— Тань, завтра Веронику выписывают с Улечкой из роддома.
— Поздравляю, — ровно ответила Татьяна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Ага, — вздохнула мать, – ну ты… это, хватит губы дуть. Не знаю уж по какому поводу, но… в общем, мы завтра из роддома и сразу к тебе.
— Зачем? – улыбка моментально сползла с лица Татьяны, она выпрямилась и сжала трубку крепче.
— Как это зачем? Договаривались же! Вероника с ребенком у тебя поживут, пока малышка окрепнет, а там… видно будет. Договаривались же!
— Мы ни о чем не договаривались, – категорично заявила Татьяна, чувствуя, как внутри закипает злость. — Пусть Вероника живет дома! К новорожденным малышам медсестра из райцентра детской поликлиники наведывается.
— Ты что… совсем обнаглела? — возмутилась мать, её голос сорвался на визг, — у тебя квартира - конем гуляй! Ходите с Егором аукаетесь. Ведь ни ребенка, ни котенка, а тут… родная сестра родила, а ты племянницу новорожденную на улицу хочешь выкинуть? Сначала отказалась квартиру старухину разменять, а теперь и вовсе родных людей, как мусор … за дверь… да? — Надежда Марковна завыла, заплакала, но Таня, не обращая внимания на слезы матери, четко произнесла:
— Ошибаешься, мама! Не аукаемся! Егор здесь тоже больше не живет! Мы расстались.
— Как это? — моментально перестала плакать мать, в голосе появились растерянные нотки, – Танька, свадьба ведь скоро, люди приглашены! Сестра моя из Хабаровска приедет! Билеты уже купила с дядей Жорой. Ты что, вообще ополоумела?
— Ну так сдаст билеты тетя Света! – сквозь зубы произнесла Татьяна. — Я не люблю Егора и не хочу замуж за него. Он сегодня забрал свои вещи и уехал к мамочке в райцентр. Кстати… ты знаешь, Вероника в очень хороших отношениях с Егором, они дружили, общались. Ты спроси, может быть, он пустит Веронику пожить… в райцентре? Там и поликлиника есть!
— Зараза! Бессовестная! Вырастили тебя на свою голову! Тьфу на тебя, Танька! – мать высказала все, что накопилось у нее на душе, и бросила трубку.
Таня положила телефон на стол и почувствовала, как дрожат ее руки. Слова матери резанули больно, но вместе с тем пришло странное освобождение — она больше не обязана прогибаться под их желания. Вдруг она почувствовала руки Андрея на своих плечах. Тёплые, сильные, они словно вливали в неё уверенность.
— Тань, давай вечер воспоминаний устроим?
— Как это? – спросила Таня и вытерла непрошеные слезы, которые всё-таки выступили на глазах.
— А вот как… возьмем одеяло, бокалы, бутылку вина и поднимемся на крышу. Будем считать звезды, пить вино и вспоминать самые прекрасные моменты нашей жизни.
Татьяна согласилась и вовсе не пожалела об этом. Вечер прошел прекрасно. Они сидели на крыше, закутавшись в пледы, а город внизу сверкал огнями, шумел где-то далеко, но здесь, на высоте, было тихо и уютно. Разговаривали обо всем на свете: о детстве, о мечтах, о фильмах, о том, что любят и что ненавидят. Татьяна была удивлена, когда узнала, что он не просто каскадер.
Андрей - бывший спецназовец, и работа его всегда была связана с риском для жизни. Сейчас он занимается предпринимательством, владеет агентством, где не только есть целый штат каскадеров из числа бывших спортсменов, спецназовцев, любителей экстремального спорта, но и другие услуги. Например, агентство занимается обучением несложным трюкам актеров, которые хотят сами выполнять трюки в кино. Иногда Андрей и сам участвует в некоторых сценах, выполняет сложные трюки, потому что просто не может без риска и экстрима. Он рассказывал об этом с горящими глазами, и Таня завороженно слушала, представляя его в деле.
А еще Андрей совершенно одинок. Есть бизнес, квартира, дом за городом – всё есть, а семьи нет. Ему 37 лет. Мама умерла семь лет назад, жена ушла, когда он был ранен и долго восстанавливался после ранения. "Не выдержала испытаний", — коротко бросил он, но в этом "коротко" чувствовалась такая боль, что Тане захотелось обнять его и не отпускать.
Татьяна слушала, и сердце ее реагировало на каждое слово Андрея — то трепетало, то замирало, то ныло от боли за него, то наполнялось радостью от его улыбки. Она посмотрела на этого человека совершенно другими глазами. Как она могла считать его легкомысленным, навязчивым, когда в нем такая глубина? Сейчас Татьяна поняла, что за постоянными шутками, смехом Андрей скрывал свою боль, не хотел раскрывать душу перед людьми, потому что не любит, когда его жалеют или смотрят с сожалением. А ей… ей открылся. Таня смотрела на Андрея, не отрывая взгляда, а когда он замолчал, она тихо спросила:
— Почему я? Почему именно мне ты решил рассказать о себе всю правду?
