В психологии принято считать, что мальчики тянутся к отцам, а девочки — к матерям. Это заложено природой: так детям проще идентифицировать себя и перенимать модель поведения. Но в нашей семье природа, видимо, взяла паузу. Или просто перепутала нас при рождении.
Моя младшая сестра Маша с пелёнок была тем ещё ураганом. Материнские нравоучения отскакивали от неё, как горох от стенки, зато отцовский жёсткий, прагматичный склад ума прижился в ней идеально. Она росла боевой девчонкой, которая никому не позволяла собой командовать.
Я же, хоть и не был тихоней, всегда острее чувствовал состояние матери, жалел её и старался помочь по дому. Наверное, поэтому между нами с мамой сформировалась та самая эмоциональная связь, которая обычно бывает у матерей с дочерями.
Сейчас нам обоим уже за сорок. Машка успела схлопотать развод, но так и не обзавелась детьми. Живёт легко, порхает по жизни, как мотылёк, не обременяя себя лишними обязательствами. Раньше её хоть как-то удерживал на плаву авторитет отца: спорить с ним она не решалась. Но папы не стало два года назад, и сестру будто прорвало. А я, честно говоря, устал за ней приглядывать. Она взрослая женщина, в конце концов!
У меня, в отличие от Марии, всё классически: жена Юля, сын-подросток (в этом году 14 стукнуло), общий быт и заботы. Мы живём дружно, успеваем поддерживать обеих наших матерей.
Тяжёлое решение
После смерти отца мама сильно сдала. Сердце пошаливало, слабость накатывала волнами. Я видел, как ей тяжело одной, и понимал, что мотаться через весь город больше не вариант.
— Юль, — завёл я разговор с женой ещё осенью. — Хочу маму к нам забрать. Врач говорит, шансы на улучшение есть, но нужен постоянный контроль и уход. А мы с тобой разорваться не можем.
Жена, спасибо ей, поддержала сразу, без лишних слов.
Мама, конечно, упиралась: «Не хочу быть обузой». Но я настоял. Она согласилась, но выдвинула условие:
— Гриша, я перееду, только ты Маше квартиру оставь. Хватит ей по съёмным углам мыкаться. Ей же некому помочь, кроме нас.
Я тогда промолчал. Хотел сказать, что Машка сама кузнец своих бед, но не стал расстраивать маму перед переездом.
Три месяца пролетели незаметно. Мама жила у нас, Мария обосновалась в родительской двушке. Мы с женой крутились как белки в колесе: работа, сын, мамины визиты к врачам. С сестрой виделись урывками — она забегала проведать мать, но мы вечно были на работе.
Визит, который всё перевернул
На прошлых выходных меня заела совесть. Квартира-то старая, мало ли что там подтекает или ломается. Машка — человек не хозяйственный, могла и не заметить. Решил съездить, заодно предложить помощь. Прихватил тортик к чаю.
Подхожу к двери родной квартиры, звоню. Открывает… молодая девушка, абсолютно незнакомая, и смотрит на меня волком.
— Вы кто? — спрашивает недовольно.
Я опешил:
— А вы? Я сын хозяйки.
Девушка усмехается, руки в боки:
— Не врите. Хозяйка моложе вас будет.
Тут до меня дошло. Она про Машку говорит.
С трудом сохраняя вежливость, я выяснил, что это квартирантка. Они с парнем снимают жильё уже два месяца, заплатили вперед.
— Все вопросы к вашей сестре, — отрезала девушка. — Мы честно заплатили, включая депозит. Хотя за что депозит — мебель старая, ломать нечего.
Я попросил показать договор. До последнего надеялся, что это дурацкий розыгрыш. Но договор был настоящий. С подписью моей сестры.
Разговор по душам
Я набрал Марию. Голос спокойный, деловой:
— Привет, надо пересечься. Давно не виделись.
— Давай! — щебечет сестра. — Где?
— Давай у тебя? Я тут недалеко, торт купил, — предложил я максимально будничным тоном.
В трубке повисла звенящая пауза. Машка явно переваривала информацию. Но быстро нашлась:
— Ой, Гриш, у меня там бардак, не прибрано. Давай лучше в кафе посидим, по-человечески.
«Хорошо, — подумал я, — посидим».
В кафе я не стал ходить вокруг да около. Как только сестра устроилась за столиком, я выложил всё, что накипело:
— Ты когда собиралась нам с матерью сказать, что решила на квартиру бабки заколачивать? Совесть есть? Мы с Юлей за лечение твоей же матери платим, с тебя ни копейки не требуем. А ты, вместо благодарности, превратила хату в доходное место! Сама-то где живёшь? К новому хахáлю перебралась?
Маша сначала опешила, но всего на секунду. Сестринская выдержка — штука серьёзная.
— Чего ты раскричался? — зашипела она в ответ. — Обидно, что без тебя прибыль делит? Мать разрешила мне пользоваться квартирой, а уж как я ей распоряжаюсь — не твоё дело. У меня нет мужа богатенького, вот и кручусь. Живу я у подруги.
Ни тени смущения. Ни капли раскаяния. Просто наглая, уверенная в себе женщина, которая решила, что ей всё сойдёт с рук.
Но она забыла, с кем имеет дело. Я тоже не пальцем деланный.
— Значит так, — сказал я как отрезал. — Квартирантам твоим месяц до выезда, так? Пусть ищут новое жильё. Ровно через месяц я перевожу маму обратно в её квартиру и сам переезжаю к ней на первое время. Побуду сиделкой. Юля поймёт. А ты с этого месяца будешь оплачивать мамино лечение и лекарства пятьдесят на пятьдесят. Ты же теперь у нас бизнес-вумен, раскошеливайся.
Мария вскочила, бросила что-то про то, что я ничего ей не сделаю, и вылетела из кафе. Дверь хлопнула так, что звякнули чашки.
Она, конечно, знает мой характер. Если надо будет, я и с квартирантами сам разберусь, и сестру заставлю отвечать по счетам. Маме я, конечно, ни слова не скажу — незачем ей лишний раз сердце рвать. Пусть думает, что всё хорошо.
Но с Марии я глаз не спущу. Игра в благородство закончена. Теперь будет жёстко, но по-честному.