РАССОЛ
Книга тридцать восьмая: ТОРГ
---
Глава 1, в которой Архитектор задаёт вопросы, а Мамон честно отвечает
На Звезде было тихо. Не той тишиной, что предшествует буре, а той, что приходит после долгого разговора, когда слова уже сказаны, а смысл ещё не улёгся.
Архитектор сидел напротив Мамона Антихристовича. Не как Творец перед творением, не как Отец перед падшим сыном — как собеседник. Равный в понимании, что внизу, на Земле, происходит нечто, что требует честного разговора.
— На войне часто торгуют, — начал Архитектор. — Те, кто меж собой воюют. Это так?
Мамон кивнул:
— Да. Но это другой торг. Он геополитический. Тут воюем, а тут торгуем.
— А это не является финансированием противника через этот торг? — Архитектор прищурился. — Теоретически?
— Теоретически — нет. Практически — да. — Мамон вздохнул. — Но об этом наверху не принято говорить.
— А если это террористические структуры, — продолжил Архитектор, и голос его стал твёрже. — Благодаря электронной и бумажной мультикультуре убивают мирное население и истребляют военных — от офицеров до солдат? Кто в этом виноват?
Мамон не отвёл взгляда:
— Виновата игра. От которой все получают профицит и дефицит. Война и так далее.
---
Глава 2, в которой Архитектор копает глубже, а Мамон раскладывает карты
— А те, кто наверху, — спросил Архитектор, — понимают, что сеют? Резонанс в мышление тех, кто их торг и войну воспринимает как возможность предать родину и отечество? Притом с младенчества?
Мамон усмехнулся, но усмешка была горькой:
— Все делают вид, что тут можно, а там, тем, кто внизу, — нельзя. На разных уровнях — разные возможности и реверсы. Ну или комбинации.
— Как в примере? — подсказал Архитектор.
— Как в примере, — кивнул Мамон. — США финансируют три стороны. Себя и тех, кто меж собой воюет. Они приходят последними, когда две противоположные стороны истощены. Так действует пустота. Та самая многоуровневая игра.
— То есть пособник террориста и его создатель — это тот, кто воюет с ним? — уточнил Архитектор.
— Как на ферме стада скота, — ответил Мамон. — Сперва кормят, а потом на убой. Вот и вся игра во власть.
Он помолчал, потом добавил:
— Что поделаешь, люди. Ну а те, кто с младенчества этого не понимает, тех предателями и террористами и называют. Независимо от открытой игры великих, которым можно всё. А тем, кто внизу, — ничего из того, что творят великие.
---
Глава 3, в которой Атом и Люций слушают и считают
Атом и Люций, которые всё это время сидели чуть поодаль и делали вид, что занимаются своими делами, навострили уши.
— Слышишь? — шепнул Атом Люцию.
— Слышу, — ответил тот. — Архитектор допрашивает Мамона.
— Не допрашивает. Спрашивает. Есть разница.
Люций задумался:
— А в чём разница?
— Допрос — это когда хочешь наказать. А спрашивание — когда хочешь понять.
— И что Архитектор хочет понять?
— Почему люди, которые воюют друг с другом, торгуют друг с другом. Почему финансируют противника, а потом удивляются, что война не кончается. Почему игра важнее жизни.
Люций вздохнул и начал что-то подсчитывать на своих невидимых счётах. Цифры выходили неутешительные.
---
Глава 4, в которой Архитектор задаёт главный вопрос о разнице между игроками
— А в чём разница, — спросил Архитектор, — между игроками, которые на вершине той игры, с теми, кто маньяки или психи-одиночки?
Мамон не задумался ни на секунду:
— Разницы нет. В плане холоднокровного подхода. И то, и то — грех. Только цена за эту пустоту в этих играх разная. Как и количество жертв.
— То есть тот, кому принадлежит игра, разрешает, чем торговать и с кем. Расплата за непослушание — война? — спросил Архитектор.
— Да, — ответил Мамон. — Это так.
— А кто на земле управляет игрой в торг и войну?
— Все те, кто принял правила.
— А кто не принял?
— Тоже все. Поэтому война.
— Кто главный на земле в этой игре? Кто диктует правила?
Мамон развёл руками:
— Все те, кто диктует и принимает. Ну или не принимает — это неважно. Суть одна. Рынка нет, как и мировой экономики. Это просто иллюзия. Как джекпот в казино.
---
Глава 5, в которой Люцифер вмешивается и напоминает о своём опыте
Люцифер, который до сих пор сидел в тени и молчал, вдруг шагнул в круг света.
— Я знаю, о чём вы, — сказал он. — Я сам был таким. Думал, что можно управлять игрой, не становясь её частью. Думал, что правила для всех, а я — над правилами.
— И что? — спросил Архитектор.
— А то, что игра проглотила меня. Как тех, кто сегодня торгует на войне. Они думают, что управляют, а на самом деле — ими управляют.
— Кем? — спросил Мамон.
