Курба. Ярославская область. 30 километров от областного центра.
Здесь находится уникальный памятник архитектуры — Казанский храм, единственный в мире 16-лепестковый цилиндрический храм. Построен в XVIII веке семьей Нарышкиных. Внутри — темперные фрески того же периода. Рядом — 70-метровая колокольня в стиле классицизма.
По оценке искусствоведов, это выдающееся культовое сооружение не только в России, но и во всем православном мире.
Но сегодня храм в плачевном состоянии.
В советские годы колокольня служила водонапорной башней. В алтаре хранили горюче-смазочные материалы и ставили трактора. Фрески закрасили, потом они пострадали от пожара.
Как так вышло? И почему до сих пор никто не задал главного вопроса: что мы сами сделали со своей историей?
Алексей Константинович Евдокимов, чьи предки из Курбы, чей прадед был церковным старостой, в 70 лет решил рассказать всё. Мы публикуем его воспоминания без купюр.
Часть первая. Фрейлина императрицы и сожженные иконы
«Мой прадед был церковным старостой этой церкви. Мои бабушка и дед венчались в ней», — пишет Алексей Константинович.
Бабушка была фрейлиной при дворе Николая II. Она служила кружевницей — искусницей, чьи работы украшали императорские покои. После революции она вернулась в Курбу.
Когда храм закрывали, бабушка забрала домой иконы. Много икон. На чердаке их было не менее десяти — в окладах, в хорошем состоянии. Она не могла оставить святыни на поругание.
Там же хранились грамоты, подтверждающие, что она была фрейлиной.
Дед в 1936 году был репрессирован. Рыл Беломорканал. В 1939-м его выпустили «за хорошую работу». Что он чувствовал? Благодарность? Страх? Алексей Константинович не знает.
После смерти бабушки дом перешел к отцу — военному летчику. И он сделал то, что до сих пор не может понять его сын:
«После смерти бабушки мой отец, в саду, сжёг все иконы и старославянские книги. Также были грамоты, что бабушка была фрейлиной... Их он тоже уничтожил. Я не знаю, почему он так поступил».
Своими руками. В саду. Там, где росли яблони и смородина.
«Смотрю на фото и сердце кровью обливается, что коммунисты натворили?» — пишет Алексей Константинович. И ставит вопросительный знак.
Потому что коммунисты здесь не при чем. Иконы сжег его отец.
Часть вторая. Что осталось от храма
В 1930 году в Курбу пригнали специализированную бригаду НКВД из Москвы. Они были в селе две недели.
«Собрали всю золотую и серебряную утварь и смывали со стен всю позолоту. Храмы были очень богатые. Отец был пацаном и потом много раз об этом рассказывал. Они же сбрасывали колокола. Народ стоял большой толпой и препятствовал их сбросу. Но толпу НКВДешники разогнали».
Колокольню превратили в водонапорную башню. Она качала воду для села много десятилетий. И это, как ни странно, спасло ее от разрушения — башню не ломают, пока она работает.
Зимнюю церковь отдали под клуб. Фрески закрасили. До сих пор они под слоем краски.
В 1960-е годы в Казанском храме сделали цех по производству лимонада.
«Может это и спасло её от разрушения», — пишет Алексей Константинович.
Да, лимонад спас уникальный храм. Советская власть сохранила его, потому что в нем разливали газировку.
Но там же, в храме, на ночь съезжались трактора. Хранили горюче-смазочные материалы. Потом случился сильный пожар. Фрески покрылись копотью. Стены изнутри почернели.
Часть третья. Кости под фундаментом
1957 год. За церковью мужики роют котлован под ленточный фундамент магазина.
«Там были сплошные человеческие кости и черепа. На мои вопросы они говорили, что это татарское кладбище».
Потом Алексей Константинович уточняет:
«Когда копали яму под фундамент, то скелеты были в сидячих позах и без гробов».
Сидячие позы — не христианский обычай. И не мусульманский. Значит, здесь хоронили задолго до того, как на этом месте построили храм. Может быть, это древнее кладбище финно-угорских племен. Может — языческое святилище.
Но в 1957 году никто не задавался этими вопросами. Кости залили бетоном. Сверху построили магазин.
В этом магазине потом торговали черным хлебом, который пекли в бывшей церковной постройке.
«Тесто в большом чане мешали голыми ногами два мужика одновременно куря. Меня это всегда удручало тем более, что они почти всегда были пьяные».
Часть четвертая. Дом за 300 рублей на дрова
Дом Евдокимовых стоял сразу за больницей — каменный, бывшее лесничество. Пятистенок с двумя печками. Сад в 15 соток.
После смерти отца в 1982 году Алексей Константинович хотел продать дом. Не разрешили. По законам того времени.
Совхоз забрал дом на дрова. За 300 рублей.
«Прекрасный пятистенок...»
Часть пятая. Памятник, который убрали
Напротив церквей, через дорогу, когда-то стоял памятник Александру II — за отмену крепостного права. Благодарные крестьяне поставили.
После революции памятник «убрали».
А после Великой Отечественной войны из основания памятника сделали мемориал погибшим жителям Курбы. Сейчас он стоит в сквере у больницы.
На месте бывшей волейбольной площадки.
Эпилог. Черные нимбы и надежда
Алексей Константинович вошел в Казанский храм впервые в 1956 году. Ему было семь. Был солнечный день. Внутри было светло. Фрески сияли.
Там уже стояли трактора. Но мальчишка видел не их. Он видел храм, каким его построили.
Сейчас он смотрит на фото и не узнает. Фрески — под копотью. Нимбы святых — черные. Не от времени. В XIX веке их покрыли поталью — сплавом меди с цинком. Медь окислилась.
«Следующей стадией будет уже зелёный малахит», — пишет он.
Он не винит никого конкретно. Слишком много было всего: и время, и люди, и власть. Но он помнит.
«Смотрю на фото и сердце кровью обливается».
«Хорошо бы хоть что-то сохранилось».
Мы отвечаем ему: сохранится.
Фонд «Белый Ирис» взялся за восстановление Казанского храма. Мы не вернем сожженные иконы. Не отстроим дом, который пошел на дрова. Но мы можем сделать так, чтобы храм снова стал светлым.
Чтобы внуки Алексея Константиновича видели его таким же, каким видел он — в солнечный день 1956 года.
Вместо вывода. Что мы можем сделать сейчас
Благотворительный фонд «Белый Ирис» занимается сохранением святынь и культурного наследия России. Мы возвращаем красоту людям и оживляем сельские территории.
Курба — один из наших главных проектов. Мы хотим вернуть этому уникальному храму жизнь. Очистить фрески от копоти. Восстановить то, что еще можно восстановить. Сохранить для будущих поколений.
Но мы не можем сделать это одни.
Нам нужна ваша помощь. И не только финансовая. Нам нужно, чтобы об этом месте узнали. Чтобы люди приезжали, видели, чувствовали. Чтобы история Курбы перестала быть только историей боли и потерь.
Алексей Константинович пишет:
«Хорошо бы хоть что-то сохранилось»
Сохранилось. И мы это сохраним.
Подписывайтесь на канал «Белый Ирис». Мы будем рассказывать о том, как идет восстановление храма в Курбе, о его истории, о людях, которые здесь жили и живут.
Если вы хотите помочь — переходите по ссылке. Если у вас есть свои воспоминания о Курбе — делитесь в комментариях. Мы опубликуем.
Потому что каждая история — это кирпич в стене нашей общей памяти.