет. Но ты нищий. Ты предлагаешь мне жизнь на одну зарплату в двушке с больной свекровью? Продай почку, купи квартиру в Сити, машину, тогда и приходи. А пока — свободен.
Она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. В этот момент у Артёма в кармане завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на экран — звонили из отделения интенсивной терапии.
— Да, — севшим голосом ответил он.
Через секунду телефон чуть не выпал из его пальцев. Мать ушла. Пока он здесь, в этом вертепе тщеславия, пытался достучаться до сердца женщины, у которой его никогда не было, единственный человек, любивший его по-настоящему, перестал дышать.
Артём не стал ничего объяснять. Он не бросил кольцо в лицо Кристине, не устроил сцену. Он просто закрыл коробочку, положил её в карман и вышел в холодную осеннюю ночь. Вслед ему летели обрывки смеха и фраза Кристины: «Смотрите, кажется, пошел прицениваться к органам!»
Прошел год. Для Кристины этот год стал началом конца её привычного мира.
Всё началось с того, что её отец, Виктор Сергеевич, строительный магнат и человек-скала, внезапно сдал. Сначала это казалось обычной усталостью, но когда на одном из совещаний он потерял сознание, диагноз прозвучал как приговор: стремительный отказ почек на фоне застарелого диабета и неудачного лечения.
Мир «золотых» людей оказался хрупким. Счета компании начали пустеть — Виктор Сергеевич всегда держал всё под личным контролем, а теперь его молодая жена Елена, мачеха Кристины, начала активно «спасать активы», переводя их в офшоры.
— Папе нужна операция, — Кристина ворвалась в кабинет Елены, когда та выбирала новую коллекцию сумок. — Срочно! Врачи говорят, очередь в госреестре на годы вперед!
Елена лениво поправила безупречный маникюр.
— Кристиночка, дорогая, мы делаем всё возможное. Но ты же знаешь, у Виктора редкая группа крови. Деньги здесь решают не всё. Нужны связи в «Renal-Systems».
— Что это за контора? — Кристина нервно закурила, хотя отец всегда это запрещал.
— Это новая био-технологическая корпорация. Говорят, они скупили все патенты по регенерации тканей и консервации органов. У них есть экспериментальная программа. Но их владелец... — Елена запнулась, странно блеснув глазами, — он не принимает кого попало. Марк, наш юрист, уже трижды пытался записаться на прием. Нам отказывают без объяснения причин.
Кристина чувствовала, как земля уходит из-под ног. Отец таял на глазах. В его огромном доме теперь пахло не дорогим табаком и кожей, а спиртом и лекарствами.
Вечером того же дня Кристина встретилась с Марком, семейным юристом. Марк был мужчиной средних лет, циничным и расчетливым. Он давно понял, куда дует ветер, и тайно помогал Елене выводить деньги, надеясь на свою долю после смерти патрона.
— Есть один шанс, Кристина Викторовна, — Марк помешивал кофе в полутемном баре. — Владелец «Renal-Systems» завтра будет в своем центральном офисе. Он празднует годовщину основания компании. Говорят, он когда-то был связан с медициной в нашем городе, но потом уехал в Германию, поднялся на патентах.
— Как его зовут? — спросила Кристина.
— Официально он нигде не светится. Все дела ведет его доверенное лицо — некий Игорь Семенович, бывший врач. Но завтра «Сам» будет там. Если вы придете... ну, вы красивая женщина. Попробуйте разжалобить. С собой возьмите документы о состоянии отца и... может, цветы? Чтобы сгладить лед.
Кристина не знала, что за этим советом стоял четкий расчет. Елена и Марк хотели, чтобы она пошла туда как просительница. Если она добьется лечения — отлично, активы отца еще послужат им. Если нет — Кристина будет виновата в том, что «плохо старалась», а они тем временем закончат передел собственности.
Утро было серым и дождливым. Кристина стояла у входа в сияющий небоскреб из стекла и стали. В руках она сжимала огромный букет белых лилий — любимых цветов её матери, которые, как она надеялась, символизировали чистоту намерений.
Она долго подбирала наряд. Строгое, но подчеркивающее фигуру платье, неброский макияж. Она должна была выглядеть как дочь, убитая горем, но сохранившая достоинство.
