Игры Разума: Как Нацистская Система Превращала Людей в Безликую Массу (и это до сих пор везде работает)
Основные уроки нацистов: как превратить людей в безликую массу (и это всё ещё работает)
Как нацистская система ломала личности, как личности противостояли ей и её чудовищно деструктивному психологическому полю, какие стратегии использовали нацисты, чтобы из живых людей слепить бездушную биомассу.
Готовясь к публичной лекции по психологии личности, я погрузился в пронзительные строки книги психоаналитика Бруно Беттельгейма «Просвещенное сердце». Его опыт узника концлагерей Дахау и Бухенвальда, где он провёл 1938-1939 годы, а также свидетельства других, кто пережил чудовищное уничтожение человеческого достоинства, когда нацистский режим раскрыл всю свою чудовищную мощь, легли в основу этой статьи.
Меня захватила глубина психологического искажения, царившего в лагерях. Как ломали личности, как они отчаянно сопротивлялись системе и её убийственному психологическому давлению, какие хитроумные, а порой и извращённые, стратегии изворачивания и деформации применяла система. Ведь личность – это, в сущности, наши стратегии адаптации к миру вокруг нас, и этот мир, во многом, формирует нас.
Первые шаги к обезличиванию: внушение бессмысленности и хаоса
Нацистская система, особенно в период пребывания Беттельгейма в лагерях, ещё не была нацелена на тотальное истребление. Её первостепенной задачей было «воспитание» безропотной рабской силы, ни о чём не помышляющей, кроме милости от хозяина. Для этого нужно было сломать взрослую, сопротивляющуюся личность, инфантилизировать её, добиться регресса – до состояния испуганного ребёнка, а то и вовсе до уровня безвольной биомассы, лишённой личности, воли и чувств. Такую массу легко контролировать, она не вызывает сочувствия, её проще презирать, и она послушно отправится на убой.
Опираясь на глубокий анализ Беттельгейма, я выделил и сформулировал ключевые, универсальные стратегии подавления и разрушения личности. Эти методы, в различных вариациях, проявляются на всех уровнях общества, от семьи до государства. Нацисты лишь сконцентрировали их в чудовищный сплав насилия и ужаса.
Правило 1. Вовлеките человека в бессмысленную, изнуряющую работу.
Эсэсовцы обожали заставлять узников выполнять совершенно абсурдную работу, осознавая её тщетность. Перетаскивать камни туда и обратно, рыть ямы голыми руками, когда рядом лежали лопаты. Зачем? "Потому что я так сказал, жидовская морда!" Эта тирания бессмысленности словно вторит родительскому "потому что надо" или призыву "твое дело выполнять, а не думать".
Правило 2. Установите взаимоисключающие правила, нарушения которых неизбежны.
Это создавало атмосферу всеобъемлющего страха. Люди были вынуждены искать компромиссы с надзирателями или "капо", впадая от них в полную зависимость. Открывалось поле для шантажа: надзиратели могли закрывать глаза на нарушения, а могли и не закрывать – в обмен на услуги. Абсурдность и противоречивость детских требований или государственных законов – полный, жуткий аналог.
Правило 3. Введите коллективную ответственность.
Коллективная ответственность размывает личную – это старое, проверенное правило. Но когда цена ошибки смертельна, она превращает каждого члена группы в надзирателя над другим. Сам коллектив становится невольным сообщником карательного аппарата. Порой, повинуясь минутной прихоти, эсэсовец отдавал бессмысленный приказ. Стремление к послушанию въедалось в сознание до такой степени, что некоторые узники продолжали исполнять его, забытый, порой, самим приказавшим, и принуждали к этому других. Так, приказ мыть ботинки снаружи и изнутри привел к тому, что они становились твёрдыми, как камень, и натирали ноги. Приказ больше не повторялся, но многие узники продолжали каждый день мыть ботинки изнутри, осуждая тех, кто этого не делал. Принцип групповой ответственности, когда "все виноваты", или когда человек воспринимается лишь как часть стереотипной группы, а не как индивидуум с собственным мнением.
Разрушая личность: ударные стратегии
Эти три "предварительных" правила подготовили почву. Следующие три, поистине ударные, дробили уже надломленную личность в бездушную биомассу.
