Спасибо, что зашли на мою страницу. Если вам будет интересно то, чем я занимаюсь, пожалуйста, подпишитесь, чтобы я имела удовольствие видеть вас еще не раз.
Пролог
На карте России есть места, обойденные обеими войнами ХХ века. Их немало, но сегодня разговор о низовьях великой русской реки Волги между Царицыным и Астраханью. Несмотря на полыхающие буквально у порога суровые события, жизнь там в 1918-1919 гг. продолжала сохранять свое сонное течение, а жители цепко держались за привычный уклад. Маленькие города-села этих мест дают сюжеты и типажи, достойные пера любого великого русского писателя-сатирика на выбор - Николая Гоголя или Михаила Салтыкова-Щедрина, не меньше. Упорные в своих представлениях обыватели уездных городов встречались не только при императоре Николае I, но и в советском тылу, обойденном бурными военно-политическими событиями.
Происходившее в столицах и крупных городах тщательно выписывается историками. Провинция менее известна, но не менее интересна специфической ответной реакцией мещанско-крестьянской среды.
Итак, Нижнее Поволжье. Собранный материал относится к левобережным уездам на границе новообразованной Царицынской и Астраханской губерний. Сами названия населенных пунктов патриархальны и провинциальны: Пришиб, Царев, Капустин Яр, Черный Яр. Общим для них является то, что их или полностью обошли стороной боевые действия, или они прошлись по касательной. Например, у Черного Яра в январе 1919 г. шли упорные бои, когда добровольцы и казаки пытались пробиться сквозь волжскую линию на соединение с уральским казачеством. Приближающаяся линия фронта могла повергнуть в панику местную власть, которая начинала неудержимо рваться в тыл. Но на судьбе документов это не отразилось, архивы сохранились, начиная с первых дней революции.
Исполком в составе отца Федора и унтер-Пришибеева...
В зимние месяцы 1917/18 г. советская власть не ломала и не заменяла собой старую государственную машину. Просто шло переименование старых органов власти в советские с сохранением значительной части служащих. Судя по материалам Черноярского исполкома, почти все его члены были из «бывших», при этом у них не было никаких противоречий с прибывшими домой фронтовиками, которые наравне с ними поучаствовали в распределении уездных «портфелей». В 1919 г. член исполкома Никанор Черемин (из казаков) на допросе по делу о самочинной эвакуации рассказал о себе, что при старом режиме был письмоводителем и приставом, но все равно претерпевал от царского правительства, будучи самых левых убеждений.
Местный поп продолжал вести метрические книги, совмещая "кафедру" с должностью заведующего отдела записи актов гражданского состояния. Подобное встречалось в таких "медвежьих углах", как заволжский Пришиб и Талабские острова Псковского озера. Прежние приставы и чиновники управ становились членами исполкомов и заведующими отделами, вступали в партию и считали себя идейными коммунистами. Это было вполне естественно, ведь в провинции кадровый ресурс, способный заниматься конторской работой был весьма ограниченным.
Такой состав провинциальных советов не нравился эмиссарам из губернии. Они считали, что эти люди примкнули к новой власти с провокаторскими или, как минимум, с карьеристскими и материальными соображениями, соблазнившись казенным жалованием и доступом к распределению продуктов, выделяемых губернской властью. Вполне резонные суждения. Степень заинтересованности в должности зависела от получаемых вместе с нею полномочий. В отдел пролеткульта шли неохотно. Выдвиженцы изощренно отказывались от участия в пропагандистско-просветительской работе среди земляков. Но в продкомиссию или в чека шли охотнее. Но не все. Например, В.А. Попов, бывший пристав, заявил на заседании Черноярского уездного исполкома, что он категорически отказывался от выдвижения:
«Я не хотел идти работать в совет, потому что там царствовал хаос вследствие неработоспособности совета».
Но затем под угрозой «в полушутливой-полусерьезной форме расстрелять или посадить в тюрьму» вынужден был согласиться на должность комиссара финансов.
Уездная милиция повсеместно страдала от дефицита кадров. Вследствие этого по постановлению СНК Республики у милиционеров должны были «отобраться» подписки с обязательством находиться на службе 6 месяцев.