На ресепшене её встретили холодно.
— У вас назначено?
— Нет, но это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, передайте владельцу, что здесь Кристина Бережная. Дочь Виктора Бережнова.
Девушка-секретарь долго смотрела в монитор, затем кому-то позвонила.
— Проходите. Пятидесятый этаж. Пентхаус. Вас ждут.
Сердце Кристины бешено колотилось. Она ехала в лифте, глядя на свое отражение. «Ты сможешь, — шептала она. — Ты всегда получала то, что хотела. Мужчины слабы, когда видят слезы красивой женщины».
Двери лифта бесшумно разъехались. Она оказалась в просторном холле, где пахло дорогим кофе и озоном. За огромным столом из цельного куска темного дерева сидел человек. Его кресло было развернуто к окну, за которым открывался вид на город, затянутый дымкой.
— Здравствуйте, — голос Кристины слегка дрогнул. — Спасибо, что приняли меня. Я пришла просить за отца. Вы, наверное, слышали о Викторе Бережном... Мы готовы на любые условия. Любые суммы. Я... я принесла документы.
Человек в кресле медленно развернулся.
Кристина почувствовала, как букет лилий становится невыносимо тяжелым. Цветы выпали из её рук, рассыпавшись по идеально чистому полу.
— Артём? — её голос превратился в шепот.
За столом сидел тот самый «нищий хирург». Но теперь это был не тот мальчик с дрожащими руками. Перед ней сидел мужчина с холодным, пронзительным взглядом. На нем был костюм, стоимость которого Кристина могла определить безошибочно — это была цена её автомобиля.
— Здравствуй, Кристина, — спокойно сказал Артём. — Цветы лишние. Лилии быстро вянут в помещениях с системой климат-контроля.
— Я... я не знала. Мне сказали, владелец — гений из Германии...
— Я действительно жил в Германии. Тот патент на раствор для консервации органов, над которым ты смеялась, когда я пытался спасти маму... Оказалось, он стоит миллионы евро. Немецкий концерн выкупил его, а я стал их ведущим разработчиком и акционером. Теперь я вернулся, чтобы открыть филиал здесь.
Кристина быстро взяла себя в руки. Она сделала шаг вперед, натянув на лицо свою самую очаровательную улыбку, смешанную с раскаянием.
— Артём, как я рада! Ты не представляешь, как я корила себя за тот вечер. Я была глупой, избалованной девчонкой. Я хотела подстегнуть тебя, дать стимул, чтобы ты не прозябал в той больнице... И посмотри! У меня получилось! Ты стал великим.
Она подошла к столу, пытаясь коснуться его руки.
— Помоги папе. Он умирает. Если ты его спасешь... я выполню свое обещание. Я выйду за тебя. Мы будем отличной парой, ты теперь на нашем уровне. Даже выше.
Артём не отстранился, но его взгляд стал еще холоднее. Он нажал кнопку на селекторе.
— Игорь, Марк, заходите.
Дверь бокового кабинета открылась. В зал вошел Игорь — бывший коллега Артёма, а следом — юрист Марк. Кристина похолодела, увидев Марка здесь.
— Кристина, ты опоздала со своим предложением, — сказал Артём, откидываясь на спинку кресла. — Видишь ли, когда твой отец попал в больницу, его лечащим врачом стал Игорь. Он сразу связался со мной.
— Что это значит? — Кристина перевела взгляд на Марка. Тот стоял, опустив глаза.
— Это значит, — продолжил Артём, — что твой «верный» юрист уже полгода работает на меня. Как и твоя мачеха Елена.
Он достал из папки несколько листов и бросил их на стол.
— Вот переписка Елены с моими представителями. Она предлагала мне огромный откат за то, чтобы я... скажем так, не спешил с включением твоего отца в программу. Ей хотелось стать вдовой до того, как Виктор Сергеевич успеет переписать завещание.
Кристина схватилась за край стола.
— Она... она хотела его убить?
— Формально — просто не лечить. А Марк помогал ей готовить документы на банкротство компании, чтобы вывести остатки денег. Но они не знали одного: я выкупил все долги твоего отца еще три месяца назад. Сейчас я — основной кредитор «Бережной-Групп».