— А ты? – спросил Андрей и пристально посмотрел на девушку. Так они и смотрели друг на друга долго, пристально, в темноте, освещаемые лишь отблесками городских огней. Губы их начали приближаться друг к другу, вот-вот они сольются в поцелуе, как вдруг откуда-то снизу раздался скрипучий голос бабы Шуры:
— Эй, кто там на крышу забрался? Слезайте сейчас же… шантрапа! Вот я сейчас вам.. идолы окаянные! – кричала баба Шура, стоя на ступеньках на чердаке и стуча клюкой. — Надо поднять вопрос! Пущай замок повесят, – пробурчала баба Шура и начала охать да ахать, спускаясь по ступенькам.
Андрей и Татьяна замерли, потом чуть не рассмеялись, прикрывая рты. Дождались, пока баба Шура уйдет, и тихонько, как воры, стараясь не скрипеть ступенями, спустились вниз и прошмыгнули в квартиру Татьяны.
В эту ночь Андрей остался у нее, и кажется… расставаться они больше не собирались. Таня уснула у него на плече, чувствуя себя в полной безопасности, впервые за долгое время.
Утром их разбудил настойчивый звонок в дверь. Таня посмотрела на часы и поняла, что на работу она давно проспала! На часах было половина двенадцатого дня, а на телефоне несколько пропущенных с работы. Она села на кровати, растрепанная, и посмотрела на Андрея, который тоже проснулся и смотрел на неё с улыбкой.
— Вот это мы дали, — прошептала Таня.
Андрей сел на кровати, протер глаза, потянулся и прижал Татьяну к себе. Его тепло и надёжность передавались ей, и на мгновение Таня забыла о настойчивом звонке. Звонок в дверь между тем не прекращался — кто-то явно не собирался уходить, давил на кнопку с остервенением.
Таня поднялась, накинула халат и пошла в коридор. Волосы растрепались, на лице — следы подушки, но сейчас было не до внешнего вида. Открыв дверь, она увидела на пороге Веронику. Та стояла, уперев руки в бока, вся напряжённая, как струна. В глазах сестры сверкали молнии, она была зла до невозможности. Таня невольно отметила, что Ника осунулась за эти дни, под глазами залегли тени — материнство давалось нелегко.
— Я оставила малышку с мамой и пришла поговорить. Впустишь? — голос Вероники звенел от напряжения, она пыталась заглянуть через плечо Тани в прихожую.
— Нет, – спокойно ответила Татьяна и перегородила проход в квартиру, скрестив руки на груди. Она чувствовала, как внутри поднимается холодная решимость — больше никаких уступок.
— Тань, что происходит? Ты что, с ума сошла? Егора выгнала! Его мать звонила вчера, да и сам он звонил. Говорит, что ты изменила ему, что у тебя другой мужик? Это правда? — Вероника говорила быстро, захлёбываясь словами, и в её голосе слышалась неподдельная обида, словно это её предали.
— Да, правда, – снова спокойно ответила Таня, глядя сестре прямо в глаза. Ника даже опешила от такого прямого признания.
— Какой еще мужик? Его же не было буквально неделю назад. Я все про тебя знаю и если бы у тебя появился мужчина, ты сказала бы мне. — Вероника попыталась усмехнуться, но усмешка вышла кривой.
— Как показала практика, Ника, все самое лучшее, что со мной происходит в жизни — это то, о чем ты не знаешь! А самое худшее, что происходит в моей жизни – это то, что ты скрываешь! — Таня выделила последние слова, и в них прозвучала сталь.
— Что ты несешь? Почему ты не пускаешь меня с Ульяночкой пожить у тебя? Уля – твоя единственная племянница, дочь твоей родной сестры и… — Вероника сделала шаг вперёд, но Таня не двинулась с места.
— Ника, я знаю все! – перебила сестру Татьяна, и её голос дрогнул — не от страха, а от боли, которая всё ещё жила внутри.
— Что – все? – широко открыла глаза Ника. Её лицо побледнело, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Знаю, что Ульяна — дочь Егора. Знаю, что вы целый год встречались в моей квартире, пока меня не было дома, знаю даже то, что вы спланировали избавиться от меня. — Каждое слово падало как камень, и Таня видела, как с каждым словом глаза сестры расширяются все больше, пока наконец не стали похожи на два блюдца.
— Откуда ты знаешь? — ахнула Вероника и прижала руку к сердцу, словно пытаясь унять его бешеный стук. Она отступила на шаг, наткнувшись спиной на перила лестницы.
— Я слышала ваш разговор во дворе роддома и записала его на диктофон. Я читала ваши переписки в ноутбуке Егора и сделала скрины абсолютно всех сообщений. У меня есть свидетель, в конце концов, который с радостью подтвердит, что ты бывала в моей квартире с моим … с Егором каждый раз, когда меня не было дома. — Таня говорила ровно, но внутри всё кипело. Она видела, как рушится маска невинности на лице сестры.
Вероника стояла молча, опустив голову и не знала что сказать. Её плечи вздрагивали, но Таня не чувствовала к ней жалости — только опустошение. А Татьяна продолжала, и голос её звучал твёрдо:
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.