Александр Евгеньевич Бовин после окончания юридического факультета Ростовского университета работал народным судьей в Краснодарском крае. Учился в аспирантуре философского факультета МГУ. Был научным консультантом журнала «Коммунист». С 1963 года по 1972 год — ответственный работник аппарата ЦК КПСС. С 1972 года — политический обозреватель газеты «Известия», Лауреат Государственной премии СССР и премии имени Воровского.
- Александр Евгеньевич, вы довольны жизнью?
- Сначала давайте уточним. Моя жизнь - это прежде всего моя работа. Другого хобби, другого увлечения у меня нет.
- Хорошо. Так вы довольны своей работой?
— И да, и нет. Да, потому что мне повезло: никогда не занимался неинтересной работой. Делал дело, которое мне нравилось. Друзья помогали делать его лучше. Враги заставляли делать его еще лучше. В общем, все нормально...
– и нет...
— Нет, потому что все время кажется, что можно было бы работать с большим КПД. Захлестывает лавина информации, литературы. о многом не успеваешь. читать, о многом не успеваешь написать. То, что успел сделать, на завтрашний день кажется недотянутым, чужим каким-то.
Никогда не смотрю, например, телевизионных передач, в которых участвую. Потому что огорчаюсь: можно было бы точнее сказать, выразительнее, основательнее. Жизнь сложна. Иногда приходилось кривить душой, наступать на горло собственной песне. А в общем, старался жить по совести, работать по совести.
- Как вы работаете?
— Ну, во-первых, медленно очень. Тема должна появиться, вызреть. Потом собираю материал, то есть читаю, иногда беседую со специалистами. и потом уже берусь за перо и бумагу. Не печатаю на машинке, и не диктую стенографистке. Медленно вывожу буквы, на ходу сам себя правлю. Стараюсь оставить редактору минимум работы.
Это, так сказать, идеальный случай, Но газета есть газета. Звонит редактор и говорит: нужен такой-то материал сегодня (завтра) в номер. Вот самое трудное для меня — эти экспромты. Непроходящее ощущение цейтнота. А ведь это и есть нормальная журналистика.
— Что вы считаете главным в профессии журналиста-международника?
— Наверное, я должен толково, грамотно, интересно объяснить происходящее на международной арене, раскрыть внешнюю политику нашей страны. Это — главное.
Но я не ставлю тут точку. Есть сверхзадача — научить людей (читателей, зрителей, слушателей) самостоятельно анализировать события, самостоятельно мыслить. Факты и логика — вот основа. Читатель ничего не должен принимать на веру. Его надо убедить объективным изложением фактов и безукоризненной аргументацией. Очень важно обнажить причинно-следственные зависимости, поставить то или иное событие в широкий контекст мировой политики. И не бояться прогнозировать. Допустим, я ошибусь. Ну и что же? Нельзя работать без права на ошибку.
Мой читатель — это образованный, знающий человек, который хочет ухватить суть происходящего. Ему осточертели общие фразы, штампы, пропагандистские клише. Он жаждет настоящей, калорийной пищи для ума, и я обязан дать ему эту пищу.
Я уважаю людей, для которых работаю, и они это чувствуют, понимают.
Иногда высказывается мнение, что в современных условиях международная журналистика существенно отстает от журналистики, имеющей дело с внутренней тематикой. А вы как думаете?
— Именно так. Отставание существует, и «зазор» пока не уменьшается.
Во-первых, есть темы, и их не так уж мало, которые фактически закрыты для вдумчивого, объективного журналистского анализа. к таким темам можно «прикоснуться», но лишь поверхностно, на уровне банальных истин.
Во-вторых, деятельность ведомств, связанных с осуществлением внешней политики, также находится за пределами журналистских возможностей. Это делает анализ односторонним, плоским, негибким.
В-третьих, мы часто примитивизируем, оглупляем своих оппонентов. Скажем, печатается комментарий к очередной речи противника. Но из этого комментария невозможно понять, что же говорят они, как мотивируют свою позицию. Опуская аргументацию, мотивировку оппонента, мы по существу ведем бой с тенью. А поскольку такой бой не требует аргументов и с нашей стороны, то они заменяются набором хлестких эпитетов: «Злобный», «клеветнический», «провокационный» и т. пи т. д. Читатель, разумеется, чувствует фальшь ситуации и не говорит нам «спасибо».
В-четвертых, мы как бы делим факты на приятные и неприятные и нередко отстаем, запаздываем в подаче неприятных фактов, особенно — комментариев к ним.
В-пятых, нам не хватает дискуссий, споров. Хотя все объективные условия для товарищеской полемики у нас есть, я не знаю ни одной крупной международной проблемы, при анализе которой — при общем принципиальном подходе — мнения специалистов совпадали бы полностью. Так что есть о чем поспорить. Мешает, видимо, сила инерции, оставшаяся от времен, уже прошедших.
Вот и получается, что мы даем весьма неполную картину мировых событий, лишаем эту картину многих красок, освобождаем ее от контрастов и противоречий, оттенков и полутонов.
- Есть, что перестраивать,
— Есть. Причем понимание указанных недостатков, попытка бороться с ними, работать лучше, доказательнее, оперативнее — все это началось давно. Во всяком случае, до того, как я пришел в журналистику. Но только сейчас начинают создаваться общественные условия, которые позволяют надеяться, что и на нашей улице будет праздник.
Галина Никулина, Нет ничего труднее этого... - Журнал "Огонек" 87. №34 с. 4