В каких монетах Иуда получил плату за предательство? Какими купюрами засыпал Воланд посетителей московского варьете? Увидите на выставке ГИМ.
В каких монетах Иуда получил плату за предательство? Насколько крупными купюрами засыпал Воланд посетителей московского варьете? Чем расплачивались в магазине Торгсина на Смоленской площади, который разнесли Коровьев и Бегемот? Ответы дает выставка ««Люди как люди. Любят деньги». Деньги в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», открывшаяся 18 марта в Государственном историческом музее (ГИМ) в Москве.
Сребреники Иуды
ГИМ изобрел новый способ вспомнить (и даже перечитать) любимый роман: окунуть посетителя в мир предметов, которые составляют ткань этого произведения. И особое внимание выставка уделяет деньгам, ведь как говорил Воланд: «Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота».
Вот глава 26 «Погребение»:
«Афраний вынул из-под хламиды заскорузлый от крови кошель, запечатанный двумя печатями.
— Вот этот мешок с деньгами подбросили убийцы в дом первосвященника. Кровь на этом мешке — кровь Иуды из Кириафа.
— Сколько там, интересно? — спросил Пилат, наклоняясь к мешку.
— Тридцать тетрадрахм.
Прокуратор усмехнулся и сказал:
— Мало».
Мало? И почему они говорят о неких тетрадрахмах, тогда как в Библии упоминаются сребренники? Дело в том, что это синонимы.
Денежное обращение в Палестине I века напоминало слоеный пирог, и все эти слои представлены в первом зале выставки. Понтий Пилат наверняка имел дело с золотыми ауреусами — кругляшами диаметром всего 1,8 см с профилем тогдашнего императора Тиберия. Бойцам XII Молниеносного легиона, сопровождавшим прокуратора, платили серебряными денариями с орлами и штандартами на аверсе.
Обратите внимание на медную пруту, местную валюту иудейских бедняков — ее отчеканили при Пилате в 31-32 годах. Кто-то из учеников Христа мог держать в руках именно этот кусочек металла с посохом римских авгуров на аверсе.
А налог в Иерусалимский храм иудеи платили серебряными тетрадрахмами финикийского города Тир. Принято считать, что именно такие монеты получил Иуда из сокровищницы Храма. В центре зала, в отдельной витрине лежат 30 тирских тетрадрахм — действительно, это жалкая кучка (425 грамм серебра). С другой стороны, это плата римскому легионеру за четыре месяца. А семья крестьян могла существовать на эти деньги целый год. Иуда, скорее всего, никогда и не видел такую кучу денег воочию.
Червонцы с потолка
«Из-под купола, ныряя между трапециями, начали падать в зал белые бумажки… Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядели на освещенную сцену и видели самые верные и праведные водяные знаки. Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег… Всюду гудело слово «червонцы, червонцы», слышались восклицанья «ах, ах!» и веселый смех» (глава 12, «Черная магия и ее разоблачение»).
«Белые бумажки» — это банкноты образца 1922 номиналом в один червонец, продукт великолепной денежной реформы наркома финансов Григория Яковлевича Сокольского. Изображения и надписи на этих банкнотах располагались только с одной стороны.
К 1922 году денежное обращение в РСФСР окончательно расстроилось. Советские расчетные знаки 1919 года из-за неумеренной эмиссии превратились в дешевую бумагу — реальная стоимость 100 тысяч совзнаков равнялась 1 дореволюционной копейке. В ходу были и царские деньги 1905–1912 годов и «керенки» 1917 года. Все большую долю в экономике занимал натуральный обмен. Правительство разрубило этот гордиев узел одним махом, запустив в ноябре 1922-го новую валюту — червонец, эквивалентный 8,6 грамма золота.
Слово «рубль» решили не использовать, чтобы продукт реформы не путали с совзнаками, которые продолжали хождение. Наркомфин рассматривал варианты «федерал», «целковый» и «гривна», но остановились на «червонце» — так в России называли крупные золотые монеты еще с XV века.
В 1923 году для поддержки бумажных червонцев начали печатать золотые, со скульптурой Сеятеля работы Ивана Шадра на аверсе. Новая валюта моментально завоевала рынок, торги червонцами шли на иностранных биржах. В 1924-м и совзнаки заменили на бумажные рубли, номинированные в золоте (1 рубль=0,1 червонец). Воланд мог бы завалить публику такими рублями — но мессир, как видим, не поскупился.
То, что лучше денег
«Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные. В перспективу уходили целые штабеля коробок с обувью, и несколько гражданок сидели на низеньких стульчиках, имея правую ногу в старой, потрепанной туфле, а левую — в новой сверкающей лодочке, которой они и топали озабоченно в коврик. Где-то в глубине за углом пели и играли патефоны».
Свита Воланда видит эту картину в знаменитом магазине Торгсина на Смоленской площади (глава 28, «Последние похождения Коровьева и Бегемота»).
«Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами на территории СССР» учредили в 1930-м, чтобы раздобыть валюту для проведения индустриализации. Но уже через год в магазины сети стали допускать и своих граждан. Жители СССР охотно меняли золотые монеты (в том числе, царской чеканки) и просто бытовое золото на товарные ордеры Торгсина (позднее — именные расчетные книжки), потому что только так можно было раздобыть потребительский дефицит.
«Валюта» Торгсина теперь — величайшая редкость, но на выставке в ГИМе она есть, не пропустите.
Откуда простой советский писатель знал, как выглядят изнутри волшебные магазины для иностранцев? «М. А. Булгаков бывал в Торгсине, когда ему удавалось получить валюту за зарубежные постановки пьес», — объясняют устроители выставки.
Сохранилась запись в дневнике Елены Сергеевны Булгаковой, супруги писателя, от 30 марта 1935 года: «Сегодня с М.А., зайдя сначала к портному Павлу Ивановичу, пошли в Торгсин. Купили английскую хорошую материю по 8 руб. золотом метр. Приказчик уверял — фрачный материал».
И в жизни, и в текстах Булгакова было много интереса к материальному, товарному, вкусному, красивому. Так, к слову, выстроена и выставка в ГИМе, посвященная 135-летию писателя.
Здесь не только деньги, но и одежда 1920-30-х годов, туфли, шляпки и чулки, фарфор и патефон, жестяные банки от чая и леденцов, чайники и дверные звонки. И даже плакат «Водка — враг, сберкасса — друг!» из квартиры писателя в Нащокинском переулке. Ты будто очутился внутри любимого романа… постойте, а где именно, давно ведь не читал.
Вернувшись с выставки, я отыскал «Мастера и Маргариту» — сижу, листаю, посмеиваюсь в нужных местах. Чего и вам желаю.
Автор: Кирилл Вишнепольский
Выставка «Люди как люди. Любят деньги» в главном корпусе ГИМа продлится до 18 января 2027 года.
Больше фото в материале на сайте.