Мы привыкли, что Первая мировая — это Ремарк. «На Западном фронте без перемен» — священная корова, роман-плакальщик, который нам вдалбливали в школе и который послушно экранизировал Голливуд. Считается, что именно Ремарк выразил «потерянное поколение».
Проблема в том, что если вы думаете, что Ремарк — это вся правда о Великой войне, вы ничего о ней не знаете. Ремарк — это только одна оптика: оптика рядового-неудачника, которого перемололо в мясорубке и который не нашел сил осмыслить случившееся иначе, как через страдание.
Но войну делали не только страдальцы. Ее делали штурмовики, которые нашли в ней метафизический экстаз. Ее пережили сатирики, которые поняли, что вся эта бойня — фарс, достойный цирка. Ее оплакали британские аристократы, которые, выжив, с отвращением плюнули на свою страну.
Вот четверо авторов (и один чешский недоумок), которые прошли окопы и написали книги, которые переворачивают ваше представление о Ремарке. Пора разобраться, кто из них был прав.
1. Эрих Мария Ремарк: Плач раздавленного обывателя
Ремарк — немец, призван в 1917 году в 20 лет. Воевал на Западном фронте, был сапером. В июле 1917 года получил осколочные ранения в левую ногу, правую руку и шею. В госпитале дождался окончания войны. Никаких героических подвигов. Рядовое мясо, брошенное в мясорубку кайзеровской империей. После войны работал учителем, могильщиком, продавал надгробья. Классическая судьба человека, который хотел забыть, но не смог.
О чем книга «На Западном фронте без перемен».
О том, как 19-летние парни идут на фронт по патриотической пропаганде своего школьного учителя Канторека, а там сталкиваются с артиллерией, грязью, крысами, смертью в лазарете и тем, что война не имеет к героизму никакого отношения. Главный герой Пауль Боймер убивает штыком француза и мучается совестью. Его друзья умирают один за другим: от гангрены, от разрыва, от глупой случайности. В конце погибает и сам Пауль в день, когда на фронте «без перемен». Книга написана в 1929 году — через 10 лет после войны, когда Ремарк уже переварил травму и придал ей форму универсальной трагедии.
Позиция Ремарка — это позиция пацифизма через тошноту. Он продвигает простую мысль: война — это преступление против молодости и природы человека. Ее не может оправдать ни патриотизм, ни долг. Она делает из мальчиков либо трупы, либо калек. Война у Ремарка — это зло, которое не имеет смысла. Это механизм, который перемалывает человека в биомассу. Никакого преодоления, никакого становления, только потеря. Его философия: из окопов нельзя выйти человеком — из них выходят с разрушенной психикой или в цинковом гробу.
Книга стала мировым бестселлером и главным антивоенным романом в истории. Именно Ремарк сформировал образ «потерянного поколения» — людей, которые после войны не смогли встроиться в мирную жизнь, потому что война убила в них способность чувствовать что-то, кроме страха и тоски. Нацисты сожгли его книги. В СССР его канонизировали как главного антифашиста. Но у этой книги есть слабость: она слишком удобна. Она позволяет читателю оставаться в позиции жертвы, снимая с себя вопрос: «А что, если война — это не только страдание? Что, если она еще и соблазн?» Ремарк на этот вопрос не отвечает. За него отвечает другой немец.
2. Эрнст Юнгер: Поэт стальной бури
Юнгер — это полная противоположность Ремарку. Доброволец с первого дня, 1914 год. Ему 19 лет. Офицер, командир штурмового отряда. Участвовал в самых кровавых битвах: Сомма, Камбре, весеннее наступление 1918-го. Получил 14 ранений, включая пулю в грудь и осколок в голову. Награжден орденом Pour le Mérite («Голубой Макс») — высшей военной наградой Пруссии. Его дневник «В стальных грозах» выходит в 1920 году. Юнгер не просто воевал — он наслаждался войной как высшим испытанием мужского духа.
О чем книга «В стальных грозах».
