Алина задыхалась от смеха, глядя, как Кирилл в очередной раз изображает их строгого декана. Этот парень был несуразным: бесконечно длинный, худой, с вечно сползающими на кончик носа очками. Но когда он шутил, Алина забывала о его выпирающих ключицах. Ей хотелось запрыгнуть на него, обхватить ногами его узкую талию и просто чувствовать, как он содрогается от собственного хохота.
Её бабушка всегда твердила:
— Выбирай того, кто заставляет тебя смеяться. Красота примелькается, деньги могут утечь, а чувство юмора — это фундамент, на котором не страшно строить дом.
Эти слова стали для Алины мантрой. Они с Кириллом выросли в одном дворе, прошли путь от разбитых коленок и взаимных обзывательств до робких прикосновений на скамейке под старым каштаном. К шестнадцати годам их дружба окончательно трансформировалась в ту самую первую, колючую любовь с оттенком юношеского максимализма и беспочвенной ревности. Пока их сверстники сходились и расходились, Алина и Кирилл врастали друг в друга.
Их семьи были старыми добрыми соседями. Родители Алины — интеллигенты в третьем поколении. Отец, вечно погруженный в чертежи, казался отстраненным, но его молчаливое спокойствие уравновешивало эмоциональную и порывистую мать, Марину Геннадьевну. Старшая сестра Алины, Юля, уже давно улетела из гнезда, выйдя замуж за инженера-нефтяника и обосновавшись на севере. Алина же, будучи «поздним» и любимым ребенком, мечтала лишь об одном: дождаться диплома и выйти замуж за своего «смешного» Кирилла.
Родители Кирилла, Иван Петрович и Елена Сергеевна, были полной противоположностью. Простые деревенские люди, перебравшиеся в город тридцать лет назад, они сохранили привычку вставать с первыми петухами и заваливать соседей кабачками с дачи. Кирилл унаследовал от них святую наивность.
Эта черта порой пугала Алину. Кирилл мог отдать последние деньги «нуждающемуся» знакомому, который потом покупал на них новый смартфон. Однажды он одолжил машину приятелю, а тот разбил её вдребезги. Разгребать последствия пришлось Кириллу, но он лишь пожимал плечами: «Ну, с кем не бывает?»
Иногда Алина смотрела на него — сутулого, с наметившейся залысиной в двадцать лет и бесцветными глазами — и спрашивала себя: «За что?» Ведь в её мечтах всегда мелькал образ статного брюнета с волевым подбородком. Но стоило Кириллу пошутить, как все сомнения таяли.
Свадьба была тихой. В двадцать лет Алина переехала в квартиру свекров. Первое время это казалось затянувшимся приключением: игры в приставку до рассвета, шумные посиделки с друзьями в их маленькой комнате. Елена Сергеевна оказалась на редкость тактичной свекровью — она не воевала за территорию на кухне, а, наоборот, радовалась, когда Алина бралась за готовку.
Но романтика быта быстро разбилась о реальность. Алина устроилась экономистом на крупный комбинат. Она была амбициозной: за два года доросла до начальника отдела кадров. Кирилл же «искал себя», перебиваясь должностью администратора в маленьком кафе.
— Давай возьмем ипотеку, — предложила Алина однажды вечером. — Родители помогут с первым взносом. Мы не можем вечно тесниться здесь.
— Зачем лезть в кабалу? — искренне недоумевал Кирилл. — Нам же весело! К тому же, банк нас обдерет как липок. Давай подождем...
Алина ждала. Даже когда родилась дочка, маленькая Соня. Кирилл был чудесным отцом — вставал по ночам, менял памперсы, мастерски развлекал малышку. Но он совершенно не хотел взрослеть в финансовом плане.
Когда Алина узнала о второй беременности, её охватил ужас.
— Кирилл, нас будет четверо на пятнадцати метрах! — кричала она.
— Поставим двухъярусную кровать, шкаф вынесем в коридор, — отшучивался он.
В этот раз его шутки впервые вызвали у неё не смех, а тошноту.
Попытка взять кредит провалилась: Кирилл месяцами собирал справки, «терял» документы, а когда наконец подал — пришел отказ из-за его мизерной официальной зарплаты. Алина была на пятом месяце. Надежда на свое жилье рассыпалась.
