Эта история началась с началом учебного года. Некоторые подробности рассказали мне коллеги-учителя, с которыми ранее проработал в школе несколько лет. В силу обстоятельств снова преподаю. Теперь моими учениками являются дети с разными заболеваниями, которые не позволяют им посещать школу. Вот и прихожу к ним домой для проведения уроков.
Школа небольшая, дает общее образование (до девятого класса включительно), в среднем около сотни школьников — 10-15 человек в классе. Работать удобно, примерно раз в две недели каждый ученик отвечает у доски.
В сентябре прошлого года в седьмом классе появился странный ученик Николай (фамилию раскрывать не станем), которого перевели из элитной школы в областном центре. Никто не вдавался в подробности, почему этот мальчик оказался у нас. В этом классе классным руководителем, а также учителем русского языка и литературы пришла выпускница вуза Татьяна Игоревна.
Буквально с первого дня молоденькая учительница Татьяна Игоревна стала жаловаться, что Николай срывает ей уроки. С первой минуты урока ученик вынимает смартфон, включает звук на полную мощность. Невозможно проводить опрос других учеников.
Когда наступает время для подачи нового материала, Николай вскакивает со своего места и начинает танцевать под музыку, выходящую из его смартфона. Урок срывается полностью.
В тот период место директора школы было свободным, замещала заведующая по учебно-воспитательной работе Наталья Владимировна. Она и заявляла молодой учительнице, что «надо немного потерпеть», «мальчик сложный, но он исправится» … Однако, исправление не наблюдалось.
Глядя на этого «мальчика, в котором гормоны не могут найти места» (так объясняла завуч), остальные обучающиеся (еще один дикий термин, рекомендованный министерством, вместо ученик или ученица) тоже начинали вести себя, словно их выпустили из клетки на свободу. Весь седьмой класс превратился в сборище детей, с которыми никто не мог найти нормального языка общения. Учителя отказывались работать в этом классе.
У завуча возникли проблемы финансового характера — как только станет понятнее, в чем её обвиняют, напишу. Из молодых педагогов выбрали молодого учителя Игоря Валерьевича (мужчина, 40 лет) и назначили его директором.
Директор решил не церемониться с мальчиком, переполненным гормонами, пригласил его маму для выяснения вопроса о дальнейшем пребывании ОБУЧАЮЩЕГОСЯ в школе.
С порога Инна Григорьевна начала беседу с крика:
— Тут все (имела в виду учителей) нищеброды, которых мой муж сумеет наказать и заставит уважать моего ребенка, — напор совсем не напугал молодого директора. Он позволил маме Николая выплеснуть пар. Та еще минут пять демонстрировала уровень развития легких и глотки, потом сбавила напор, не встретив ответного крика.
— А теперь поговорим спокойно, — сообщил Игорь Валерьевич, — Наши учителя отказываются учить вашего сына. Он совершенно не умеет вести себя во время урока.
— У меня самый лучший ребенок, ваши педагоги не способны понять творческую натуру Николаши! — новый всплеск визга был не таким громким, каким был в начале встречи. — Вы должны согласиться, что творческие дети должны быть понятыми и принятыми такими, какие они есть.
Директор пригласил в кабинет Татьяну Игоревну, чтобы та показала видеозарисовки с уроков, где «творческий ребенок» срывает урок. Представленное видео очень не понравилось маме ОБУЧАЮЩЕГОСЯ.
— Вы специально подстроили, чтобы показать мальчика в неудовлетворительном виде! — с очередным всплеском эмоций заявила Инна Григорьевна.
— Это видео и еще несколько подобных мы уже выложили на сайте школы, — Заметил Игорь Валерьевич. — С момента вашего появления у меня в кабинете идет постоянная видео и аудиозапись нашей встречи. Я это сделал, так как мне порекомендовали руководители из той школы, откуда попросили забрать документы вашего сына.
Холодный голос директора немного отрезвил мамашу. Но тут она вспомнила, что она не просто ЯЖЕМАТЬ, она еще и жена номенклатурного работника при администрации области:
— Я сейчас позвоню мужу, — заявила уязвленная не очень ласковым приемом ЯЖЕМАТЬ, — Вот тогда вас всех тут разгонят. Вам не дадут работать не то, что в школе — дворниками нигде не устроитесь, — голос мамаши приобрел железные нотки.
Она уже позабыла, что встреча записывается на видео. Снова пришлось остужать напор.
— Я не буду беседовать с вашим мужем, — заметил Игорь Валерьевич, — все видеоматериалы и пояснения я отправлю губернатору области. Он решит, какую должность в администрации займет ваш муж, когда ознакомится с материалами.
Только эта фраза отрезвила ЯЖЕМАТЬ.
— Что мне делать? — Инна Григорьевна спросила, когда шок от заявлений директора немного прошел.
— Для начала вашему сыну нужен психиатр. Только врач способен поставить диагноз и определить возможность посещения занятий с остальными детьми. — Ответ директора оказался неожиданным и довольно суровым…
Прошло около двух недель. Николай не приходил на уроки. В классе стабилизовалась дисциплина, ОБУЧАЮЩИЕСЯ, а по-простому ученики стали более или менее нормально учиться. Николаю определили индивидуальное обучение. Приходится заниматься с ним отдельно. Поэтому снова вернулся в школу, где три дня в неделю провожу с Николаем индивидуальные занятия по нескольким предметам. Русский, литературу и математику с ним проводит сам директор. С учителями-мужчинами этот ОБУЧАЮЩИЙСЯ ведет себя гораздо сдержаннее.