Правило 4. Убедите людей, что ничто не зависит от них.
Для этого создавалась непредсказуемая, аморфная среда, где невозможно что-либо планировать, и людей заставляли жить по инструкции, пресекая любую инициативу. Группа чешских заключенных была уничтожена именно так. Их то баловали, то бросали на изнуряющую работу в карьер с худшими условиями и скудным пайком, то снова возвращали к относительным удобствам. Полная утрата контроля над собственной жизнью, невозможность предсказать, за что тебя награждают или наказывают, выбивали почву из-под ног. Личность просто не успевала выработать стратегии адаптации, погружаясь в полное расстройство.
"Выживание человека зависит от его способности сохранить за собой некоторую область свободного поведения, удержать контроль над какими-то важными аспектами жизни, несмотря на условия, которые кажутся невыносимыми… Даже незначительная, символическая возможность действовать или не действовать, но по своей воле, позволяла выжить мне и таким, как я".
Жесточайший распорядок дня неумолимо гнал людей. Одна-две минуты промедления – и ты опоздал в туалет, лишился скудного завтрака. Спешка, страх опоздать, ни секунды на раздумье. Постоянно подгоняемый страхом и временем. Не ты планируешь день, не ты выбираешь, чем заниматься. И ты не знаешь, что будет с тобой дальше. Наказания и поощрения шли без всякой системы. Если поначалу узники верили, что хороший труд спасёт их от наказания, то потом приходило понимание: ничто не гарантирует от отправки в смертоносный карьер. И награждали просто так, по прихоти эсэсовца. Авторитарным родителям и организациям выгодно это правило, оно гарантирует отсутствие активности и инициативы: "от тебя ничего не зависит", "ну и чего вы добились", "так было и будет всегда".
Правило 5. Заставьте людей делать вид, что они ничего не видят и не слышат.
Беттельхейм описывает, как эсэсовец избивал человека. Мимо проходила колонна узников. Заметив избиение, они дружно отводили взгляд, ускоряя шаг, всем своим видом показывая, что "не заметили" происходящего. Эсэсовец, не отрываясь от своего кровавого занятия, кричал "молодцы!". Узники демонстрировали усвоенное правило "не знать и не видеть того, что не положено". У них усиливался стыд, чувство бессилия, и, одновременно, они невольно становились сообщниками эсэсовца, играя в его жестокую игру. В семьях, где процветает насилие, нередка ситуация, когда кто-либо из родственников всё видит, всё понимает, но делает вид, что ничего не происходит. В тоталитарных государствах правило "все знаем, но делаем вид…" – важнейшее условие их существования.
Правило 6. Заставьте людей переступить последнюю внутреннюю черту.
"Чтобы не стать ходячим трупом, а остаться человеком, пусть униженным и деградировавшим, необходимо было все время осознавать, где проходит та черта, из-за которой нет возврата, черта, дальше которой нельзя отступать ни при каких обстоятельствах, даже если это угрожает жизни. Сознавать, что если ты выжил ценой перехода за эту черту, то будешь продолжать жизнь, потерявшую всякое значение".
Беттельхейм приводит страшную историю. Эсэсовец приказал двум заключенным-евреям, "сачковавшим", лечь в грязную канаву. Затем он подозвал другого заключенного-поляка и приказал закопать "провинившихся" живьем. Поляк отказался. Эсэсовец избил его, но тот продолжал сопротивляться. Тогда надзиратель приказал им поменяться местами, и двое евреев получили приказ закопать поляка. И они стали закапывать своего товарища по несчастью без малейших колебаний. Когда поляка почти закопали, эсэсовец приказал остановиться, выкопать его обратно, а затем снова самим лечь в канаву. И снова приказал поляку их закопать. На этот раз он подчинился – то ли из чувства мести, то ли в надежде, что эсэсовец их пощадит. Но надзиратель не смилостивился: он притоптал сапогами землю над головами жертв. Через пять минут их – одного мертвого, а другого умирающего – отправили в крематорий.
Результат реализации всех правил:
"Заключенные, усвоившие постоянно внушаемую СС мысль, что им не на что надеяться, поверившие, что они никак не могут влиять на свое положение – такие заключенные становились, в буквальном смысле, ходячими трупами…".