После рождения сына, Тёмы, жизнь превратилась в ад. Дети-погодки, теснота, вечный недосып. Кирилл начал «задерживаться» на работе. Возвращался под утро, пахнущий дешевым табаком и спиртным.
— Я больше не могу, — плакала Алина на кухне у Елены Сергеевны. — Я чувствую себя в ловушке.
Свекровь сжала её ладонь:
— Алина, мой сын — дурак. Ты молодая, сильная. Не губи себя. Но подумай, куда ты пойдешь? У твоих родителей такая же теснота. Терпи ради детей.
Алина терпела. Она вышла на работу, когда младшему было всего полгода. Свекровь героически уволилась, чтобы сидеть с внуками. И именно в этот момент в жизни Алины появился Артур.
Он был воплощением её девичьих грез: высокий, широкоплечий, уверенный в себе владелец агентства недвижимости. Артур ворвался в её жизнь не с шутками, а с решениями. Он красиво ухаживал, решал её проблемы и однажды просто сказал: «Собирай вещи. У меня большой дом, места хватит всем».
Алина ушла, забрав детей. Она подала на развод, чувствуя себя так, будто наконец-то выплыла из мутной реки на твердый берег.
Правда о Кирилле вскрылась позже. Его «задержки» были связаны с подпольным казино, которое организовали в подсобке кафе. Он не просто работал там — он проигрывал деньги. Закончилось всё облавой СИЗО и приговором к четырем годам колонии-поселения.
Артур, ставший законным мужем Алины, категорически отказался помогать бывшему мужу «связями». Он настоял на ограничении Кирилла в правах и предложил усыновить детей.
— Я подумаю, Артур, — отвечала Алина. — Но они его знают. Он их отец, каким бы он ни был.
Жизнь в роскошном доме Артура была стабильной, но строгой. Артур был человеком правил. Алина привыкла подчиняться.
Трагедия случилась летом. Алина привезла детей к старикам-свекрам — она жалела их и старалась навещать дважды в месяц. В тот день Ивану Петровичу стало плохо. Сердце. Скорая задерживалась. Алина сама потащила свекра в машину, гнала по пробкам, надеясь успеть... Но он умер прямо на заднем сиденье её кроссовера.
Елена Сергеевна почернела от горя. На девятый день она выставила Алину за дверь:
— Ты приносишь одни беды! Из-за тебя сын в тюрьме, из-за твоей гонки муж не выдержал! Уходи!
Алина не обиделась — она видела, что женщина на грани безумия. Свекровь заперлась в квартире, перестала есть. Врач, пришедший под видом соцработника, подтвердил: «Тяжелая депрессия. Нужен шок, смысл жизни».
Артур бесился:
— Хватит возиться с этой старухой! У тебя своя жизнь!
И тогда Алина приняла решение. Она собрала детей и съехала от Артура в ту самую квартиру, которую он купил «на будущее» для Сони. Отношения с Артуром дали трещину — его авторитаризм стал душить её не меньше, чем когда-то инфантильность Кирилла.
Чтобы спасти свекровь, Алина пошла на хитрость. Она попросила Соню позвонить бабушке с чужого номера:
— Бабуля, помоги! Нас заперли, нам страшно!
Через десять минут Елена Сергеевна, забыв про свою немощь, уже звонила Алине:
— Где дети?! Я иду на помощь!
Когда свекровь выбежала к подъезду и увидела живых, смеющихся внуков в машине Алины, она разрыдалась так, как не рыдала на похоронах.
— Я ушла от Артура, — тихо сказала Алина, прижимая к себе исхудавшую женщину. — У нас теперь своя квартира. Большая. Но там очень пусто без вас. Поедете к нам... ватрушки печь?
Елена Сергеевна посмотрела на внуков, на Алину, и в её глазах впервые за долгое время затеплилась жизнь.
— Поехали, — выдохнула она. — Только в магазин за творожком завернем. Настоящим, домашним.
Алина вела машину и чувствовала: теперь она наконец-то дома. Без ложных шуток и без чужой опеки. Просто дома.