Советизация уезда как способ обособиться от губернских большевиков
Уездная бюрократия была готова служить советской власти, но воевать за нее – нет. Объявленная в феврале 1919 г. мобилизация коммунистов не вызвала восторга. По словам председателя исполкома Царевского уезда П.И. Коростылева на VIII уездном съезде советов:
«Исполнительный комитет живо отозвался на мобилизацию, но к счастью она была отменена, иначе делу Советской власти в Царевском уезде был бы принесен большой вред».
На ущемление своих прав провинциальные советчики давали бурную реакцию. Лозунг «Вся власть советам» был понят на местах буквально. Черноярский исполком оказал отпор Реввоенсовету Южно-Каспийского фронта, когда тот попытался взять на себя ответственность за положение в городе Черный Яр:
«…Такое отношение к советским работникам не допустимо. <...> Исполнительный комитет как орган Советской Республики до последней капли крови будет защищать и отстаивать свои права, которые будут отняты от него, только перешагнувши его труп».
Местные исполкомы рассматривали себя как верховную власть в границах территориальных единиц. Любое посягательство на собственные полномочия вызывало приливы обиды и ревности. Следователь из Царицына Мусинов, который по поручению губернских властей неоднократно расследовал сомнительные действия членов уездных исполкомов, в конце концов, оказался в состоянии конфликта с Царевским исполкомом. Причем конфликт был сознательно усугублен царевцами, тем самым они хотели «указать Царицыну на неправильность его вмешательства в гражданские дела Царевского уезда».
Каждый орган стремился к независимости, но жаждал сохранить влияние на нижестоящие. Типичным может быть признан случай, произошедший в Пришибинском уезде Астраханской губернии. Губернская чека арестовала нескольких уездных деятелей. Причиной ареста указан некий «мятеж», скорее всего неподчинение приказам и распоряжениям из губернии. Уездные власти горой встали за товарищей, и местное чека, подчиняясь решению уездной конференции РКП(б), освободило арестованных. Мальцев, председатель Астраханской губернской чека, оценил действия как ошибочные и пригрозил, что будет говорить с уездом «особым астраханским языком». На следующий день из астраханского трибунала в адрес местной чека пришла телеграмма с приказом об аресте всего Пришибинского исполкома. Будучи вынужденным подчиниться, начальник уездной чека прислал в зал заседаний отряд из 10 чел. для выполнения этого приказа. Возмущенная уездная партийная конференция в ответ решила образовать военно-революционный комитет «в виду того, что действительных работников советской власти в лице конференции окружают гидры контрреволюции».
Советские работники в провинции были склонны игнорировать неугодные распоряжения центральной власти или интерпретировать их в своим ключе. При разверстке чрезвычайного хлебного налога волостные советы и местные комячейки могли заявить, что у них нет буржуазии, все сплошь беднейшее крестьянство, поэтому налог разверстывать не среди кого. Власть, которая слала приказы и требовала отчета, вызывала негативные чувства. Чаще всего неприязнь была направлена на губернские инстанции.
Одновременно с этим в советской провинции отмечается восторженная любовь к высшей власти. Выборы почетного президиума из вождей российской революции и мирового пролетариата практиковались на собраниях и конференциях повсеместно. Далекие вожди воспринимались как Святой дух – всемогущий и вездесущий. Вера в их безграничные возможности отразилась в инциденте с кражей в трамвае большой суммы общественных денег у находившегося в командировке в Москве Кирилла Назарова, служащего Черноярского уездного совнархоза. Два сопровождавших его в Москве сослуживца советовали ему обратиться в ближайший комиссариат и телеграфировать в Черный Яр, но Назаров написал два письма с изложением случившегося: 1) жене и 2) В.И. Ленину «с надписью “экстренно” в надежде получить ответ с указанием, как поступить в данном случае». В Черный Яр он думал сообщить об утрате только после ответа тов. Ленина, которого так и не получил.
