В конце XIX века мир ещё не знал Сталина — но уже мог познакомиться с поэтом Сосо Джугашвили. В 1895 году в грузинской газете «Иверия», которую редактировал просветитель князь Илья Чавчавадзе, опубликовали пять стихотворений юного автора. Вскоре появилось ещё одно — и к Сосо пришёл первый успех: его начали считать многообещающим поэтом.
Одно из его произведений это стихотворение «Старец Ниника» которое вошло в пособие по теории словесности, где соседствовало с творениями классиков грузинской поэзии, начиная с Шота Руставели:
Постарел наш друг Ниника,
Сломлен злою сединой.
Плечи мощные поникли,
Стал беспомощным герой.
Вот беда! Когда, бывало,
Он с неистовым серпом
Проходил по полю шквалом —
Сноп валился за снопом.
В другом стихотворении юный автор создал образ изгоя, который стремится принести людям счастье, но остаётся непонятым. Возможно, это был намёк на судьбу будущего революционера:
Он бродил от дома к дому,
Словно демон отрешенный,
И в задумчивом напеве
Правду вещую берег.
Стихи Джугашвили включили даже в сборник «Лучшие образцы грузинской словесности». Но вскоре всё изменилось: Сосо с головой ушёл в революцию, взял партийную кличку Коба, а затем стал известен как Сталин. Он перестал писать и публиковать стихи — хотя его юношеские работы время от времени переиздавались и даже изучались в грузинских школах.
Однажды друзья спросили молодого Сталина, почему он не публикует новых стихов. Его ответ был красноречив: «Я потерял интерес к сочинению стихов, потому что это требует всего внимания человека, дьявольского терпения. А я стал как ртуть».
Несмотря на смену приоритетов, Сталин сохранил интерес к литературе. Он любил Пушкина, понимал Маяковского, восхищался лирикой Анны Ахматовой (хотя она была далека от политики). С удовольствием читал в переводах Шекспира, Гомера, Гёте и Гейне. Знал наизусть эпос Руставели «Витязь в тигровой шкуре» и часто цитировал его.
Яркий пример его вовлечённости в литературную жизнь это история с переводом поэмы Руставели к её 750‑летию.
Тогда готовилось сразу несколько новых ее переводов на русский язык. Сталина особенно заинтересовала работа Шалвы Нуцубидзе — крупнейшего грузинского ученого, знатока древностей. После ареста Нуцубидзе в 1937 году (который, к счастью, был недолгим) Сталин написал ему доброжелательное письмо с тактичными правками. Более того он сам перевёл несколько строк поэмы с грузинского на русский:
Вдруг коней вперед рванули, засвистели плети мигом,
Кони врезались, весь город огласился воем, визгом —
С трех сторон втроем ворвались, понеслися буйно, с гиком,
Гэом атаки, бой литавров вмиг смешались с воплем, с криком.
Сталин предложил Нуцубидзе поменять еще несколько строк, они долго переписывались и фактически совместно работали над переводом.
Особое чувство языка проявилось у Сталина в 1943 году, во время работы над гимном Советского Союза. Авторы Сергей Михалков и Габриэль Эль‑Регистан предложили первую строчку: «Шестнадцать республик — Союз благородный…». Сталин же придумал более торжественный вариант: «Союз нерушимый республик свободных». Эпитет «нерушимый» стал ключевым. Он задал тон всему гимну и, пожалуй, вошёл в историю как самый заметный вклад Сталина в русскую поэзию.
К 70‑летию вождя соратники задумали издать сборник переводов ранней лирики Джугашвили на русский язык. К работе привлекли Бориса Пастернака и Арсения Тарковского, но им не сказали, чьи стихи они переводят, но заплатили щедрый аванс. Однако Сталин узнал о проекте и запретил издание: он уже считал себя слишком значимой политической фигурой, чтобы возвращаться к образу многообещающего поэта.
Поэтам снова заплатили, но на этот раз за молчание. Проект остался нереализованным, хотя некоторые переводы позже всё-таки увидели свет. И даже сегодня юные стихи Сталина продолжают переводить — ведь его фигура по‑прежнему вызывает живой интерес.
Подписывайтесь на канал — не пропустите новые интересные статьи! А алгоритм Дзена поможет вам находить ещё больше увлекательного контента!