21 марта 2026 года исполнилось 137 лет со дня рождения Александра Николаевича Вертинского (1889–1957) — поэта, композитора, артиста, чья жизнь и творчество стали связующей нитью между Серебряным веком, эмиграцией и возвращением на Родину.
Это огромный музыкальный пласт, который был заложен и который, к сожалению, невозвратно потерян, незаслуженно забыт. Его, как нашу историю, как любую историю нашего культурного пласта, надо знать. Александр Николаевич Вертинский представляет собой значительное явление русской культуры. Пласт той музыкальной культуры, которая уехала после революции за рубеж и провела там энное количество десятков лет. Кто-то вернулся, кто-то не вернулся. Истории и судьбы разные, но те, кто вернулись, приобрели у нас известность. Это и Куприн, и Алексей Толстой, и тот же Вертинский. Люди, вернувшиеся, переломили вот этот момент отъезда, поняв, наверное, что без родины, я говорю не без страны, без родины жить невозможно.
То, что есть у нас в спектакле «Вертинский», я думаю, интересно всем. В том числе интересно артистам: как мы переживаем, не понимаем, как боремся сами с собой, с жизнью. Но в результате выигрывает тот, кто выигрывает.
Вертинский, он себя слепил из осколков, собрал и поставил памятник своему русскому Пьеро. Это было сделано, поставил стенку между зрителем и собой. И мы об этом говорим: «Я пел не для славы, не для успеха, а для мастерства». Конечно, труд этот был вознагражден. И что меня всегда в нем потрясало — русский язык. Хотите меня слушать? Ни на английском, ни на французском, но на русском — пожалуйста. Потому что эти песни звучат только на русском языке.
©Александр Домогаров
Для Александра Домогарова главным было понять самому и передать зрителям, каким человеком он стал и через какие жернова жизни ему пришлось для этого пройти.
Александр Николаевич был свидетелем Февральской революции, и сам как признавался, она никак не повлияла на творцов. Маяковский продолжал читать стихи, а Вертинский пел свои ариетки в костюме Пьеро. От страха перед публикой он делал сильно условный грим: свинцовые белила, ярко-красный рот, тушь. А чтобы спрятать свое смущение, Александр Вертинский пел в таинственном полумраке. В театре на 300 мест дальше пятого ряда его не было слышно. Женщины боготворили этого артиста и забрасывали цветами. Порой ему приходилось уходить через «черный ход». А мужчины изумлялись: что они в нем находят?
Как говорил о себе Александр Вертинский — петь он не умел, поэт — скромный, композитор — наивный. Даже нот не знал. Секрет его успеха крылся в сюжетах песен. В каждой была маленькая новелла. Практику он получил в кабаках, и тому опыту был благодарен. Александр Николаевич не искал успеха.Пел только для мастерства и практики, обтачивая каждую деталь, обдумывая каждую мелочь. После жующего и пьющего зрителя, сцена театра для него была отдушиной. Здесь он пел шутя, и даже не уставая.
Его публикой были раненные солдаты, которым он делал перевязки, работая медбратом в санитарном поезде. Он выступал в портовых забегаловках, кабаре и престижных европейских театрах. Судьба Вертинского пролегала по крутому маршруту: Турция, Китай, Румыния, Ливан, США, Франция, Польша и другие страны. Писал письма руководству СССР, но все они оставались без ответа. Александр Вертинский являл собой гордость русского искусства за рубежом. Даже после отъезда из Советского Союза он считал себя русским, восхвалял и прославлял русскую культуру. И каждый раз он искал возможность попасть назад в Россию, тогда уже в СССР.
Поклонниками Вертинского были международные воры и герцоги. Во Франции Александр Николаевич познакомился с убийцей Григория Распутина князем Феликсом Юсуповым. И тот признавался Вертинскому, что Россия снится ему. И, несмотря на роскошь, внимание к нему европейской знати, князь мечтал пробраться незаметно на Родину и жить где-нибудь в деревне, никому неизвестным. Он говорил Вертинскому: «Какое бы это было счастье». Александру Николаевичу удача улыбнулась, и он смог получить разрешение на возвращение в СССР.
Я хорошо знаю вкус хлеба, который называется «чужим»,
— говорит со сцены за своего героя Александр Домогаров.
— Я живу со всем комфортом. У меня растут дети: старшей дочери шесть лет, младшей — четыре. Но я спокоен за их судьбу. Я считаю себя абсолютно счастливым человеком, у меня — семья, благородный, любимый труд. Впервые за свою долгую, бродячую жизнь я узнал, что такое собственный угол. Я прожил за границей 25 лет. Я очень прилично зарабатывал. Но 25 лет мне снился один и тот же сон. Я ложусь спать на старый мамин сундук, покрытый деревенским ковром, и необъяснимое блаженство охватывало меня: «Наконец-то я дома!».
Очень верно написал у себя в Живом Журнале Станислав Садальский о спектакле «Вертинский»: «Спектакль прекрасен – и сама постановка Нины Чусовой, и текст - Вертинский был еще и выдающимся литератором. Прекрасны его песни, прекрасен Саша Домогаров.
Я смотрел на него и думал, а ведь это не просто спектакль, это памятник Вертинскому. Вряд ли мы дождемся, когда ему установят настоящий в Москве. А тут, на сцене, живое воплощение его мысли, голоса, жизни. Это лучше, чем холодная бронза или мрамор».
А в назидание нам полные иронии, грусти и глубокой жизненной мудрости слова Александра Николаевича о жизни, философии и творчестве:
- Жизни как таковой нет. Есть только огромное жизненное пространство, на котором вы можете вышивать, как на бесконечном рулоне полотна, все, что вам угодно.
- Жизнь надо выдумывать, создавать. Помогать ей, бедной и беспомощной, как женщине во время родов. И тогда что-нибудь она из себя, может быть, и выдавит.
- Сравнение – великая движущая сила, которая побуждает нас к соревнованию и самосовершенствованию.
- Чем больше живет человек, тем яснее становится ему, в какую ловушку он попал, имея неосторожность родиться.
- Как только мы добиваемся наконец ясности мысли, силы разума и что-то начинаем уметь и знать, знать и понимать – нас приглашают на кладбище.
- Я боюсь пользоваться хорошими условиями жизни. Тогда я успокоюсь, осяду, спущусь. И не смогу петь свои песенки.
По материалам интервью и печатных изданий.
#АлександрДомогаров #НародныйАртист #Вертинский