Это не роман. Это дневник. Сухой, точный, безжалостный язык. Юнгер описывает атаки, обстрелы, рукопашные бои, разведвылазки. Но главное — это отсутствие ремарковской рефлексии. Смерть товарища у него — это не повод для экзистенциальной паники, а данность, которая делает жизнь острее. Природа, артиллерия, риск — все сливается в единый ландшафт, где человек обретает свою подлинность. Самая знаменитая сцена: Юнгер получает пулю в грудь, выплевывает кровь и продолжает вести штурмовую группу вперед.
Юнгер продвигает метафизику войны. Для него война — не катастрофа, а возможность. Это кузница, в которой выплавляется новый тип человека: дисциплинированного, бесстрашного, готового к смерти. Он презирает тыл, презирает обывателей, которые ноют о потерях. У него нет пацифизма. Есть культ силы, мужественности и братства окопа, которое сильнее любых социальных связей. Позиция Юнгера — аристократическая и элитарная. Он считает, что война отделяет зерна от плевел. И он — зерно.
«В стальных грозах» — это главная книга, которую боятся пацифисты. Потому что она показывает правду: многие люди на войне не ломались, а наоборот — расцветали. Юнгер стал иконой немецкого консерватизма, его обожали нацисты (хотя он с ними разошелся), его читали как учебник мужества. Но самое страшное для либерального сознания в том, что Юнгер не был безумцем. Он был тонким стилистом, натуралистом, энтомологом. Он видел войну как природный процесс. Если Ремарк — это «война как смерть», то Юнгер — это «война как жизнь в ее предельном проявлении». Читать их вместе — значит разорвать свой мозг пополам.
3. Анри Барбюс: Комиссар окопной грязи
Француз. В 1914 году ему 41 год. Он уже известный писатель, но, несмотря на возраст, идет добровольцем на фронт. Служит рядовым, затем санитаром. Участвует в самых тяжелых боях. Получает Военный крест и ранения. Пишет роман «Огонь» прямо в окопах, по частям, для газеты. Это не воспоминания спустя десять лет, это хроника, написанная в перерывах между артобстрелами. Книга выходит в 1916 году, когда война еще в самом разгаре.
О чем книга «Огонь (Дневник взвода)».
Это коллективный портрет взвода французских пехотинцев. Там нет главного героя. Есть крестьяне, рабочие, мелкие буржуа — «пушечное мясо». Барбюс описывает ад позиционной войны с натурализмом, на фоне которого меркнет даже Ремарк. Люди живут в воде, в грязи, их поедают вши, они гниют заживо. Смерть здесь не героична, она отвратительна. Но главное в книге — это процесс радикализации. Окопники начинают понимать, что их враг — не немец за проволокой, а свои же генералы, министры и тыловые патриоты, которые посылают их на убой ради своих интересов.
Барбюс продвигает революционный пацифизм. Он не просто против войны — он против системы, которая эту войну породила: капитализма, национализма, милитаристского государства. Его позиция: войну могут остановить только сами солдаты, когда они перестанут быть послушными винтиками и поймут свое классовое единство с такими же окопниками по ту сторону фронта. После выхода книги Барбюс становится коммунистом, другом Ленина. Его лозунг: «Долой войну! Да здравствует революция!»
«Огонь» — это самая жестокая книга о Первой мировой. Она лишена ремарковской сентиментальности и юнгеровской эстетики. Это голый, суровый документ. Для французской культуры это библия антимилитаризма. Для мировой — первый пример того, как окопы рождают не только травму, но и классовую ненависть. Если Ремарк говорит: «Война ужасна, бедные мы», то Барбюс говорит: «Война ужасна, и тот, кто ее устроил, должен ответить». Это уже не личная трагедия, а политический приговор.
4. Ярослав Гашек: Гений абсурда
Чех. В 1915 году его призывают в австро-венгерскую армию. Гашек — уже анархист, хулиган, автор фельетонов. На фронте он ведет себя так, как может вести себя только Швейк: в 1915 году его полк отправляется в Галицию, и Гашек сдается в русский плен чуть ли не в первом бою. Дальше — еще интереснее: он вступает в чехословацкий корпус, потом выходит из него, вступает в РКП(б), работает комиссаром в Красной армии, женится на русской. Войну он прошел не как герой и не как жертва, а как трикстер, который использовал хаос для выживания и развлечения. Роман «Похождения бравого солдата Швейка» он начинает писать уже после возвращения в Чехословакию, в 1921 году. Умирает, не успев дописать, в 1923-м.