В кабинете повисла тяжелая тишина. Кристина чувствовала себя загнанным зверем.
— Зачем ты это сделал? — прошептала она. — Чтобы помучить меня? Чтобы я приползла к тебе на коленях?
— Нет, Кристина. Я сделал это ради твоего отца. Знаешь, почему? Когда-то, еще до того, как ты превратила его в банкомат, он был единственным, кто помог мне поступить в институт. Он уважал мою мать. Он не знал, как ты со мной поступила в тот вечер.
Артём встал и подошел к окну.
— Сегодня ночью твоему отцу провели операцию. В моей клинике, тайно.
Кристина вскрикнула от неожиданности:
— Он жив?! С ним всё в порядке?
— С ним — да. Органы предоставлены из нашего банка регенерации. Но есть нюанс. Перед операцией он был в сознании. Я пришел к нему. Мы долго разговаривали. Я показал ему всё: записи камер из того ресторана год назад, которые я выкупил у охраны. Показал документы от Марка и Елены. Показал твои счета, Кристина, на которые ты продолжала спускать деньги, пока он лежал под капельницей.
Кристина закрыла лицо руками.
— Он возненавидел меня...
— Хуже. Он тебя вычеркнул. Прямо в палате он подписал документы. Елена уже получила уведомление о разводе и выселении из дома. Она останется с тем, с чем пришла — с парой чемоданов. А ты...
Артём подошел к ней вплотную.
— Ты ведь предлагала мне продать почку? Забавно. В медицине есть понятие «отторжение». Это когда организм распознает чужеродное тело и уничтожает его. Ты для своего отца стала таким «чужеродным телом».
— И что теперь? — Кристина подняла голову. В её глазах не было раскаяния, только страх за свое будущее. — Ты выгонишь меня на улицу?
— Нет, зачем же. Я не тиран. Твой отец оставил тебе небольшую сумму на первое время и квартиру — ту самую двушку в спальном районе, про которую ты говорила с таким презрением. Считай это «стартовым капиталом». Попробуй пожить на одну зарплату, Кристина. Говорят, это очень отрезвляет.
Он вернулся за стол и нажал кнопку.
— Охрана, проводите гостью. У меня через пять минут совещание по новому благотворительному фонду имени моей матери.
Кристина стояла неподвижно. Она смотрела на Артёма и видела в нем не «бывшего», не «врага», а человека, который стал ей недоступен навсегда. Не из-за денег, а из-за того, что он перерос эту мелкую возню за власть и комфорт.
Когда охранник мягко взял её под локоть, она даже не сопротивлялась.
На улице продолжался дождь. Кристина вышла из здания, чувствуя, как холодная вода мгновенно пропитывает её дорогое платье.
Она достала телефон, хотела позвонить подругам, но поняла, что они уже знают. В их мире новости о крахе империи Бережных разлетались со скоростью света. Она уже была «токсичным активом», от которого все поспешат избавиться.
А на пятидесятом этаже Артём смотрел в окно.
— Ты как? — тихо спросил подошедший Игорь.
— Знаешь, я думал, что почувствую радость. Триумф. А на самом деле — просто пустоту. Как будто удалили опухоль, которая долго болела. Место еще ноет, но ты понимаешь, что теперь будешь жить.
Артём достал из ящика стола маленькую коробочку. Ту самую. Открыл её, посмотрел на скромное кольцо. Затем подошел к корзине для мусора и... заколебался. Подумав секунду, он положил коробочку обратно в стол. Не как память о Кристине, а как напоминание о том, кем он был и какую цену пришлось заплатить за то, кем он стал.
Отец Кристины, Виктор Сергеевич, через месяц пошел на поправку. Он больше никогда не общался с дочерью, но говорят, анонимно оплатил её долги по кредитам, дав ей последний шанс начать жизнь с чистого листа. Воспользуется ли она им — это уже была совсем другая история.
Жизнь — странная штука. Иногда, чтобы человек наконец-то увидел правду, его нужно довести до края. И иногда тот, кого ты считал «нищим», оказывается единственным, кто по-настоящему богат душой.