Москва - пряник, Царицын - кнут
И тем не менее, отношения взаимопонимания между большевиками и населением постепенно выстраивались. Установлению позитивного образа власти служило Постановление Реввоенсовета Республики от 16 сентября 1918 г., входившее в правовой комплекс, обеспечивающий переход к мобилизационной армии, которое гарантировало семьям красноармейцев освобождение от уплотнения и от принудительных работ. И в дальнейшем все распоряжения из Москвы, направленные на поддержку населения различными выплатами и льготами, приветствовались на местах. Губернские власти обязывались осуществлять своевременный расчет по трудовой повинности, за невыполнение грозило наказание вплоть до предания военному трибуналу.
Не могло не импонировать воззвание, подписанное командующим Каспийско-Кавказским фронтом М.С. Свечниковым и председателем РВС фронта, членом РВС Республики К. Мехоношиным:
«Рабоче-крестьянская власть прежде всего взыскивает с комиссаров, командиров и начальников, как представителей этой власти. <...> Предлагается всем, заметившим недостойное для представителей Советской власти поведение, немедленно доводить об этом до сведения Революционного военного совета Каспийско-Кавказского фронта».
В предписании Черноярского уездного отдела социального обеспечения о реквизиции имущества лиц, ушедших с белыми, специально оговаривалось, что списки должны быть перепроверены, чтобы в них не оказались те, кто, уйдя с белыми, затем перешел в Красную армию. При этом чиновникам можно было руководствоваться не только официальными, но и «частными сведениями».
Новая аристократия и новое местничество
В Царевском уезде, перешедшем из подчинения Астрахани в состав Царицынской губернии, отсутствовало разделение ветвей власти в сфере ответственности, но о нем вспоминали, если речь шла о полномочиях. Исполнительная власть - отделы и комиссии исполкома - не представляли никому отчеты. Как заявлял продкомиссар М.В. Краснокутский, возражая против ревизии:
«При проверке товара я не находил нужным приглашать понятых, всецело полагаясь на свою совесть и гражданский долг».
Соотношение исполнительной и законодательной власти демонстрирует приоритет постоянно действующих структур над органами, работающими по созыву. Показателен регламент Царевского уездного съезда советов. Он запрещал курить в зале заседаний всем, кроме членов президиума. А там сидели докладчики – заведующие отделами уездного исполкома. Они чувствовали себя на вершине местной иерархии. Во время двухчасовых перерывов президиум удалялся откушать в кулуары, а депутаты из волостей скудно питались за свой счет в местных трактирах. Это так напоминало обычаи земства пореформенного времени по известной картине Г. Мясоедова.
Нижневолжские большевики не представляли, что коммунистическая партия имеет всероссийский характер. В документах ими используются такие обороты как «роспуск царевской партии коммунистов-большевиков», «Капустиноярская партия коммунистов-большевиков», «Члены Пришибинской Партии». Отсюда они и производили свое всевластие.
Подобная линия поведения уездных ячеек с прицелом на субъектность подтверждается конкретными случаями. В связи с передачей Царевского уезда в Царицынскую губернию и переноса центра уезда из Царева в Пришиб, переименованный в Ленинск, И.И. Рогозин, уездный комиссар продовольствия и член партячейки города Царева, подал заявление о приеме в волостную «Капустиноярскую партию коммунистов-большевиков» в связи с территориальным переустройством, но получил отказ. Претерпев от такого местничества, он приступил к борьбе с обособленческими тенденциями на низовом - волостном - уровне. Его нотации заслуживают цитирования:
«При проезде мною по [Ленинскому] уезду замечено в некоторых селах, до сих пор еще или не понимают Центральных распоряжений, или просто не хотят выполнять таковые и, не признавая Централизации, до сих пор понимают власть на местах, о которой давно уже нужно забыть и прислушиваться центра. <...> А потому предписываю всем заведывающим и секретарям точнее разбирать все распоряжения и не класть из конверта под сукно, а почаще просматривать все предписания и забыть про то, что власть на местах».
Речевые художества местных чиновников убедительно доказывают, что представление о разнице между советскими учреждениями и партийными территориальными организациями отсутствовало напрочь. Процесс оформления советских органов в тыловых районах не имел перерыва и был достаточным, чтобы можно было судить о качественной стороне складывавшихся структур. С ними страна вошла в первое мирное десятилетие. Чтобы изжить укоренившиеся обычаи, потребовались годы.
Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог здесь, в Дзене, а также на паблик в ВК.