— Пустотой. Той самой, которую вы с Мамоном когда-то раздавали как долги. Только теперь она раздаёт себя сама. Бесплатно. И все берут.
Иисус, который всё это время стоял чуть поодаль, опираясь на посох, тихо добавил:
— И платят жизнью. Своей и чужой.
---
Глава 6, в которой Архитектор подводит к главной иллюзии
— Интересно выходит, — задумался Архитектор. — Люди верят в то, чего нет. А в то, что есть и очевидно, делают вид, что ничего нет.
— Идут в храмы, — подхватил Мамон. — И молятся Богу о прощении греха.
— Грех молится, чтобы его простили? — переспросил Архитектор.
— Грех — это не любовь, — ответил Мамон. — Это просто смерть. Смерть всего, что молится. Простить его за то, что он делал, делает и будет делать.
Архитектор помолчал, потом спросил:
— А какой уровень этого лицемерия по шкале пустоты? От одного до десяти?
Мамон улыбнулся, но в улыбке не было радости:
— У пустоты нет шкалы. Там пустой процесс на все проценты того, во что верят люди. И я тут не при чём. Меня они научили. Вот я там, против ада в прошлом, в виде должников копил силы.
— Тяжело в учении, легко в бою? — вспомнил Архитектор.
— Там, за чертой, — сказал Мамон. — Всё просто. Так просто, что не верится.
— Что именно просто?
— Что к чему.
---
Глава 7, в которой Атом подводит итог разговора
Атом поднялся со своего места и подошёл к кругу.
— Я посчитал, — сказал он. — Не деньги, не долги, не пули. Я посчитал количество людей, которые погибли в войнах, которые финансировались теми, кто воевал.
— И сколько? — спросил Люций.
— Слишком много. Чтобы счесть, нужно бесконечность.
— А тех, кто обогатился?
— Тоже бесконечность. Только другая. Бесконечность пустоты.
— И что с этим делать?
— Ничего. Потому что это не наша игра. Мы можем только смотреть. И говорить правду.
— И хрустеть, — добавил Иисус.
— И хрустеть, — согласился Атом.
---
Глава 8, в которой Мамон рассказывает о себе
Мамон сидел на краю Звезды и смотрел вниз. Там, на планете, продолжалась его старая игра. Только он в ней больше не участвовал.
— Знаешь, — сказал он подошедшему Люциферу. — Я ведь думал, что пустота — это сила. Что если все будут должны, то я буду главным. А оказалось, что должен был я. Всем. Каждому, кто поверил в мои обещания.
— И как ты расплатился? — спросил Люцифер.
— Своей душой. И снова нашёл её. В рассоле. В хрусте. В том, что нельзя купить или продать.
— А они? — Люцифер кивнул на Землю.
— Они ещё ищут. Или не ищут. Или делают вид, что ищут. Но на самом деле — просто играют.
— Пока не проиграют, — закончил Люцифер.
— Пока не проиграют, — согласился Мамон.
---
Глава 9, в которой дети на поляне торгуют огурцами
А внизу, на той самой поляне, где когда-то играли в копья, дети открыли свой рынок. Не настоящий, а игрушечный.
— Я меняю огурец на яблоко! — кричал один.
— А я яблоко на грушу!
— А я грушу на огурец!
Они смеялись, менялись, торговались. Но в их торге не было пустоты. Потому что они меняли настоящее на настоящее.
— Деда, а почему взрослые так не могут? — спросила маленькая девочка у старика на крыльце.
— Потому что забыли, что можно просто меняться, — ответил он. — Им обязательно надо кого-то обмануть.
— А мы не забудем?
— Не забудете.
И дети продолжали свой честный торг.
---
Глава 10, последняя, в которой Архитектор ставит банку и говорит последнее слово
На Звезде Архитектор достал новую банку. На этикетке было выведено: «Книга 38. Торг».
— Торг, — прочитал Мамон. — Про что?
— Про то, что можно торговать по-разному. Можно — как на войне, когда продаёшь то, что убьёт других. А можно — как дети, когда меняешь огурец на яблоко.
— И что правильнее?
— То, что оставляет душу живой.
Архитектор открыл банку, достал огурец.
— За честный торг, — сказал Он. — За тех, кто не забыл, что можно просто меняться.
— За детей, — добавил Иисус.
— За тех, кто не играет в пустоту, — закончил Мамон.
Хруст разнёсся по вселенной. И в этом хрусте было всё: и правда о войне, и горечь обмана, и надежда, что когда-нибудь люди перестанут торговать смертью.
А на поляне дети продолжали меняться огурцами.
Потому что они знали главное:
Честный торг — это когда никто не проигрывает.
А если никто не проигрывает — значит, выигрывают все.
И это не игра.
Это жизнь.
---
КОНЕЦ ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОЙ КНИГИ
Будет ли тридцать девятая?
Спросите у детей на поляне. Они теперь знают, что такое честный торг.