из воспоминаний художника Константина Коровина
Я вспомнил 1883 год. Был великий пост. Таяли снега на крышах, и из мастерской прекрасного художника Алексея Кондратьевича Саврасова, нашего профессора, в окна были видны посинелые леса, Сокольники, Большой бор, который далеко лежал на горизонте. В весеннем солнце блестели вдали подмосковные церковки и большие дома казенных зданий — учебных заведений, института, казарм. Весна, ростепель. Вид на Мясницкую улицу, церковь Фрола и Лавра, по улице едут извозчики, одни на санях, а уже есть и на колесах; дворники кирками бьют заледенелые глыбы на мостовых.
У меня и у Левитана, учеников Саврасова, — длинные сапоги. Сапоги у нас, чтобы ходить за город, под Москву, в природу, писать этюды с натуры. А в природе под Москвой прямо чудеса весной: Москва-река, ледоход. Разлилась река, прилетели грачи, кричат по садам монастырским. Жаворонки поют в выси весеннего неба. Панин луг, Останкино, Сокольники, Новая деревня, Перерва, Петровско-Разумовское, Кунцево, Кусково, и сколько их, мест неизъяснимой красоты...
- Сегодня пойдем в Сокольники, - говорю я Левитану, укладывая краски в маленький ящичек.
- Отчего же не пойти, в самый раз, - бодро отвечает Левитан. Сапоги приготовил?
- А то ж, без них родимых сейчас никак. С прошлого раза, когда в Кусково ходили, уж просушены и начищены как следует.
Достаём по паре длинных сапог, наших верных спутников в осенне-весенних вылазках под Москву. В таких сапогах любой овраг, да весенняя топь незначительной лужицей станет. Шляпа, да шарф всенепременно. За городом, да в лесу, сыро, а к вечеру ещё и промозгло. Поберечься надобно, не место щеголять.
Постой-ка вот так, набросай этюд, тут и проберёт незаметно до самых рёбер. Но оно того стоит.
Как же чист и свеж воздух любимых лесных уголков.
Куда не зайди, хоть в Останкино, Кусково, в Перерву, Петровско-Разумовское или на Панин луг и в Кунцево, повсюду птицы на перебой привечают, да разнотравье невидимой душистой вуалью покрывает. Тут кисть сама в руки прыгает, успевай только краски подхватывать, да скорей, скорей пиши, пока одна красота другой не сменилась.
А после, уже в мастерской, чаю крепкого с вареньем душистым заварим, отогреть рёбра-то свои подмёрзшие, да смотрим с Левитаном, кто с каким добром из лесу вышел.
И, вроде как в одном лесу были, одни виды смотрели, а на холсте у каждого своё.
Каждый художник своим глазом видит.
из воспоминаний Константина Коровина в художественной обработке Дианы Еремеевой