О чем книга «Похождения бравого солдата Швейка».
Швейк — это антипод всего, что мы знаем о войне. Он не герой Юнгера, не страдалец Ремарка, не революционер Барбюса. Он — дурак, который доводит логику военной машины до абсурда. Он попадает под обстрел, потому что идет «посмотреть, кто там стреляет». Он предстает перед трибуналом и своими простодушными ответами превращает военный суд в фарс. Вся книга — это цирк: бессмысленность приказов, идиотизм офицеров, маразм империи. Гашек показывает войну не как трагедию, а как бюрократическую комедию, где люди убивают друг друга, потому что кто-то тупо заполнил бумажку не в ту графу.
Позиция Гашека — тотальная ирония. Он не просто смеется над армией, он смеется над самой идеей, что война может иметь какой-то смысл. Для него патриотизм — это болезнь, героизм — это глупость, а единственный рациональный способ вести войну — это не воевать, а имитировать деятельность. Швейк — это народная мудрость, доведенная до абсурда: «Если ты такой умный, почему ты не генерал? А если ты генерал, то ты дурак, потому что полез в эту мясорубку». Гашек продвигает модель выживания через отказ от серьезного отношения к происходящему.
«Швейк» — это единственная великая комедия о Первой мировой. Она показывает, что войну можно пережить, только если не воспринимать ее всерьез. Для Восточной Европы эта книга важнее Ремарка, потому что наш опыт войны — это опыт империй, которые разваливались на глазах, и людей, которые не верили ни одному начальнику. Гашек создал архетип, который работает до сих пор: солдат, который саботирует приказы не через бунт, а через тупое исполнение, доводящее начальство до бешенства.
Бонус. Роберт Грейвз и окопная аристократия
Если добавить англичан, то главный здесь Роберт Грейвз и его книга «Прощай, всему этому» (1929).
Грейвз — офицер Королевских валлийских стрелков. Воевал на Сомме, был ранен в легкое так тяжело, что его сочли мертвым. В книге он описывает лицемерие британской армии: офицеры-аристократы, которые ведут солдат на смерть из чувства долга, но при этом живут по правилам, которые не имеют смысла в окопах. Его позиция: война разрушила старый мир, но не создала нового. Он уезжает из Англии, потому что не может жить среди людей, которые «сделали вид, что ничего не случилось». Грейвз — это голос человека, который был частью системы, понял ее гниль и порвал с ней.
Хемингуэй («Прощай, оружие!») — это американская версия Грейвза, но с итальянским колоритом и более голливудской драмой. Санитар на итальянском фронте, ранен, пережил разочарование в войне и бежал с медсестрой от военной полиции.
Что в итоге
Нельзя понять Первую мировую, прочитав только Ремарка. Это все равно что судить о любви по бракоразводным процессам.
У нас есть четыре фундаментальных ответа на вопрос «что такое война»:
- Ремарк: Война — это травма, которая убивает душу. Ответ: страдание и пацифизм.
- Юнгер: Война — это испытание, которое кует характер. Ответ: мужество и дисциплина.
- Барбюс: Война — это механизм классового угнетения. Ответ: революция.
- Гашек: Война — это абсурд, который нельзя победить серьезностью. Ответ: смех и саботаж.
Каждый из этих авторов лежал в грязи под артобстрелом. Каждый потерял друзей. Но каждый вынес из этого разный опыт. И пока вы будете считать, что Ремарк — «самый правильный» голос о войне, вы будете оставаться в плену у одной-единственной, хотя и самой удобной, точки зрения.
А война требует сложности. Потому что она сама — сложнейшее из изобретений человека. И тот, кто хочет понять, что с нами происходит, когда начинают стрелять пушки, обязан прочитать всех четверых.
А лучше — с пятого захода перечитать Швейка. Потому что, если честно, он из всех оказался самым живучим.