Я схожу с ума. Больше нет сомнений — это не предположение... Это факт... Холодный и беспощадный, как лезвие ножа... Кошмар снова и снова вставал перед глазами... Я, она, блеск стали, хруст… и эти зубы, впивающиеся в плоть...
Да поможет мне небо! Что со мной происходит?
Моё отношение к Есении неумолимо изменялось... Раньше её присутствие согревало душу... Теперь же вызывало ледяной озноб. Я замкнулся в себе, избегал разговоров, запирался в кабинете, словно в крепости... А она ждала за дверью... Я слышал её тихие шаги, прерывистое дыхание, а потом — сдавленные рыдания. Сердце сжималось от боли, рвалось к ней... Но память безжалостно возвращала меня в тот кошмар: Есения, склонившаяся надо мной, с диким блеском в глазах, её зубы на моих пальцах…
Близилась ночь, и страх перед сном стал сильнее страха смерти. Каждый шорох заставлял вздрагивать... Звук её шагов за дверью бил по нервам, как раскаты грома в грозовую ночь. Я не знал, как быть дальше. Вечно прятаться невозможно, но её поведение больше не внушало доверия...
Она металась за дверью, скреблась в неё, шептала умоляюще:
— Леон, открой… Прошу тебя, милый, поговори со мной…
Чем глубже опускалась ночь, тем сильнее тревога пронизывала измотанные нервы. В какой‑то момент всё стихло. Тишина повисла в воздухе, густая и вязкая, словно смола...
«Ушла, — подумал я с облегчением. — Или выбилась из сил… А может, сама тьма поглотила её — мне всё равно... Лишь бы оставить меня в покое. Лишь бы вернуть это сладкое, долгожданное одиночество…»
Я тяжело опустился в своё любимое кресло у камина. Пламя трепетало, бросало пляшущие тени на стены, и в каждом изгибе этих теней мне чудились её очертания. Я попытался успокоиться, сосредоточиться на тепле огня, на потрескивании дров…
Внезапно раздался резкий скрип — балконная дверь распахнулась от порыва ветра... и в кабинет вплыла она...
Страх когтистой лапой сжал сердце, заставив его замереть...
— Леон, — произнесла Есения чужим, шипящим голосом, наклоняясь так близко, что я почувствовал её дыхание на своей щеке. — Не прячься от меня, любимый... Тебе всё равно не скрыться...
На лице моей возлюбленной играла странная улыбка — не добрая, не злая, а какая‑то… первобытная... Она склонилась ко мне и медленно провела языком по моей шее — прикосновение было ледяным, щекочущим, от него по спине побежали мурашки...
«Конец… Вот он, мой конец», — пронеслось в голове. Я зажмурил глаза, ожидая, что сейчас её зубы вонзятся в горло.
Секунды тянулись, как часы... Но ничего так и не происходило.
Я осторожно приоткрыл один глаз, затем второй...
Есения стояла передо мной в длинном платье цвета ночного неба, почти чёрного, с серебристой вышивкой, напоминающей созвездия... В руках она держала нож — тот самый, из моих кошмаров: с изогнутым лезвием, тёмной рукоятью, украшенной непонятными символами. Его поверхность тускло отблескивала в свете камина, словно впитала в себя все страхи минувших ночей...
Я вжался в спинку кресла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— Не нужно бояться, — её голос вдруг стал мягким, почти ласковым. — Я не причиню тебе вреда... Идём со мной...
Она протянула руку — бледную, тонкую, с длинными пальцами. Её глаза… в них больше не было ярости, только какая‑то глубокая, древняя печаль...
Есения увлекла меня за собой к балкону. Ветер усилился, завывал в дымоходе, шевелил её распущенные волосы. Она встала на краю карниза, посмотрела вниз, в тёмную бездну двора, и повернулась ко мне:
— Прыгай, — тихо приказала она. — За мной...
Первым порывом было броситься обратно в дом, захлопнуть все двери, забиться в самый дальний угол и дрожать, дрожать, дрожать… Но что‑то внутри — то ли страх, то ли странное притяжение — не давало двинуться с места. Её взгляд приковывал к себе, лишал воли...
Я сделал шаг вперёд... За ним ещё один... Краем сознания я отметил, какой холодный камень под босыми ногами... Как ветер рвёт рубашку, как высоко мой балкон над землей…
«Что я делаю?» — мелькнула отчаянная мысль. Но прежде чем я успел отступить, Есения взяла меня за руку. Её пальцы были ледяными, но хватка — железной.
— Доверься мне, — прошептала она.
И я прыгнул вслед за ней.
В тот миг, когда земля стремительно рванулась навстречу, время словно остановилось. В голове пронеслось всё: детство, встречи с Есенией, кошмары… а потом — тишина...
Мы не упали. Мы парили.
Её рука всё ещё сжимала мою. Ветер больше не рвал одежду — он нёс нас, кружил в танце над спящим городом. Есения смеялась, запрокинув голову к звёздам, а я впервые за долгое время почувствовал… покой...
Но в глубине души шевельнулось сомнение: «Это реальность? Или новый слой моего кошмара?